Читать книгу Сплетни о художниках. Как Дали усы продавал и другие истории из жизни гениев - - Страница 5

Анри де Тулуз-Лотрек родился 24 ноября 1864 года на юге Франции. Родители мальчика принадлежали к древнему аристократическому роду: граф Альфонс и графиня Адель были родственниками. Это обстоятельство весьма печально отразилось на здоровье желанного сына.

В биографии и творчестве Анри де Тулуз-Лотрека тема здоровья проходит красной нитью: именно оно определило образ жизни художника, сформировало характер, а также подтолкнуло к выбору профессии.

Ну а пока малыш Анри – общительный и живой мальчик, радующий родных умом и сообразительностью. Бабушки, двоюродные сестры умилялись, называя внука «маленькое сокровище».

По легенде, на крестинах у младшего брата двухлетний Анри потребовал, чтобы ему дали расписаться в церковной книге, как это делали взрослые. Родители уступили, и мальчик нарисовал быка, да так искусно, что сомневаться в его способностях не приходилось. Да и было в кого: и дед, и отец, и дядя прекрасно держали в руках карандаш.

К сожалению, через год младший брат Анри умер, и далекие от идеала отношения родителей совсем разладились. Спокойной, нежной матери было сложно с мужем: пылкий, энергичный и самолюбивый, он к тому же славился супружеской неверностью. Род Тулуз-Лотреков вообще отличался своенравием и жил по собственным законам.

Граф Альфонс постоянно придумывал выходки, смешившие окружающих, но заставлявшие Адель сгорать от стыда. Так, однажды он якобы решил пожарить шашлык в гостиной. «Разрешите, дорогая, предложить вам кавказское блюдо…» – сказал он обескураженной жене. Супруги практически не жили вместе, и когда муж возвращался с очередной охоты, у Адель появлялось лишь одно желание: чтобы он поскорее уехал… Но они так и не сняли обручальные кольца, создавая слабую видимость семейных отношений.

К слову, обожаемый сын тоже обладал безграничным воображением, но это только умиляло мать.

Анри Перрюшо в книге «Жизнь Тулуз-Лотрека» рассказывает, что Анри не воздерживался от различных выходок даже в церкви, чем подавал дурной пример кузенам. Например, во время службы мог издевательски исполнить лангедокское песнопение, пародирующее христианское:

Веселый мальчишка был заводилой среди двоюродных братьев и, по словам бабушки, «заменял собой двадцать детей».

Граф Альфонс, как и полагается аристократам, обожал скачки и верховую езду и иногда брал с собой сына. Анри хотел поскорее вырасти, стать сильным, как папа, и так же грациозно восседать в седле. Но состояние здоровья мальчика вызывало все больше опасений у родителей: он плохо рос, часто болел, шепелявил.

Позже, когда семья переехала в Париж, Анри определили в лицейский класс. Мальчик показывал отличные результаты: в восемь лет он активно изучал иностранные языки и много рисовал. В Париже юный школяр познакомился с другом отца, художником Рене Пренсто, и с удовольствием наблюдал за работой мастера. Учитель был глухонемым, но умел читать по губам и научился говорить: отрывисто и глухо. Анри обожал приходить к нему и наблюдать за работой. С годами они стали близкими друзьями. Рене пророчил Тулуз-Лотреку блестящее будущее.

После одиннадцатого дня рождения мать увезла его из Парижа в поместье, где Анри мог расти на свежем воздухе. В тринадцать лет будущий художник упал со стула и сломал шейку бедра. Кости плохо срастались: кровосмесительный брак родителей, как предполагается, к патологии костной ткани. Через год подросток сломал ногу, и после этой травмы ноги перестали расти, однако верхняя часть тела по-прежнему развивалась.

Графиня Адель очень горевала, понимая, что сын превращается в калеку. Она возила его по морским курортам в надежде, что это пойдет Анри на пользу. Отец был разочарован таким никудышным наследником прекрасного древнего рода и передал старшинство младшей дочери. «Только малевать теперь их и можешь», – с досадой говорил граф Альфонс, наблюдая за тем, как Анри увлеченно пишет лошадей.

К восемнадцати годам юноша превратился в карлика с непропорционально большой головой и тонкими детскими ногами. Рост Анри был сто пятьдесят сантиметров. Лицо деформировалось, череп стал очень крупным. Понимая, что наездником ему не стать, молодой человек решил посвятить себя искусству.

Слабое здоровье отчасти компенсировал сильный дух. Анри много ходил и плавал, изнуряя себя тренировками, и никогда никому не позволял себя жалеть. Тулуз-Лотрек называл себя ликерной бутылкой, а свою маленькую трость – крючком для ботинок. Он спешил посмеяться над собой сам до того, как это сделают другие. Всю боль он прятал от других с помощью юмора, надевая маску невозмутимости.

Молодой человек не искал виноватых, не озлобился, а когда впервые пришел в мастерскую именитого художника Леона Бонна, переваливаясь с ноги на ногу и опираясь на коротенькую палку, не смутился от устремленных на него взглядов студентов и вскоре стал душой компании. Однако характер у него был не ангельский: вспыльчивый и раздражительный, он мог обидеть близких. Но они все прощали, очарованные этим сильным и добрым человеком.

