Читать книгу Погоня за тенями - - Страница 9

В воздухе внезапно воцарилась неловкая пауза, которая словно нависла между нами тяжёлым грузом. Я ощутила, как внутри меня медленно разрастается болезненное чувство – смеси недоверия и обиды, будто что-то в этом разговоре ранит меня изнутри.

Никита, не отвлекаясь от дороги, тихо и спокойно ответил вопросом на мой вопрос:

– Эмилия, то? – словно это была давно знакомая и неоднозначная тема для него.

Я кивнула и с лёгкой досадой в голосе ответила:

– Да, она самая.

В памяти всплыл её образ – наигранная улыбка, кокетливый взгляд – и я сразу же решила избавиться от этих мыслей, словно отгоняя тёмную тень, появившуюся в моём сердце.

Никита продолжил, его голос оставался ровным и спокойным:

– Она подруга детства и всегда вешается на Кирю, но отец считает, что у них должна быть свадьба.

Я невольно задала следующий вопрос, хотя не понимала, зачем он мне:

– А сам Кирилл как к этому относится?

Никита на мгновение оторвал взгляд от дороги и мельком посмотрел на меня. В его глазах мелькнуло что-то большее, чем просто информация:

– Он не смотрит на неё как на девушку.

Я, удивлённо встретив его взгляд, спросила:

– А ты?

Он ответил тихо, будто неуверенно:

– А что я?

Я не отводила глаз и спросила чётко:

– Ты видишь в ней девушку?

Никита замялся на мгновение, после чего тихо произнёс:

– А разве это важно? – Его голос потонул, и я заметила, как нервно подёргивается вена на его шее – тонкий, невольный знак внутреннего напряжения.

Хотя я не была экспертом в тонкостях человеческих отношений, чувства различать умела очень хорошо.

Никита вдруг словно заметил мой пристальный взгляд и спросил:

– Что?

Я ничего не ответила, тихо перевела взгляд в окно, где начали сгущаться сумерки. Почувствовав его взгляд снова на себе, невольно улыбнулась.

Тогда Никита заговорил вновь, не отрываясь от дороги, но голос его стал серьёзным и сосредоточенным:

– А можно задать нескромный вопрос?

Я снова посмотрела на него, словно почувствовав что-то необычное: на его лице, казалось, идеальные черты – словно их вылепили боги.

Кивнула слегка, давая согласие.

Никита улыбнулся чуть и сказал:

– Почему ты не веришь в любовь? Ты же ещё такая маленькая. – на мгновение отвёл взгляд от дороги, встретив мой взгляд, словно пытаясь понять больше, чем было сказано.

Я почувствовала тепло его взгляда и сразу отвернулась, замолчав.

– Ты ответишь? – снова спросил Никита, заметив моё молчание.

– Я не маленькая, это во‑первых, – резко ответила я, – а во‑вторых, любовь – это необъяснимое чувство, которое вспыхивает, как спичка, и так же быстро гаснет. Я разочаровалась в ней и больше не верю, пусть даже и маленькая.

– Ладно, – с лёгкой ухмылкой сказал Никита. – Но на счёт любви я с тобой никак не согласен.

– Почему? – приподняла бровь я, переводя на него взгляд.

– Любовь – это сложное, многогранное чувство, – начал он, – которое соединяет в себе эмоциональную привязанность, заботу, уважение и желание близости с другим человеком. Это как свет в конце туннеля, химия между душами, – говорил он так, будто мы втроём оказались в волшебной сказке.

– Всё это бред, – заявила я раздражённо, – любовь – это слабость, уязвимость, из-за которой люди становятся сломленными, немощными. Иллюзия, выдумка, средство манипуляции.

– Почему ты так думаешь? – спросил он спокойно, будто для него этот разговор был чем-то обычным, хотя для меня он был очень личным.

Я посмотрела на него и не могла понять, почему он задаёт такой, казалось бы, тупой вопрос. В его спокойном голосе прозвучала удивлённая нотка, когда он сказал:

– Такое ощущение, будто ты уже потеряла того, кого любишь…

Я отвернулась к окну, чтобы скрыть нервозность и боль, которые непроизвольно рвались наружу. Никита почувствовал это без слов, и в воздухе повисла тишина.

