Читать книгу Обратная волна - - Страница 3

Лабораторный модуль, секция В-12, "Кассини-7"

День 1, 15:00 по станционному времени

Кира смотрела, как корабль Тейна исчезает в оранжевых облаках Титана, и чувствовала, как внутри неё что-то переворачивается. Не страх. Не гнев. Что-то другое – холодная, острая уверенность в том, что она только что столкнулась с человеком, который либо спасёт человечество, либо уничтожит его. И границы между этими сценариями были пугающе тонкими.

– Док, – позвал Джек. – Нам действительно стоит…

Сирены прорезали его слова.

Не те же самые сирены, что будили Киру сегодня утром. Другие. Короткие, резкие, пульсирующие в ритме учащённого сердцебиения. Пожарная тревога. Автоматическая система обнаружения критических инцидентов.

Красный свет залил посадочную площадку, превращая оранжевое небо в кровавое марево.

Голос Хроноса был немедленным, методичным, лишённым каких-либо эмоций:

– Внимание всему персоналу. Критический инцидент зарегистрирован в лабораторном модуле В-12. Классификация: взрыв с последующим возгоранием. Степень угрозы: красная. Инициирована автоматическая герметизация затронутых секторов. Всем находящимся в радиусе пятидесяти метров от эпицентра следует немедленно эвакуироваться. Время до критической потери целостности модуля: неизвестно.

Кира застыла. Модуль В-12. Это была основная физическая лаборатория станции. Там работали постоянно – как минимум двенадцать исследователей в любую смену, плюс техники, плюс студенты. Там было оборудование стоимостью в миллионы, эксперименты, которые велись месяцами, данные трёхлетних наблюдений за Зоной.

И там, в самом дальнем углу лаборатории, в запертом шкафу, хранился единственный физический образец материи, извлечённой из Зоны три года назад. Образец, который Кира изучала, пытаясь понять природу обратной причинности.

– Бежим! – крикнула она и рванула к входу на станцию.

Джек и Амина последовали за ней без вопросов. Они уже научились доверять её инстинктам. Петр Соколов, который вышел проводить их к роверу, развернулся и побежал следом, на ходу доставая из кармана мультитул – универсальный инструмент инженера, который мог открыть любую дверь, отключить любую систему, починить что угодно.

Они ворвались в шлюзовую камеру. Герметизация. Выравнивание давления. Пятнадцать секунд, которые тянулись как часы. Красный свет пульсировал на стенах. Сирены визжали, их звук усиливался металлическими стенами, превращаясь в физическую боль.

Внутренняя дверь открылась. Коридоры станции были заполнены людьми – все бежали в разных направлениях, одни от модуля В-12, другие к нему. Персонал безопасности пытался организовать эвакуацию, но паника была сильнее дисциплины.

Кира протискивалась сквозь толпу, используя локти и плечи. Кто-то крикнул ей что-то, но слова потонули в хаосе. Джек шёл впереди, расчищая путь своим массивным телом. Амина держалась рядом, прижимая к груди медицинскую сумку.

Они свернули в боковой коридор, потом в ещё один, спустились по лестнице на уровень В. Здесь было тише – большинство людей уже эвакуировались. Только несколько техников в защитных костюмах бежали к модулю В-12 с огнетушителями и аварийным оборудованием.

Герметичная дверь, ведущая в модуль, была закрыта. Над ней горела красная лампа – полная изоляция. Кира подбежала к панели управления, ввела свой код доступа. Экран мигнул:

ДОСТУП ЗАПРЕЩЁН. МОДУЛЬ ИЗОЛИРОВАН. КРИТИЧЕСКИЙ УРОВЕНЬ ОПАСНОСТИ.

– Чёрт! – Она ударила кулаком по панели. – Хронос, это доктор Волкова. Мне нужен доступ в В-12. Срочно.

Пауза. Три секунды.

– Доктор Волкова, я не могу открыть дверь. Протокол безопасности требует полной изоляции модуля до прибытия аварийной команды.

– К чёрту протокол! Там могут быть люди!

– Сканирование показывает отсутствие человеческих биосигналов внутри модуля В-12.

