Читать книгу Богатые тела глубокой заморозки - - Страница 5

Георгий стоял у панорамного окна своего московского пентхауса, заканчивая разговор по телефону. За стеклом раскинулась похорошевшая Москва.

– …Ладно, давай, меня тут министр заждался. До встречи!

Повернувшись к джакузи, Георгий встретился взглядом с женой. Мария, яркая двадцатипятилетняя блондинка в откровенном купальнике, небрежно потягивала шампанское из бокала. Он скинул халат и залез к ней в воду.

– Ну вот и славненько, – пробормотал он скорее сам себе.

– Что за Миха? Я его знаю? – чуть с ленцой спросила Мария, подняв идеально ухоженную бровь.

– Да так… Друг по студенчеству из Сибири, – Георгий провёл ладонью по воде, наблюдая за пузырьками. – Он тут поживёт немного.

– И что, он у нас остановится? – в её голосе проскользнула лёгкая тревога, будто речь шла о вторжении в её личное пространство.

– Нет… – Георгий на секунду задумался, выбирая слова. – Он тут поживёт.

– Здорово! – в голосе Марии зазвенела ледяная сталь. Она поставила бокал на край джакузи с таким звонким стуком, что казалось, хрусталь вот-вот треснет. – Мало того, что ты сюда шлюх водишь, так теперь ещё мужик из Срань-Таракани будет в моём джакузи плескаться. Может, ему ещё мой халат подарить?

– Никого я не вожу! – отмахнулся Георгий, но в его голосе уже слышалась защитная нота. – А он тут недолго побудет. Мы всё равно за городом живём, ты вообще тут раз в сто лет наездом бываешь. Потерпишь неделю-другую.

– О, всего-то неделю-другую! – она фальшиво улыбнулась. – А что с ним такое, что он не может в отеле жить? Он что, шах сибирский?

Георгий сжал губы. Он не мог всё рассказать жене.

– Так надо. У него… сложный период. Я ему помогаю. Он мне как брат был в универе…

– Боже, какой ты благородный! – Мария фыркнула и резко поднялась, обдавая пол брызгами. – У тебя для всего найдётся оправдание. Для друзей – «сложный период», для шлюх – «деловой ужин», а для меня – «потерпи неделю-другую».

Георгий попытался ухватить её за мокрую руку.

– Подожди, ты куда? Иди ко мне.

Она молниеносно выдернула запястье, будто прикосновение его пальцев обжигало. Не говоря ни слова, Мария накинула на плечи белый кашемировый халат и тщательно завязала пояс, отгораживаясь от него этим жестом, как стеной.

– У меня йога в пять, – бросила она через плечо, уже направляясь к выходу. – Так что развлекайся тут сам. Со своим сибирским другом. И не смейте сюда шлюх вызывать!

И, не оглядываясь, Мария вышла, оставив за собой лёгкий шлейф дорогих духов и напряжённую тишину.

Этим же вечером в отеле неподалёку от пентхауса Мария, потянувшись, села на краю кровати и взяла с тумбочки телефон. Экран осветил её лицо холодным синим светом – без пяти десять. Она швырнула телефон на постель и, не глядя на всё ещё лежащего Игоря, своего телохранителя и водителя, скомандовала:

– Чёрт. Иди машину заводи, пора домой.

Игорь, крепкий мужчина лет тридцати пяти, потянулся к ней, пытаясь обнять за талию, но Мария резко отстранилась, ударив плечом охранника в грудь.

– Давай ещё ты меня побеси! – бросила она. – Иди, я сказала.

– Ну, Мария Ивановна, давай ещё разок, – он ухмыльнулся, протягивая руку к её бедру. – Я соскучился, месяц не виделись…

Мария встала, нагишом прошла к стулу, где висела её одежда, и начала быстро одеваться.

– Разок… – передразнила она, застёгивая молнию на юбке. – Хватит с тебя. Ещё второй сегодня не отстанет, пока не дам. Поехали!

Она схватила сумочку, бросила последний взгляд на кровать, где охранник всё ещё лежал, опираясь на локоть.

– И так уже час как йога должна была закончиться.

Охранник нехотя поднялся, натягивая брюки, и пробормотал:

– А Георгий-то небось сам ещё йогой с проститутками занимается.

Мария резко обернулась, и её глаза сузились.

– Ты мне ещё пошути! – ответила она ледяным тоном. – Дошутишься – новую работу искать будешь!

И в тот же день, за тысячи километров от московских небоскрёбов, на пустынной парковке сибирского городка, Михаил нервно переминался с ноги на ногу. Леденящая сырость осеннего воздуха пронизывала его насквозь, а тень под мерцающим фонарём казалась такой же неуверенной, как и он сам. Настроение было странным: с одной стороны, новость от старого приятеля из Москвы внушала оптимизм и рисовала картины светлого будущего; с другой – тень сомнений гложала его изнутри. Сколько раз он ожидал от жизни праздника и счастья, а получал лишь разочарование. И сейчас уверенности, что всё сложится как надо, не было.

Когда к нему бесшумно подкатил знакомый автомобиль, он на мгновение застыл, прежде чем поспешно нырнуть на пассажирское сиденье.

Салон встретил его теплом и уютом. В тусклом свете приборной панели черты лица Инны – ухоженной блондинки за рулём – казались резкими и холодными. Её отстранённый взгляд скользнул по его помятой куртке, не выражая ничего, кроме привычного безразличия.

– Что хотел? – бросила она небрежно.

Михаил почувствовал, как под этим взглядом тает его и без того шаткая уверенность. Пальцы, застывшие от осенней сырости, с трудом нашли в кармане помятый клочок бумаги – пятитысячную купюру. Та самая, которую он откладывал несколько недель, рассчитывая на одобрение в глазах бывшей жены.

– Я тут денежку принёс, не знаю, что доче купить – выбери сама.

Он протянул деньги, и этот жест повис в воздухе унизительной просьбой. Инна даже не взглянула на купюру.

– Ей это не нужно.

– Алименты ты возвращаешь, деньги на подарок не берёшь. Это ведь и моя дочь! – в его голосе прорвалось отчаяние.

– Да зачем нам твои нищебродские гроши? – она оттолкнула его руку, и купюра упала на коврик салона. – На это даже в кафешку не сходить.

– Но я…

– Когда я замуж за тебя выходила, думала, что ты умный и сможешь разбогатеть, а ты… Всё, выметайся из машины.

– У моей дочери есть отец! Почему она должна жить с этим пузатым чиновником, ворующим деньги… – начал было Михаил.

– Мой пузатик исправно приносит в дом копеечку, жену одевает и на Бали раз в год вывозит! – перебила она. – А ты даже алименты приличные платить не можешь!

Её слова жгли больнее пощёчины. Загнанный в угол, он выпалил:

– Так я скоро и разбогатею! Я в Москву к Жоре еду, он мне должность даёт…

Инна с раздражением нажала кнопку. Дверь приоткрылась, впуская порывистый ветер.

– Вот как разбогатеешь – тогда и приходи!

Михаил молча, как побитая собака, вылез из машины. Дверь захлопнулась с таким окончательным щелчком, будто отрезала его не просто от салона, а от всего прежнего мира.

Машина рванула с места, взметая грязную жижу, брызги которой долетели до его поношенных брюк. Он замер на месте, пока красные огни стоп-сигналов не растворились в густеющих сумерках, оставляя его в давящей, унизительной тишине.

Повернувшись, Михаил побрёл к автобусной остановке. В такт шагам в голове отдавалась одна мысль: "Ну ничего, мы ещё посмотрим. Не подведи меня, Жора!"