– Что произошло? – осторожно спросил он, не отрывая взгляда от меня.

– Неважно, – ответила я резко, закрываясь от его пытливых глаз. Я была не готова делиться своей прошлой болью ни с кем, даже с ним.

Так наш разговор и закончился. Остаток дороги мы провели в молчании. Ночной город словно оживал: за окном зажигались один за другим огни в окнах домов, наполняя улицы мягким светом. Через десять минут мы наконец приехали домой.

Я вышла из машины, и тут ко мне подбежала Вилка. Неожиданно она ударила меня по щеке.

– Ты что творишь, ненормальная? – растерянно спросила я, зажимая руку, боль вырывалась наружу.

– Из-за вас нас с Кириллом отправили домой раньше, – её голос звучал злостью, и я не понимала, почему.

– А мы тут при чём? – спросила я, хотя знала, что сама сорвалась и ушла. Но почему и они ушли – оставалось загадкой.

– Не вы, а ты! – Вилка начала кричать, голос становился громче.

– Ладно, но почему я? – я уже начала раздражаться, не понимая, к чему всё это.

– Мама расстроилась из-за тебя, и Виктор решил развезти её, чтобы она отвлеклась, – она кричала всё сильнее, не скрывая своего гнева.

– И что с того? – я стояла, растерянная, глаза её полыхали яростью.

– Ты всё портишь! – воскликнула она. – С тех пор как связалась с той компанией, ты только и делаешь, что всё рушишь. А в одиннадцатом классе всё время пропадала в каких-то поездках!

Её голос дрожал от злости, а из глаз лился настоящий огонь. Я впервые увидела в ней не просто раздражение, а настоящую ярость.

– Они вообще-то были из-за учёбы, – сказала я сухо, стараясь скрыть дрожь в голосе. В этот момент заметила, как за её спиной стоят «братья», словно подкрепление в конфликте. Да, я действительно ездила на разные мероприятия, конференции, чтобы не сидеть дома без дела, но все это было исключительно ради учёбы, ради будущего.

– Да какая разница! – её голос вырос, становясь почти криком. – Если бы ты не носилась по своим поездкам и конференциям, ты бы знала, что мама и Виктор уже почти год вместе. И они действительно любят друг друга. А ты – дура, ты все испортила! Всё!

Я удивленно и рассеянно переспросила:

– Год?.. Но мама даже не намекала, что у неё кто-то есть…

Она, наконец, начала успокаиваться:

– Представь себе, уже год.

Смотрела мне прямо в глаза, когда я спросила:

– Почему вы не сказали мне раньше?

– Когда бы мама это сделала? Когда приезжала – ты постоянно гуляла где-то; когда уезжала – мама почти не разговаривала с тобой, потому что ты была занята собой. Наша Лидочка занята… Не офигела ли наша Лидочка? – её слова звучали с обвинением и гневом.

Я тихо сказала:

– Успокойся, – пытаясь не расплакаться, потому что не могла выносить её слёзы.

В этот момент Вилка, уже более спокойно, бросила:

– Ты всё портишь, молюск. Пока тебя не было, всё было хорошо.

Она развернулась и ушла вместе с «братьями» в дом. А я стояла, словно вкопанная, слушая эхом в голове её слова: «Ты всё портишь, молюск». Правда была в этих словах – я изменилась, я стала чужой в семье, третьим лишним. Глаза наполнились слезами, я быстро их стерла, нажала кнопку на телефоне – яркий свет экрана ослепил меня. Набрала контакт и сделала звонок.

Поговорив, я вошла в дом с полной решимостью изменить свою жизнь. По пути к своей комнате я никого не встретила – атмосфера казалась напряжённой. Зашла в гардеробную, достала сумку и начала внимательно собирать вещи, не забывая взять с собой документы – всё должно быть готово к немедленному уходу. Собравшись, направилась к выходу.