– Тогда почему ты зафиксировал взрыв?

Ещё одна пауза. Дольше. Пять секунд.

– Я зафиксировал следствия взрыва, доктор Волкова. Повышение температуры, изменение давления, структурные повреждения. Но я не зафиксировал сам взрыв.

Кира замерла. Её мозг лихорадочно работал, выстраивая логическую цепочку.

Следствия взрыва без самого взрыва. Разрушения, которые уже видны, но причина ещё не произошла.

Обратная причинность.

– Петр, – резко сказала она. – Открой эту дверь. Любым способом.

Соколов уже работал. Его мультитул был подключён к панели управления, пальцы летали по голографической клавиатуре, взламывая защиту. Это заняло двадцать секунд – рекорд даже для него.

Дверь зашипела, начала открываться. Из щели повалил густой чёрный дым.

Нет. Не повалил. Втянулся.

Дым шёл не из модуля наружу. Он шёл снаружи внутрь, притягиваемый невидимой силой, стекаясь к эпицентру, который находился где-то глубоко в лаборатории.

– Что за… – начал Джек, но Кира уже входила внутрь.

Модуль В-12 встретил их абсолютной тишиной.

Красный аварийный свет был единственным источником освещения – основные системы были отключены автоматически после обнаружения инцидента. Лаборатория была большой, разделённой на несколько секций прозрачными перегородками. Столы, заваленные оборудованием. Голографические экраны, застывшие на полуслове. Стеллажи с образцами. Всё выглядело… неправильно.

Кира сделала несколько шагов вперёд, и только тогда полностью осознала масштаб разрушений.

Лаборатория была уничтожена. Столы перевёрнуты. Оборудование разбито. Стеклянные перегородки разлетелись на тысячи осколков, которые покрывали пол сверкающим ковром. Стены закопчены. Потолочные панели висели на проводах. Где-то в глубине всё ещё тлело пламя – маленькие оранжевые язычки, слизывающие что-то с поверхности разрушенного стола.

Но самое странное было не это.

Самое странное было то, что всё двигалось в обратном направлении.

Осколки стекла на полу не лежали неподвижно. Они медленно, очень медленно ползли друг к другу, притягиваемые какой-то невидимой силой. Маленькие кусочки собирались в более крупные. Крупные формировали узнаваемые формы – части перегородок, которые были целыми несколько часов назад.

Перевёрнутый стол вздрагивал, его ножки дёргались, как у умирающего насекомого. С каждой секундой движения становились более скоординированными. Стол медленно переворачивался обратно.

Дым, который они видели снаружи, тёк по воздуху густыми чёрными потоками, все направлялись к одной точке – к дальнему углу лаборатории, где раньше находился стол с экспериментальным оборудованием. Сейчас там была только куча обломков, но дым игнорировал физику, игнорировал конвекцию и законы термодинамики, просто тёк туда, как вода стекает в сток.

– Боже мой, – прошептала Амина. – Это всё происходит задом наперёд.

– Не задом наперёд, – машинально поправила Кира, медленно обходя разрушения. – Просто в обратной последовательности. Причина следует за следствием. Мы видим последствия взрыва, который ещё не произошёл.

Джек выхватил пистолет, хотя было очевидно, что стрелять не во что. Его глаза метались по лаборатории, отслеживая каждое движение.

– Если взрыв ещё не произошёл, может, мы можем его предотвратить?

– Нет, – тихо сказала Кира. Она подошла к одной из сохранившихся консолей, провела пальцами по закопчённой поверхности. Сажа была тёплой, недавней. – Если мы видим следствия, значит, причина гарантированно случится. Иначе мы бы не видели следствий. Это логика обратной причинности. Петля уже замкнута.

– То есть ты говоришь, что взрыв неизбежен? – Петр смотрел на неё с нескрываемым ужасом.

– Да. Но мы можем узнать, когда он произойдёт. – Кира активировала консоль. Экран мигнул, показывая временную шкалу записи данных. – Хронос, когда системы зафиксировали первые признаки инцидента?

– В 15:00:00. Резкое повышение температуры в юго-западном углу модуля. Затем, в обратном хронологическом порядке, распространение зоны повышенной температуры, структурные повреждения, изменение химического состава воздуха.

