Читать книгу Я не сплю, я притворяюсь - - Страница 2

Лаборатория № 7, затерянная в снегах где-то под Новосибирском, была не местом работы, а своего рода научным чистилищем. Сюда ссылали блестящих, но несогласных ученых, тех, чьи идеи были слишком смелыми для ленинградских или московских институтов. Одним из таких был доктор биологических наук Лев Орлов, человек с умными, усталыми глазами и вечной сигаретой в тонких пальцах.

Именно он первым выдвинул гипотезу, которую коллеги встретили с издевкой: о существовании симбионтного паразита, не влияющего на дневное сознание хозяина, но берущего под полный контроль моторные функции и низкоуровневые отделы мозга во время фазы быстрого сна. Он называл его «Сомнивирус» – от латинского «somnus» (сон) и «virus» (яд). Военные, присутствовавшие на том докладе, заинтересовались. Не биологической стороной, а прикладной. «Управляемый солдат, не знающий усталости и страха? – переспросил полковник Громов, представитель КГБ. – Продолжайте».

После инцидента с Петровым Орловым и его команду фактически заточили в Лаборатории №7, выделив им «материал» – новых испытуемых из числа военнослужащих, осужденных за дисциплинарные проступки. Людей, чье исчезновение не вызовет вопросов.

Вот запись из дневника Орлова, датированная январем 1968 года:

«…Они не помнят. Это ключевой момент. Утром Петров (испытуемый №2, не тот, первый… тот был ликвидирован) ничего не помнил. Он проснулся пристегнутым к кровати, с синяками на запястьях и с ощущением, как он выразился, "свинцовой усталости". Он был искренне уверен, что просто ворочался во сне. Мы показали ему запись. Он не поверил. Сказал, что это монтаж. Пришлось применить пентотал. Под "сывороткой правды" он повторил то же самое. Его сознание – нет. Но его тело… его тело помнило все. Оно сопротивлялось, когда мы пытались снова надеть датчики. Мышечная память. Паразит, черт возьми, обучает мышцы! Он создает вторую, скрытую нервную систему, которая активируется только ночью. Мы имеем дело не с инфекцией. Мы имеем дело с инженером».

Работа шла в авральном режиме. Полковник Громов требовал результатов, осязаемого оружия. Но чем глубже копал Орлов, тем страшнее становилась картина.

Они обнаружили паразита. Вернее, не его самого – его след. Электронный микроскоп показал в спинномозговой жидкости зараженных мельчайшие, нитевидные структуры, похожие на нейроны, но чуждые по химическому составу. Они образовывали сложную сеть, оплетающую спинной мозг и мозжечок. Орлов назвал их «Нейро-миоцестиды» – нейро-мышечные ленты. В состоянии бодрствования они были пассивны, почти неотличимы от тканей хозяина. Но при наступлении REM-фазы… они начинали светиться в определенном спектре, принимая на себя роль проводящих путей.

«Они не подавляют волю, – писал Орлов. – Они ее обходят. Сознание спит, видя сны. А эта… эта "кукла" из плоти и НМЦ-структур выполняет свою программу. Какую? Пока что мы наблюдаем лишь базовые действия: попытки освободиться, агрессию, исследование помещения. Но я уверен, это лишь начало. Они учатся. На примере Петрова мы видели – они способны к анализу и мимикрии. Они видели, как мы открываем дверь, и вчера №4 попытался повторить движение, повернув воображаемый ключ в замке. Его руки были скованы, но мышечный импульс был точным. Это не сомнамбулизм. Это тренировка».

В марте 1968 года произошел прорыв, который напугал всех, включая Громова. Испытуемый №5, рядовой Семенов, во время «активной фазы» не стал биться о стены. Он подошел к столу, на котором лежали инструменты для забора проб, и, используя пинцет и скальпель с нечеловеческой ловкостью, за пятнадцать минут собрал из кусков проволоки и резины от датчиков сложный механизм, отдаленно напоминающий замок. Когда утром ему показали это изделие, он лишь пожал плечами: «Я в школе на трудах хорошо паял».

Паразит имел доступ не только к моторике, но и к памяти, к навыкам хозяина. Он не просто управлял телом – он использовал его интеллектуальный багаж.

Полковник Громов был в восторге. «Представьте, – говорил он Орлову, – наши солдаты будут не только сражаться по ночам. Они будут чинить технику, проектировать, взламывать вражеские коды, пока их сознание отдыхает! Это рывок на столетие вперед!»

Орлов смотрел на него с холодным ужасом. Он видел не солдат. Он видел армию марионеток, у которой всего один кукловод – неведомый, чужеродный паразит. Что, если у него есть своя, единая цель? Что, если обучение одного – это обучение всех?

Он не знал, что его опасения уже начали сбываться. В ту самую ночь, пока он сидел над своими записями, испытуемый №5, рядовой Семенов, во время «активной фазы» подошел к вентиляционной решетке и прошептал что-то в поток воздуха. А через несколько камер, испытуемый №7, услышав это, повторил те же слова дальше, по цепочке. Они общались. Они координировались.

Лаборатория №7 превратилась из тюрьмы для ученых в колонию зараженных. И заключенными в ней были уже не люди.