Читать книгу Я не сплю, я притворяюсь - - Страница 3

Эпидемия, о которой никто не знал, начала свое шествие по Советскому Союзу. Она не была похожа на чуму или холеру. Не было кашля, сыпи, температуры. Был лишь тихий, почти незаметный шепот в темноте спальных бараков, общежитий, коммунальных квартир.

Первые случаи были зафиксированы в закрытом городе при военном заводе в Челябинске-40. Люди начали просыпаться уставшими, с ссадинами на ногах, с землей под ногтями. Вначале списывали на стресс, на тяжелую работу. Но потом появились странности. Инженер-конструктор, который днем ломал голову над чертежом новой детали, наутро обнаруживал на своем столе идеально выполненный эскиз, но с пометками, сделанными не его почерком. Рабочий, едва знавший азы математики, просыпался с решенными на клочке бумаги сложными уравнениями.

А потом начались пропажи. Сначала пропадали животные – кошки, собаки. Потом люди. Бомжи, алкоголики, одинокие старики – те, чье отсутствие не вызывало немедленной тревоги.

В Лабораторию №7 стекались донесения. Орлов, ставший к тому времени главным экспертом по проблеме, которую теперь называли не «Сомнивирус», а официально – «Синдром Ночной Активности» (СНА), видел тревожную картину.

«Заражение происходит через слюну, – читал он доклад на закрытом заседании перед Громовым и другими генералами. – Вероятно, во время "активной фазы" носитель выделяет со слюной микроскопические цисты паразита. Они попадают в воду, пищу. Возможно, переносятся по воздуху. Инкубационный период – от двух недель до нескольких месяцев. Носитель заразен только в состоянии ночной активности. Днем его биологические жидкости безопасны».

– Вы предлагаете карантин? – спросил Громов. Его лицо было каменным.

– Полковник, мы уже опоздали, – устало ответил Орлов. – По нашим консервативным оценкам, в одном только Челябинске-40 заражено до 15% населения. Мы не можем изолировать сотни тысяч людей.

– Тогда что вы предлагаете?

– Изучать. Искать уязвимое место. Пока мы не знаем, какая у них конечная цель. Они ведут себя как колония муравьев или пчел. Каждый носитель – это клетка единого организма. Они кооперируются.

Именно кооперация была самым пугающим аспектом. Отчеты с мест говорили о том, что «сомнамбулы» стали выполнять сложные задачи, требующие участия многих «тел». В одном из районов Челябинска-40 за одну ночь была полностью переложена кровля на старом ангаре. Работа была выполнена безупречно, профессионально. Но все рабочие, чьи дома стояли рядом, наутро жаловались на страшную усталость и боли в мышцах.

В другом случае, на заброшенном складе, была обнаружена импровизированная лаборатория. Собранная из хлама, но функциональная. Анализ показал следы работы с образцами почвы и воды. Они что-то искали. Или кого-то.

Орлов пришел к выводу, что паразит обладает неким коллективным разумом. Чем больше зараженных, тем выше их интеллект и сложнее поведение. Они создавали «узлы» своей сети.

В 1972 году произошло событие, заставившее военных перейти от наблюдения к активным действиям. В одну из ночей группа из примерно двадцати зараженных, координируя свои действия с военной точностью, проникла на территорию того самого завода. Они не стали ничего взрывать или воровать. Они провели шесть часов, методично собирая какую-то информацию с терминалов и изучая схемы систем вентиляции и водоснабжения. Их застал ночной сторож. На утро его нашли мертвым. Официальная причина – сердечный приступ. Неофициальная – все кости в его теле были переломаны с хирургической точностью.

После этого Громов получил карт-бланш. Была создана секретная программа «Феникс» – отряд бойцов, которые работали исключительно по ночам, с единственной задачей: выявлять и «нейтрализовать» активных носителей. Началась теневая война, о которой не знал никто, кроме высшего руководства КГБ и нескольких ученых вроде Орлова.

Это была грязная работа. Бойцы «Феникса» врывались в дома, где, по данным наблюдения, обитали зараженные, и ждали наступления ночи. Они видели, как мирные днем граждане – учителя, слесари, матери семейств – с наступлением темноты превращались в безжалостных, молчаливых существ с пустыми глазами. Стрельба, крики (только со стороны бойцов, зараженные сражались молча), затем зачистка. Утром в сводках новостей писали о газовых авариях или несчастных случаях.

Орлов понимал, что это борьба с симптомами. Они выкашивали верхушки ростков, но корневая система расползалась все дальше. К 1975 году очаги заражения были зафиксированы в Свердловске, Омске, и, что было самым страшным, – в Москве.

Паразит учился не только работать и сражаться. Он учился прятаться. Новое поколение зараженных стало «умнее». Они не оставляли следов. Они просыпались утром и сами уничтожали доказательства своей ночной деятельности. Они притворялись. Они изображали обычных, уставших после «беспокойной ночи» людей. Они научились лгать.