– В обратном хронологическом порядке, – повторила Кира. – Значит, если следствия начались в 15:00, то причина – сам взрыв – произойдёт… Хронос, экстраполируй. Когда точка максимального энергетического выброса?

Пауза. Вычисления.

– При текущей скорости обратной прогрессии событий, расчётное время взрыва – 18:07:34. Плюс-минус двадцать секунд.

Кира посмотрела на часы на стене. 15:14. Три часа. У них было три часа до того, как причина встретится со следствием.

– Что происходит, когда причина встречается со следствием? – спросила Амина. Её голос дрожал.

– Не знаю, – честно ответила Кира. – Теоретически, каузальная петля должна замкнуться. События синхронизируются. Возможно, будет вторая волна разрушений. Возможно, всё просто… остановится.

– Или, – мрачно добавил Джек, – всё рванёт ещё раз, но уже в нормальном направлении времени.

Кира не стала спорить. Это тоже был возможный сценарий.

Она прошла глубже в лаборат орию, обходя собирающиеся осколки, перевернувшийся наполовину стол. Дым становился плотнее, почти осязаемым. Он тёк мимо неё, холодный и маслянистый, оставляя на коже противную липкую плёнку.

В дальнем углу, там, куда стекался весь дым, лежала куча обломков. То, что раньше было экспериментальным столом. Кира узнала фрагменты оборудования – спектрометр (разбитый), центрифуга (расплавленная), защитный контейнер (распахнутый и пустой).

Защитный контейнер. Тот самый, где хранился образец из Зоны.

– Нет, – прошептала Кира. – Нет, нет, нет…

Она опустилась на колени рядом с обломками, начала разгребать их. Осколки стекла резали пальцы сквозь тонкие перчатки, но она не обращала внимания. Ей нужно было найти контейнер. Нужно было проверить.

Петр подошёл, помог отодвинуть крупный фрагмент металлической панели. Под ним был контейнер – цилиндр из армированного поликарбоната, размером с кофейную кружку. Крышка была сорвана. Внутри пусто.

– Образец пропал, – сказала Кира. Её голос звучал отстранённо, как будто принадлежал кому-то другому. – Кто-то взял образец из Зоны. Это вызвало взрыв.

– Или взрыв вызвал исчезновение образца, – предположил Петр. – Раз уж мы имеем дело с обратной причинностью.

– В любом случае, – вмешался Джек, – нам нужно выяснить, кто это сделал. Хронос, есть записи с камер?

– Записи повреждены. Но я могу восстановить частично. Один момент.

На ближайшем экране возникло изображение – размытое, искажённое помехами, но узнаваемое. Лаборатория. Тот самый угол с экспериментальным столом. Временная отметка: 14:47. Тринадцать минут назад по нормальному течению времени. Двадцать минут до взрыва по обратному.

Кира смотрела на экран, и её сердце медленно превращалось в камень.

На записи была фигура в защитном костюме. Она подходила к столу, отпирала контейнер кодом доступа, осторожно извлекала образец – небольшой кристаллический фрагмент, светящийся слабым голубым светом. Образец обратной материи. Единственный физический объект, извлечённый из самого сердца Зоны три года назад.

Фигура положила образец на стол, начала подключать какое-то оборудование. Датчики. Провода. Что-то, похожее на портативный спектрометр.

Потом фигура повернулась к камере, и Кира увидела лицо сквозь прозрачный щиток шлема.

Это было её собственное лицо.

– Что за… – начала Амина, но Кира подняла руку, заставляя её замолчать.

На записи Кира – та, другая Кира, из тринадцати минут назад или из будущего (кто мог сказать при обратной причинности?) – продолжала работать. Её руки двигались уверенно, методично. Она явно знала, что делает. Подключала датчики, активировала оборудование, делала какие-то записи на планшете.

Затем произошло что-то странное. Оборудование на столе вспыхнуло ярким голубым светом. Образец задрожал, начал вибрировать. Свет стал ярче, нестерпимо ярким, превращая всю лабораторию в белое пятно.