Вдруг меня остановил высокий мужчина, тот самый, что привёз нас сюда:

– Извините, Лидия, но вам нельзя покидать дом, – сдержанно сказал он. – Приказ начальника.

«Приказ», – подумала я с горечью. Значит, я теперь словно птица в клетке. Развернувшись, пошла обратно в комнату.

На пути встретила Кирилла – он разговаривал по телефону. Услышала, как он сообщил, что вместе с Никитой приеду через несколько минут. Усмехнулась про себя и скрытно проскользнула к гаражу. Там стояли всего две машины – Кирилла и Никиты. Я задумалась, на какой из них они поедут, и решила, что, раз Кирилл звонил, то на его.

Научившись вскрывать замки машин, я незаметно залезла на заднее сиденье. Свет туда почти не проникал – идеальное убежище. Через десять минут ребята действительно подошли и сели в машину. Как только машина тронулась, я тихо вылезла.

– Ну, наконец-то, – пробормотала я тихо, но с заметным облегчением в голосе. – А то думала, не смогу уехать.

Парни резко повернулись ко мне, их лица исказились смесью удивления и тревоги. В их глазах промелькала опаска, словно мой внезапный выход из-под контроля нарушал привычный порядок.

– Ты что тут делаешь, дурная? – сердито выпалил Кирилл, голос его был рубленым, с оттенком раздражения и тревоги за меня.

Я лишь улыбнулась в ответ, спокойно и уверенно:

– Меня посадили под домашний арест, – произнесла спокойно, глядя им прямо в глаза, – но мне это не понравилось, и вот я еду с вами.

Никита, не отводя взгляда и с лёгким прищуром, словно проверяя правдивость моих слов, удивлённо спросил:

– Как ты вообще сюда залезла?

Я встретила его взгляд без страха и колебаний, отвечая просто и спокойно:

– Научилась.

В этих словах, поданной с легкой дерзостью и уверенностью, звучало моё внутреннее решение – никто и ничто уже не сможет ограничивать мою свободу.

В этот напряжённый момент Кирилл резко нажал на тормоз, машина с визгом остановилась на дороге. Он повернулся к Никите и жестом пригласил его выйти из машины. Парни обменялись быстрым взглядом, затем вместе вышли на улицу, оставив меня одну в машине, посреди пустой улицы.

Они встали прямо перед автомобилем, словно блокируя мой путь. Никита быстро достал телефон, глаза его сузились в сосредоточенном взгляде, и он начал звонить – сердце моё забилось учащённо, сразу стало понятно, что звонят родителям, возможно, чтобы вызвать помощь или сообщить о моём побеге.

В этот момент взгляд зацепился за ключи в замке зажигания. Не раздумывая, я быстро перескочила на водительское сиденье, захлопнула двери и на губах появилась лёгкая улыбка – уверенность и решимость зарождались во мне.

– Ты что творишь?! – раздался сердитый крик Кирилла, но я уже включила задний ход, плавно сдавала назад и начала движение, не давая им шанса что-либо изменить.

Нажав газ, я стремительно поехала вперед, а парни, осознав происходящее, бросились бежать за машиной, пытаясь догнать её.

– Вот глупцы, – с лёгкой усмешкой внутренне отметила я, не оборачиваясь и сохраняя контроль над ситуацией.

Проехав пару кварталов, я заметила ещё работающие автобусы, один из них обогнала и решила остановиться на остановке. Попыталась достать сумку, при этом увидела в чей – то сумке деньги – быстро взяла их с собой.

Вдруг передо мной остановился автобус. В этот момент машина перестала быть нужной – ключи остались в замке зажигания, и я уверенно вышла из машины, ощущая свободу и новый этап своей жизни.

Оплатив проезд, села и автобус тронулся. Вдалеке увидела, как машина парней остановилась. Они искали меня глазами, но мне было всё равно – я уезжала прочь от этой семьи.

Через несколько минут приехала на вокзал. Я заранее посмотрела время последнего поезда и знала, что успею на него.