Читать книгу Шиканутые 2000-е - - Страница 4

Утро знаменовалось громогласным возмущением Наташи:

– Где кофе, Алина? А это еще что за пакеты на столе? А… Ты что, свои вонючки вчера не постирала?

Соседка возникла перед диваном в гостиной, который заняла Алина, отдав коллеге отдельную комнату, покачала на вытянутых пальчиках все еще мокрые и очень грязные на вид кроссовки и вдруг с размаху кинула их прямо в Алину.

– Вставай! У меня сегодня запись бэк-вокала, тебе быть, наверное, не обязательно, но сама знаешь…

Алина знала. Если у Наташки будут какие-то косяки, Алине дадут записать обе дорожки, и за себя, и за нее. И со стороны соседки – небывалое великодушие ей об этом сообщить в обмен на завтрак и кофе. Но сил встать не было. Голову стянул огненный обруч боли, морозило так, что из-под одеяла не было сил высунуть и мизинец, чтобы спихнуть влажную обувь и глину, осыпавшуюся с нее на плед, а в горле словно поселился комок шипов.

Она молча отвернулась к спинке дивана и закопалась в плед поглубже. Может, Наташка перестанет возмущаться и как-нибудь само все рассосется, она уйдет, оставит Алину в покое…

– Ты что, заболела? – надсадный Наташкин голос, казалось, ввинчивался прямо в уши. – А кофе? А мусор? А ужин?

– Кх-м-х, – выдавила из себя Алина, подразумевая: «Давай-ка ты как-нибудь сама в кои-то веки».

– Ой, подумаешь, на студии кофейку попью, – соседка принялась метаться по квартире, собираясь. – Кроссовки свои постирай, песок тоже подметешь, не развалишься…

Ворчание переместилось куда-то в ванную, и только Алина прикрыла глаза и начала засыпать, как ее на месте почти подкинуло от ощущения пристального взгляда и зависшей в воздухе тишины. Она приподняла голову и увидела, как Наташка, высунувшись из ванной, наполовину одетая и накрашенная, метнула в сторону кухни какой-то невразумительный комок и, мило улыбнувшись, пожала плечами и нырнула обратно. Не попала в мусорное ведро, что поделаешь.

Алине неожиданно стало очень противно и обидно: вот только использованные прокладки, а вряд ли из ванной можно выбросить в кухню что-то другое, она за соседкой не убирала. Нет, ну надо же быть такой демонстративной свиньей!

Алина очень хотела высказать все, что думает, но закашлялась, понимая, что звук из горла категорически не идет.

– Ну, я пошла! – упорхнула в коридор соседка. Хлопнула дверь, и Алина впервые за много месяцев почувствовала, как по щеке сползает одинокая слеза. Вот зачем ей это все? Ради эфемерной славы, которой даже на самые стойкие девичьи поп-группы хватает лет на пять максимум? Ради денег? Ради наград? Позвонить бы сейчас маме, вернуться в Вологду ей под крылышко и бросить к черту все эти потуги по покорению Москвы. Тренькнул телефон. Алина с трудом, морщась от неожиданной яркости обычно тусклого экрана, сфокусировала взгляд на надписи: «Память SIM заполнена». Чтоб тебя, даже с телефоном сражаться в этом адском городе приходится!

Алина вяло потыкала кнопки, освобождая память, оставляя только самые дорогие сердцу сообщения. Новое не сразу заняло законное место, но когда Алина его прочитала, на душе сразу потеплело.

«Дочь, мы волнуемся. Позвони».

Мама. Она и через полмира почувствует, как родному ребенку плохо. На душе потеплело. Алина, следя за счетчиком знаков, чтобы не выйти за лимит одного сообщения и мама не дергалась: что там, во второй или третьей эсэмэске, отписалась: «Все хорошо, приболела немного, простуда, лечусь». И собралась. Нет уж, она, поджав хвост, не уедет из глубинки Москвы в глубинку Вологды. Пускай Наташка туда уезжает. Удовлетворенно закрыла глаза и позволила себе провалиться в сон.

Вытянул ее из полудремы неожиданный щелчок замка. Не успела Алина разволноваться, кто это к ним в дверь ломится, как в квартиру влетела Наташка. Бледная, немого зареванная, тяжело дыша, она бросилась к окну и молча приоткрыла краешек тюля, спрятавшись почти полностью за шторой.

– Алина… – дыхание у нее перехватило, а Алина сделала вид, что спит.