И Кира на записи просто стояла там, спокойно, не пытаясь бежать или защититься. Она смотрела прямо на свет, и на её лице было выражение… принятия? Понимания? Чего-то, что настоящая Кира, стоящая здесь и наблюдающая, не могла интерпретировать.

Свет стал таким ярким, что запись превратилась в белый шум.

Когда изображение восстановилось, лаборатория была разрушена. Оборудование разбито. Стол перевёрнут. И никакой фигуры в защитном костюме.

Кира исчезла.

– Это… это ты, – прошептала Амина. – Но ты здесь. Ты с нами. Ты не была в лаборатории. Ты была на посадочной площадке!

Кира не отвечала. Она просто смотрела на застывший кадр – на своё лицо, спокойное и решительное, смотрящее в объектив камеры за секунду до исчезновения.

Петр первым нашёл слова:

– Обратная причинность. Это не запись прошлого. Это запись будущего. Та Кира – это ты, но из будущего. Ты вернёшься сюда через… – он посмотрел на часы, – через два часа пятьдесят три минуты. Возьмёшь образец. И это вызовет взрыв.

– Нет, – твёрдо сказала Кира. – Я не сделаю этого. Я не буду брать образец. Мы сейчас уйдём отсюда, и я никогда не вернусь в эту лабораторию. Петля не замкнётся.

– Но ты уже это сделала! – Амина указала на экран. – Мы видели запись!

– Запись можно подделать. Это могла быть симуляция. Или кто-то другой в моём костюме.

– Кира, – Джек положил тяжёлую руку ей на плечо. – Ты сама говорила. Если мы видим следствие, причина неизбежна. Иначе мы бы не видели следствия. Это логика обратной причинности.

Кира отшвырнула его руку, отступила назад. Её дыхание стало частым, поверхностным. Комната вращалась.

– Нет. Я не приму это. У меня есть свобода воли. Я выбираю. Я всегда выбираю.

– А если выбор уже сделан? – тихо спросила Амина.

Кира открыла рот, чтобы ответить, но слов не нашлось.

Потому что глубоко внутри, в той части разума, где обитают интуиция и предчувствия, она знала. Знала, что Амина права. Знала, что через два часа пятьдесят минут она вернётся сюда. Возьмёт образец. И вызовет взрыв.

Не потому, что захочет. А потому, что уже сделала это.

Тошнота накрыла её волной. Кира развернулась, прислонилась к стене, пытаясь дышать. Пытаясь думать. Пытаясь найти способ вырваться из петли, которая ещё не началась, но уже завершилась.

– Кира, – позвал Петр. – Здесь ещё что-то.

Она заставила себя повернуться. Петр стоял рядом с другой кучей обломков, держа в руках что-то, покрытое сажей и запёкшейся кровью.

Медицинский сканер. Портативный анализатор ДНК.

Амина немедленно подошла, взяла прибор, активировала. Экран мигнул, показывая результаты последнего сканирования, проведённого до взрыва.

ОБРАЗЕЦ: ОРГАНИЧЕСКАЯ ТКАНЬ

ТИП: ЧЕЛОВЕЧЕСКАЯ, ЭПИТЕЛИАЛЬНЫЕ КЛЕТКИ

ИСТОЧНИК: ИДЕНТИФИЦИРОВАН

СОВПАДЕНИЕ ДНК: ВОЛКОВА, КИРА АНДРЕЕВНА, 99.97%

Амина выронила сканер. Он упал на пол с глухим стуком.

– Это… это твоя кровь, – прошептала она. – Кира, это твоя кровь. Были найдены органические останки. В эпицентре взрыва.

Джек немедленно включил фонарь на своём костюме, направил луч света в угол, где лежали обломки. Белый свет выхватил из темноты детали, которые они не заметили раньше.

Красные пятна на осколках стекла. Слишком красные, слишком свежие для того, чтобы быть чем-то, кроме крови.

Фрагменты ткани на остатках стола. Обожжённые, но узнаваемые. Куски защитного костюма.

И, в самом центре, наполовину скрытое грудой металлических обломков – что-то, что могло быть рукой. Человеческой рукой. Пальцы были сжаты, как в последнем судорожном движении.

