Читать книгу Я не сплю, я притворяюсь - - Страница 4

Программа «Феникс» из отчаянной попытки контролировать неконтролируемое превратилась в рутинную, мрачную машину по зачистке. Отряд базировался в заброшенном бункере на окраине Подмосковья. Их мир был перевернут с ног на голову: они жили ночью и спали днем, под усиленной охраной, в клетках-койках с датчиками движения и пульса. Страх уснуть и стать одним из «них» был их постоянным спутником.

Командиром «Феникса» был майор Виктор Стрельников, человек с лицом, изборожденным шрамами, и взглядом, в котором погас последний огонек. Он видел вещи, которые не мог забыть. Как его бывший подчиненный, сержант Ковалев, зараженный во время одной из операций, ночью, не издав ни звука, зачистил расчет двух пулеметных гнезд, используя только обломок арматуры. Как восьмилетняя девочка, улыбаясь той самой нечеловеческой улыбкой, перерезала горло бойцу, который днем дал ей шоколадку.

В своей лаконичной манере Стрельников докладывал Орлову:

«Они эволюционируют, Лев Ильич. Раньше они были похожи на зомби – медленные, некоординированные. Сейчас… сейчас они как спецназ. Работают группами, используют тактику охвата, отвлекающие маневры. Вчера одна группа пошла на лобовой контакт, а вторая, пользуясь шумом, проникла в наш арсенал. Они не взяли оружие. Они сфотографировали схему расположения и планы обороны. Они проводят разведку. На нас.

Орлов, получая эти донесения, чувствовал, как почва уходит из-под ног. Его научный интерес сменился холодным, животным ужасом. Он был не первооткрывателем, а паталогоанатомом, вскрывающим труп еще живого общества.

В 1979 году произошел ключевой инцидент. В ходе зачистки пятиэтажки в Люберцах, где, по данным агентуры, обитал целый «улей» зараженных, группа Стрельникова попала в засаду. «Сомнамбулы» использовали газ – самодельный нервно-паралитический, собранный из бытовой химии. Они отключили электричество и использовали тепловизоры, которых у «Феникса» не было. Это был не бой, а бойня. Из двенадцати бойцов выжили трое, включая раненого Стрельникова.

Но самое шокирующее ждало их наверху, в одной из квартир. Там они нашли нечто, напоминающее командный центр. На стенах были развешаны детальные карты района с отметками патрулей «Феникса» и маршрутами передвижения. В центре комнаты на столе стоял примитивный, но рабочий компьютер, собранный из украденных деталей. На экране мигал курсор в текстовом файле. Там была всего одна фраза, набранная латиницей:

«Zdes' ne spyat. Zdes' gotovyatsya.» (Здесь не спят. Здесь готовятся.)

Они не просто оборонялись. Они готовились к войне. И они учились у своего противника.

После Люберецкого провала программа «Феникс» была официально расформирована. Полковник Громов, курировавший проект, был отстранен от должности. Новое руководство КГБ решило, что проблема слишком опасна и непредсказуема для силовых методов. Было принято решение перейти к тотальному наблюдению и изоляции. Все силы были брошены на создание системы «Вега» – сети подпольных лабораторий и наблюдательных пунктов, внедренных в структуры обычных больниц и санэпидемстанций.

Орлова отстранили от практических исследований и перевели в теоретический институт, по сути, в почетную ссылку. Его последний рапорт был проигнорирован. В нем он писал: «Мы больше не можем рассматривать носителей как инфицированных пациентов. Мы должны рассматривать их как разведывательно-диверсионную сеть неприятеля, обладающую неограниченными людскими ресурсами и тотальной маскировкой. Их цель – не уничтожение, не хаос. Их цель – интеграция и замещение. Они строят свое государство внутри нашего. И мы проигрываем, потому что играем по правилам вчерашнего дня.

Стрельников, выживший, но сломленный, ушел в отставку. Он поселился в маленькой квартире на первом этаже, наглухо забил окна решетками и установил сложную систему замков. Он спал урывками, по пятнадцать минут, с пистолетом в руке. Он стал тем, с кем боролся, – пленником ночи.

А паразит, меж тем, продолжал свое шествие. Эпоха застоя, апатии, всеобщего дефицита и тотального недоверия стала для него идеальным инкубатором. Люди, уставшие от дневной реальности, с ее очередями, враньем и безысходностью, стали легкой добычей для ночной. К 1982 году, по самым скромным подсчетам Орлова, в Москве и области было заражено до 30% населения. Граница между миром людей и миром «притворяющихся» становилась все призрачнее.