– Алина, – жалобно позвала Наташа. – Алина, проснись! Алин, мне…

Соседка незамысловато выматерилась. Алина заинтересованно высунула из-под одеяла краешек лица и приоткрыла один глаз.

– Там, там… Они меня не пускают! Алина, я бою-ю-юсь! – всхлипнула Наташка и вполне натурально зарыдала.

Такой Алина ее не видела практически никогда, и потому из интереса, поплотнее завернувшись в плед, с трудом встала и подошла к окну. Под грибком песочницы, едва умещаясь на узеньком деревянном ее бортике, расселись бритоголовые братки, негромко переговариваясь и собирая шелуху от семечек в кулак. Выглядели они вполне трезвыми, недовольными и возмущенными, что не помешало одному из них взять карапуза из соседнего подъезда и поместить к себе за спину вместе с мешком формочек.

Алина хихикнула, глядя на то, как крохотный пацанчик лет трех посыпает спину одного из парней песком, и хрипло спросила, с трудом прочистив горло:

– Что случилось?

– Я мимо шла, на остановку, никого не трогала, они ко мне лапы протянули! Чмыри!

Алина покачала головой. Понятно. Вряд ли в иллюзорной борьбе за свою девичью честь Наташка ограничилась только этим эпитетом. Утром, трезвые, под наблюдением всего двора, чтоб они ей сделали? Скорее всего, только познакомиться хотели.

Алина чувствовала некоторую долю ответственности за склочную дурочку, ведь вчера она сама помогла одному из молодых людей. Но разве предложение знакомства – это повод ссориться с обитателями двора?

– И чего ты от меня хочешь? – прыгая голосом от хриплого баса до фальцета и шепота, уточнила Алина.

– Сходи к ним! – Наташка сложила ладони у груди. – Пожалуйста-пожалуйста-пожалуйста! Они меня убьют, изнасилуют!

– Ага, – хмыкнула Алина. – Сначала убьют, а потом уже того.

– Не смешно, – надула губы Наташа. – У меня запись, я уже опаздываю! Ну, что ты стоишь?

– Жду, – равнодушно отозвалась Алина, глядя во двор.

– Чего? – нервно взвизгнула соседка.

– Того, что у тебя совесть проснется.

– Ты о чем?

– Ты с ними поссорилась? Ты пойди и извинись.

– Как? – чуть не взвивалась рассерженной кометой под потолок соседка.

– Вот так. Словами через рот, – пояснила Алина. – Скажи, что была неправа, что погорячилась, что у тебя есть молодой человек, поэтому ты и вспылила.

– Но у меня нет…

– А хочешь захомутать кого-то из них? – кивнула в окно Алина.

– Нет! – снова истерически повысила голос Наташа.

– Тогда извиняйся.

– Ну Аля, ой, Алина…

Поваляв для виду дурака пару минут, Алина смилостивилась.

– Убери за собой мусор. Я схожу.

Наташка беспрекословно ринулась к выброшенному с утра из ванной комку и убрала, чем только подтвердила подозрения Алины относительно его происхождения.

– Дура ты, Наташка, – хрипло рыкнула Алина. – С людьми надо разговаривать по-людски, звезда ты или нет.

Накинув на себя шорты, майку, махровый халат и шлепанцы, Алина, растрепанная, но уверенная в себе, вышла из подъезда и присела на лавочку перед песочницей.

– О, Лапуля! – обрадовался вчерашний знакомец. – А чего твоя соседка такая неласковая? Мы ж нормальные пацаны, ты не подумай…

Алина прошептала:

– Вы ее простите, не с той ноги встала…

– Лапуля, а чего ты шепчешь, нах? – подхватил другой. – Ты что, мы тебя никак не обидим…

Алина откашлялась и заявила отменным прокуренным баритоном:

– Болею я. Вы извините, Наташка опаздывала, она певица, сами знаете, у них натура творческая. Вот и не поняла, что вы хотели.

– Лапуля, а давай водки с перцем? – встревоженно предложил третий.

– Ты что, – оборвал его первый и полез знакомиться, протянув огромную ладонь. – Я Колян, это Васек и Игореша. Ты не подумай, мы пацаны с понятиями, если у вас парни есть…

– Есть, – кивнула Алина. – Так вы не в обиде?

– Да ты че, в натуре, нах, эта телка нас послала, нах, – возмутился было второй, Васек, но под тяжелыми взглядами Коляна и Игореши сник и буркнул: – Пусть хоть извинится, борзая, нах.

– Извинится, – кивнула Алина и пошла обратно.