На безымянном пальце блестело кольцо. Простое серебряное кольцо с выгравированными на внутренней стороне инициалами: К.А.В.

Кира носила точно такое же кольцо. Подарок от отца на восемнадцатилетие. Она никогда его не снимала.

Машинально, не осознавая движения, Кира посмотрела на свою руку. Кольцо было на месте. На её пальце. Сейчас. Здесь.

Но там, в куче обломков, было другое кольцо. Идентичное. На отрублённой руке, которая принадлежала ей, но не ей.

– Хронос, – голос Киры был хриплым. – Анализ. Сколько времени прошло с момента… с момента смерти владельца этих останков?

Тишина. Долгая, мучительная тишина.

– Доктор Волкова, – наконец ответил ИИ. – Клеточный анализ показывает, что смерть наступила три часа назад по нормальному течению времени. Но если учитывать обратную причинность и текущую временную инверсию в модуле, более точная интерпретация: смерть наступит через два часа сорок семь минут.

Кира закрыла глаза. Комната вращалась, пол уходил из-под ног.

Она умрёт здесь. Через два часа сорок семь минут. Вернётся в эту лабораторию, возьмёт образец, вызовет взрыв, и он убьёт её. Разорвёт на части. Оставит только фрагменты, которые они нашли.

Но она уже мертва. Здесь. Сейчас. В этой куче обломков. Потому что следствие предшествует причине.

– Док, – Джек взял её за плечи, заставил посмотреть на него. – Послушай меня. Это не обязательно. Мы можем уйти. Сейчас. Закрыть модуль. Запечатать его. Ты не вернёшься сюда. Петля не замкнётся.

– Если петля не замкнётся, – механически ответила Кира, – парадокс разрушит локальную причинность. Эффект может распространиться за пределы модуля. Захватить всю станцию. Превратить её в ещё одну Зону Инверсии.

– Тогда пусть! Лучше живая в Зоне, чем мёртвая в лаборатории!

– Нет, – тихо сказала Кира. Странное спокойствие снизошло на неё. Ясность, которую она не чувствовала уже очень давно. – Нет, Джек. Если я не выполню свою роль в петле, пятьсот человек на этой станции окажутся в пространстве обратной причинности. Они потеряют свободу воли. Станут марионетками собственного будущего. Я не могу допустить этого.

– Значит, ты просто примешь смерть? – Амина смотрела на неё с ужасом и чем-то ещё. Непониманием? Восхищением? – Просто пойдёшь туда, зная, что умрёшь?

Кира посмотрела на обломки. На руку с кольцом. На пятна крови, которые медленно, очень медленно собирались обратно, текли по осколкам к центру.

Кровь шла в обратном направлении. Возвращалась в тело, которого больше не было.

Или которое ещё не умерло.

Временные парадоксы делали её голову дымом.

– Я не принимаю смерть, – сказала она. – Я просто признаю факт. Я умру здесь. Это уже случилось. Моя задача – убедиться, что это произошло правильно.

– Это безумие, – прошептал Петр.

– Нет. Это логика. – Кира выпрямилась, стряхнула руки Джека со своих плеч. – У нас есть два часа сорок минут. Мне нужно понять, почему я взяла образец. Что я пыталась сделать. Может быть, если я пойму причину, я смогу… – она замялась. – Смогу сделать так, чтобы моя смерть что-то значила.

Она снова подошла к консоли, начала листать журналы. Данные, записанные системами лаборатории за последние двадцать четыре часа. Эксперименты. Измерения. Всё выглядело нормально до 14:45 – за две минуты до момента, когда она появилась на записи.

Затем, в 14:45, начался странный всплеск активности. Кто-то получил доступ к защищённым файлам. К данным об образце из Зоны. К её личным исследовательским записям.

Код доступа был её. Но она не делала этого. Она была на посадочной площадке, смотрела, как улетает Тейн.

Или нет?

Кира остановилась. Воспоминание. Размытое, нечёткое, как сон, который пытаешься вспомнить после пробуждения.