Лотрек решил жить полной жизнью, а не ощущать себя инвалидом. Он не любил фальшь и сам был честен с окружающими. Это отразится и в его творчестве: на холстах будет только правда и никаких приукрашиваний. В письме к дяде Шарлю Анри писал, что Бонна сказал ему: «Ты рисуешь неплохо, даже элегантно, но твои рисунки слишком откровенны и жестоки».

Безмерно уважая строгого учителя и стараясь хоть на этом поприще не стать неудачником, Лотрек выполнял все его требования, подавляя собственное чутье. Позже, когда мсье Бонна распустил мастерскую, ученики перешли на Монмартр, к художнику Фернану Кормону. Каждый день, изображая беззаботность, страдающий юноша слушал истории товарищей о романах с женщинами и только вечером, возвращаясь к матери, мог дать волю горьким переживаниям.

В двадцать лет Анри решает переехать на Монмартр. Тогда этот район Парижа считался самым… неблагочестивым. Публика тут обитала разношерстная: проститутки, прачки, танцовщицы, пьяницы, бедные художники. Представляя низший класс, эти люди не стремились держать марку. Они зарабатывали на кусок хлеба, а потом от души отдыхали и веселились. Тулуз-Лотреку, чувствовавшему себя аутсайдером по жизни, было комфортно среди них.

Родители оказались не в восторге. Мать скрепя сердце уступила: она отправилась к хозяйке квартиры, где поселился ее любимый сын, с просьбой присматривать за Анри и сообщить ей, если что-то случится.

Его родной дядя просил не выбирать в модели жительниц Монмартра из уважения к славному имени, чем очень развеселил Анри. Впрочем, отец уже попросил его подписывать картины, не используя столь именитую фамилию, и художник, переставив в ней слоги, составил себе из нее псевдоним: Трекло. Увидев картины наследника, граф заметил: «Чистая порнография. У проституток есть свое место, но оно не на полотне».

В бедном районе Парижа Тулуз-Лотрек чувствовал себя прекрасно: здесь он мог быть настоящим. Его никто не осуждал и не оценивал, как это было в высшем обществе. Начинающий художник быстро завоевал любовь местных жителей: на Монмартре он не был аристократом или несчастным калекой, он просто стал своим.

Женщины легкого поведения, привыкшие к определенному отношению со стороны мужчин, приятно удивлялись, когда молодой человек приглашал их в театр, дарил цветы и вел дружеские беседы. Он узнавал их душу и считал их прекрасными. Представительницы древнейшей профессии были рады обогреть его в постели и шептались о необыкновенном мужском пыле и внушительном размере достоинства. Потому-то Анри и стали называть кофейником с длинным носиком.

Тулуз-Лотрек часто зарисовывал женщин в домашней обстановке, как они просыпались, умывались, проходили медосмотр. Художник ничего не приукрашивал и никого не осуждал: просто рассказывал о жизни подруг. И в этих, на первый взгляд, очень простых зарисовках скрывались невероятно глубокие психологические портреты. Страдая от собственного уродства, Анри быстрыми штрихами легко показывал на бумаге скорбь и безысходность на лицах девушек.

В книге «Жизнь Тулуз-Лотрека» Анри Перрюшо сказал: «Эти отверженные инстинктивно поняли отверженного».

Тот же автор написал об одном любопытном диалоге. Однажды человек, семейная жизнь которого была далека от идеальной, возмущенно спросил художника, как он осмеливается ходить в подобные места. Лотрек не растерялся и громко спросил в ответ, не предпочитает ли его собеседник иметь бордель у себя на дому.

Любил художник наблюдать и за танцовщицами на сцене, и за возбужденными взглядами посетителей-мужчин. В кабаре он проводил долгие часы, не выпуская карандаш из рук.

Вскоре скачки и охоту окончательно заменили бордели и кабаре, и все меньше общался юный аристократ с представителями высшего общества. У такой жизни художника была и другая сторона: Анри пристрастился к спиртному. Он пил сам и любил напоить собеседников, на ходу придумывая разные коктейли. Тулуз-Лотреку нравилось, когда после выпивки с его собутыльников начинали спадать маски.

Художник жил на полную катушку: много работая и весело отдыхая, не считая выпитых рюмок и выбирая вкусные блюда. Графиню Адель это очень тревожило: жизнь в бедном районе среди маргинальных личностей противоречила ее благочестивым взглядам, но, зная, как страдает ее мальчик, мать прощала ему все. При этом непонимания в отношениях с сыном у нее становилось все больше.

Анри, очень острый на язык, с присущей ему дерзостью говорил, что все может себе позволить, ведь его мама покровительствует монахиням, а те неуклонно молятся за спасение его души.