К концу недели ангина оставила горло Алины в покое, а сама Алина не поленилась рассказать о случившемся Сергею. Тот приподнял одну бровь, выслушивая певичку, и был явно удивлен ультимативным требованием Алины выселить соседку. Он было попытался возражать, но она поставила вопрос несколько под другим углом, чем обычно продюсер привык видеть от молодых звездочек.

– Сереж, я знаю, что Наташа хотела одна петь в нашей группе. Я понимаю, что нас таких даром за амбаром очередь стоит. Но я не пропускала ни одной репетиции за последние полгода, разве что последние две, и то ты знаешь, почему. Я очень тебя прошу, как продюсера, как человека, как мужчину, в конце концов, дай мне любую другую соседку. Но не ее. Рано или поздно ее либо прибьют братки со двора, либо я.

– Достала? – с едва заметным сочувствием спросил Сергей.

– Сил моих больше нет, – откровенно ответила Алина.

– Договорились. Но до первого промаха, – туманно обозначил продюсер, и Алина сама себе в душе поклялась, что ни одного не допустит, пока не взлетит, ни первого, ни второго, никакого.

* * *

В начале седьмого в субботу за Алиной заехал Роман. Он не стал экономить и подогнал прямо к ее подъезду желтый «Форд», а сам, одетый в черную шелковую рубашку, расстегнутую на две пуговицы на груди, в узких черных брюках и начищенных туфлях, с букетом роз направился на второй этаж. Братки, всполошившись, аккуратно старались выспрашивать у водителя, что этот лощеный хлыщ тут забыл, вальяжно сплевывая сквозь зубы для виду, но при появлении Алины понимающе засвистели и разошлись.

Она, одетая в коротенькое платье-металлик, в черном кепи, черных сапогах на шнуровке под колено, с черной же сумочкой на металлической цепочке через плечо, бросила на них один только взгляд, и Колян уважительно протянул:

– Ну, Лапуля… Слышь, фраерок, ты за Лапулю отвечаешь, – обратился он к Роману.

Журналист молча кивнул и усадил Алину, галантно открыв дверь, на заднее сиденье, а сам сел рядом с другой стороны. И только такси двинулось с места, оба рассмеялись.

– Ну и контингент у тебя во дворе! – все еще фыркая, сказал Роман.

– А что делать, – хихикнула в ответ Алина.

В клубе было жарко, ярко и очень шумно. Красные бархатные диваны, огромные люстры с имитацией свечей, полумрак, в котором двигались сотни людей под стробоскопом и неоновой подсветкой. Алину тут же захватил этот круговорот красок, жизни и пульсации столицы.

Вот оно. То, чего она так жаждала добиться. Чтобы из динамиков звучали не «Блестки», а она. Чтобы взрывом голосов приветствовали не ди-джея и модную в этом сезоне певичку Кальяну, а ее, Алину. Чтобы круговорот жизни, обожания, музыки и биения столичного сердца был замкнут на ней. И еще раз Алина похвалила себя за принятое решение дать Наташке отпор. Алина и сама может всего этого добиться. Надо только работать. И не упускать из виду возможности.

Внезапно Роман увлек ее за локоть, раскрасневшуюся, взбудораженную, хотя она не выпила в этот вечер ни капли, куда-то в сторону ВИП-комнат.

– Подыграй мне! – шепнул он, и Алина вспомнила, что прошла сюда почти на птичьих правах. И тут же загадала желание появиться здесь еще раз. И еще. Без любых приглашений и протекций – только своими силами.

Роман открыл перед ней потайную дверь в отдельный кабинет, и Алина застыла на пороге. На черном кожаном диване сидели двое, один – в классическом «тусовочном» прикиде, в белой жилетке на голое тело, в зауженных джинсах с низко посаженной талией и ремнем с массивной бляхой в виде черепа, в длинноносых «казаках», пол-лица скрывали очки-«авиаторы». Размахивал тусовщик мятой сигаретой, по запаху которой Алина точно поняла – не табак там, ой не табак. А вот второй… Второй был одет в безупречный костюм-тройку, сидел уверенный в себе мужчина. Мужчина, чьи черты лица Алине были знакомы до последней морщинки и родинки. Мужчина, который, улыбнувшись, кивнул Роману и чуть сдвинул брови при виде Алины, но в итоге и ей слегка кивнул, одобрительно окинув взглядом. Разумеется, он ее не узнал. Но зато она узнала бы его и среди миллиардной толпы.