После ухода Тейна… что она делала? Они бежали в секцию С-4, где был каузальный взрыв. Затем вернулись на посадочную площадку. Тейн улетел. И потом…

Провал. Несколько минут, которые просто отсутствовали в её памяти. Она помнила решение идти к роверу. Помнила, как завыли сирены. Но между этими моментами была пустота.

– Хронос, – позвала она. – Покажи записи с камер наблюдения. Посадочная площадка. Временной диапазон: с 14:40 до 14:50.

Экран мигнул. Появилось изображение посадочной площадки с высоты. Корабль Тейна взлетает. Она, Джек, Амина, Петр стоят, смотрят вслед.

14:42. Они разговаривают. Джек что-то говорит, она отвечает.

14:44. Они начинают идти к входу на станцию.

14:45. Они входят внутрь.

Но что-то было не так. Кира смотрела на запись, пытаясь понять, что именно. Все движения правильные. Все фигуры на месте. Четыре человека входят на станцию.

Четыре человека.

Кира нажала паузу, увеличила изображение. Джек. Амина. Петр. И…

Фигура, которая могла быть ей. Рост подходящий. Силуэт похожий. Но лицо повёрнуто от камеры. И что-то в движениях было неправильным. Слишком быстрые. Слишком решительные. Не так, как она обычно двигалась.

– Это не ты, – прошептала Амина, глядя на экран через её плечо. – Кира, это не ты. Это кто-то другой.

– Но мы все видели её, – возразил Петр. – Мы разговаривали с ней. Она была с нами.

– Вы уверены? – Кира повернулась к ним. – Вы абсолютно точно помните, что именно я сказала после взлёта Тейна?

Они молчали. Пытались вспомнить. Амина нахмурилась, Джек потёр лоб.

– Я… – начала Амина. – Я думала, ты сказала что-то о ровере. О том, что нам нужно ехать в кратер.

– Нет, – покачала головой Кира. – Я этого не говорила. Я ещё не приняла решение. Я была в шоке после встречи с Тейном.

– Тогда кто…

Звук. Тихий, едва слышный звук движения за их спинами.

Джек развернулся, выхватив оружие в одно плавное движение. Фонарь на его плече осветил дальний угол лаборатории.

Там стояла фигура.

Женщина в защитном костюме, идентичном костюмам исследовательской станции. Шлем был закрыт, лица не видно. Но силуэт, рост, даже то, как она держала руки – всё было знакомым.

Это была Кира.

Ещё одна Кира.

– Не стреляй, – спокойно сказала фигура. Голос был искажён шлемом, но узнаваем. – Джек, опусти оружие. Я не враг.

– Кто ты? – требовательно спросила настоящая Кира. – Откуда ты взялась?

Фигура сделала шаг вперёд, в свет. Подняла руки к шлему, начала снимать его.

Шлем отстегнулся с шипением. Фигура сняла его.

Это было лицо Киры. Абсолютно идентичное. Те же тёмные волосы, те же серые глаза, даже шрам над левой бровью на том же месте.

Но глаза были другими. Усталыми. Старыми. Глазами человека, который видел слишком много.

– Кто я? – повторила она, и на её губах появилась грустная улыбка. – Я ты, Кира. Из будущего. Из петли. Из времени, которое ещё не началось, но уже закончилось.

Тишина была абсолютной.

– Это невозможно, – прошептала Кира.

– Обратная причинность делает многое возможным, – ответила её двойник. – Ты скоро это поймёшь. – Она посмотрела на часы. – У нас осталось два часа двадцать восемь минут. Мне нужно многое тебе объяснить. И тебе нужно принять решение.

– Какое решение?

– Умереть здесь, – будущая Кира указала на обломки, где лежали останки, – или дать петле замкнуться другим способом. Способом, который может спасти не только станцию, но и Сару.

При имени сестры сердце Киры пропустило удар.

– Ты знаешь, что случилось с Сарой?

– Знаю. Потому что я её видела. В центре Зоны. В Нулевом Узле. – Будущая Кира сделала ещё шаг, теперь они стояли лицом к лицу, разделённые всего метром пространства и бесконечностью времени. – Сара жива. Но она застряла в другой петле. В большей петле. И единственный способ освободить её – пройти через эту. Через взрыв. Через смерть и возрождение.