По соседству с его мастерской жила Сюзанна Валадон (настоящее имя – Мари-Клементин Валад). Отца она не знала, мать ее работала швеей, прачкой. Живя в нужде, девочка с малых лет трудилась: была то няней, то продавщицей, то официанткой, то циркачкой. Когда ее мать открыла прачечную, Сюзанна разносила клиентам белье. И однажды, приняв от художника Пьера Пюви де Шаванна предложение позировать для его картины, она превратилась в любимую модель разных мастеров (любимой она была во всех отношениях). Довольно интересно наблюдать одного и того же человека на полотнах разных художников. И если на работах Ренуара Валадон предстает чувственной красоткой, то на работах Лотрека выглядит совершенно иначе: резкие черты выдают твердый мужской характер хрупкой на вид девушки.

Модель не теряла времени даром: долго никто не знал, что, позируя художникам, она училась у них. Первым о ее тайне узнал Лотрек и представил девушку Эдгару Дега, который объявил: «Вы наша». Из его уст это была высшая похвала. Сама же она, характеризуя свое творчество, отмечала, что пишет людей, чтобы узнать их, и при этом не приукрашивает. Она больше боялась солгать в творчестве, нежели кого-то разочаровать.

Анри Тулуз-Лотрека и Сюзанну Валадон связывали долгие любовные отношения. Скучать с этой эксцентричной соседкой художнику не приходилось. Да и он сам любил почудачить! Однажды, когда кухарка накрывала на стол, он предложил Сюзанне раздеться, чтобы подразнить пожилую женщину. Увидев Валадон в одних чулках и туфлях, та сделала вид, что ничего не заметила, и продолжила работу.

Надежды Тулуз-Лотрека быть по-настоящему любимым уже давно разбились вдребезги. Он высмеивал любовь и не верил в нее. Получая отказ от многих женщин, Анри больше всего ненавидел моменты, когда они говорили слова, наполненные жалостью.

Валадон исчезала, возвращалась, закатывала скандалы, придумывала небылицы. «Воображения у нее предостаточно, ей ничего не стоит солгать», – вздыхал Анри. Перрюшо с сочувствием описывает уловки Сюзанны. Однажды она даже разыграла комедию, якобы совершая самоубийство, и это стало последней каплей, приведшей к расставанию.

От Сюзанны, кроме ее огромного наследия в виде картин, осталось немало эпатажных историй: она прогуливалась с пучком моркови вместо цветов, свои неудачные картины скармливала козе, ее любовником был друг сына, и они жили вместе, именуемые «проклятая троица». А как-то, застукав молодого любовника с девицей, художница закрыла их в комнате и неделю кормила вареной капустой.

Свободные взгляды и поведение Тулуз-Лотрека привели к двум последствиям, которые в конце концов его и сгубили. Первое, как мы знаем, алкоголизм, а второе – сифилис. С жительницами Монмартра Анри был связан не только платоническими отношениями. Любимой его моделью стала постоянная посетительница кабаре «Элизе-Монмартр» – рыжеволосая девушка с худым лицом.

«Кто-то из дружеских побуждений предупредил Лотрека, что ему не следует заводить слишком близкое знакомство с Рыжей Розой: „Будь осторожен, дорогой, она может сделать тебе такой подарочек, от которого не отделаешься никогда“. Но Лотрек пренебрег советом, и Рыжая Роза заразила его».

Тулуз-Лотрек добился популярности при жизни. Его называли «мастер плаката», а кабаре и танцовщицы после выхода в свет его плакатов и литографий становились известными буквально за одну ночь. Но вместе с известностью росла и его зависимость, а следствием становились агрессивные выходки, постоянная смена настроения, неадекватные реакции на происходящее.

Друзья, родители изо всех сил пытались удержать художника от пьянства, отправляя в Лондон, где он реже прикладывался к бутылке. Но Лотреку становилось все хуже. Появились галлюцинации, стали мучить ночные кошмары. После приступа белой горячки графиня Адель и друзья художника поместили его в психиатрическую больницу.

У Анри хватало друзей, но врагов было не меньше. Болезнь прогрессировала, он становился все более невыносимым, говорил много обидных слов окружающим. Воспользовавшись ситуацией с психиатрической клиникой, недруги активизировались и напечатали обличающую статью. После лечения художник дал интервью, и его доброе имя было восстановлено. Он перестал пить, соблюдал режим, только его работы почему-то стремительно теряли свой характер. Тулуз-Лотрек замечал это как никто другой. В чем же дело? Искусство было его смыслом жизни.

И Анри снова сорвался, позволив алкоголю забирать все здоровье. Лотрек давно забросил лечение от сифилиса, болезнь прогрессировала. Он худел, периодически отнимались ноги. Художнику становилось все хуже, он приехал в Париж и навел полный порядок в мастерской. Когда его тело сковал паралич, графиня Адель увезла сына в замок Мальроме. Постаревшая мать непрестанно молилась на коленях перед кроватью любимого сына. Тулуз-Лотрек умер, не дожив до тридцати семи.

«Вы ничего не знаете и никогда не узнаете; вы знаете и узнаете только то, что вам захотят показать», – якобы говорил Анри.

Но оставив такие пронзительные картины, мастер все-таки пустил нас в свой мир…