– Ты говоришь загадками, – Кира почувствовала, как гнев вытесняет страх. – Если ты действительно я, то говори прямо. Что ты хочешь, чтобы я сделала?

Будущая Кира протянула руку. В её ладони лежал знакомый объект – образец из Зоны. Кристаллический фрагмент, светящийся слабым голубым светом. Тот самый, что должен был храниться в контейнере.

– Через два часа ты вернёшься сюда. Возьмёшь этот образец. Подключишь его к резонансному усилителю. Активируешь. Это вызовет взрыв. – Она сделала паузу. – Но это не просто взрыв. Это каузальный резонанс. Он создаст временную петлю, которая соединит эту лабораторию с Нулевым Узлом. С Сарой. Ты умрёшь здесь, но твоё сознание, твоя информация, всё, что делает тебя тобой, пройдёт через петлю. И ты проснёшься там. В центре Зоны. Где всё началось.

Кира смотрела на светящийся кристалл. Её разум отказывался принимать эту информацию. Это было слишком. Слишком странно. Слишком невозможно.

– Почему я должна тебе верить?

– Потому что у тебя в кармане записка. Написанная твоим почерком. «Не доверяй Тейну. Сара жива». – Будущая Кира улыбнулась. – Я написала её. Вернее, ты напишешь её. Для себя прошлой. Для себя настоящей. Это часть петли.

Кира медленно достала записку. Посмотрела на неё. На свой почерк.

– Я не понимаю.

– Поймёшь. Когда придёт время. – Будущая Кира начала отступать назад, в тень. – Два часа двадцать минут, Кира. Потом ты вернёшься сюда. И ты сделаешь выбор. Остаться и умереть. Или пройти через петлю и найти Сару.

– Подожди! – Кира шагнула вперёд. – Ты не ответила! Что будет со станцией? С людьми?

– Станция выживет. Люди выживут. Если ты сделаешь правильный выбор. – Голос из тени. – Доверься себе, Кира. Доверься науке. Доверься обратной причинности.

И фигура исчезла. Просто растворилась в темноте, как будто её никогда не было.

Кира стояла, держа в руках записку, её разум пытался обработать невозможное.

– Док, – позвал Джек. – Что только что произошло?

– Я не знаю, – прошептала Кира. – Я совершенно не знаю.

За их спинами дым продолжал течь к эпицентру. Осколки продолжали собираться. Время текло в обратном направлении, неумолимо приближая их к моменту, когда причина встретится со следствием.

К моменту, когда Кира должна будет умереть.

Или пройти сквозь смерть в нечто большее.

17:30. Осталось сорок минут.

Кира сидела на полу лаборатории, окружённая голографическими экранами. За последние два часа она перелопатила все данные об образце из Зоны, все исследования обратной причинности, все теоретические работы о временных петлях.

Математика складывалась. Если создать достаточно сильный каузальный резонанс, можно сформировать временную петлю не только в пространстве, но и во времени. Петлю, которая соединит две точки, разделённые годами. Сознание, информация могли бы пройти по этой петле.

Теоретически.

На практике никто не пробовал. Потому что это требовало энергии взрыва. Требовало смерти.

– Ты действительно собираешься это сделать? – спросила Амина. Она сидела рядом, её лицо было бледным от усталости и страха.

– Я должна, – ответила Кира. – Если я не сделаю, парадокс уничтожит станцию. Петля должна замкнуться.

– Но есть же другой способ! Мы можем эвакуироваться. Оставить станцию. Пусть петля замкнётся без нас!

– За двадцать минут? Амина, здесь пятьсот человек. Мы не успеем.

Амина открыла рот, чтобы возразить, но слов не нашла. Она знала, что Кира права.

Джек стоял у входа, его оружие было наготове. Он не участвовал в обсуждении, просто стоял на страже. Готовый защищать до последнего. Даже когда защищать было не от чего.

Петр работал с оборудованием, восстанавливая то, что можно восстановить. Настраивая резонансный усилитель согласно инструкциям, которые Кира нашла в файлах. Инструкциям, которые она сама написала. В будущем. Или в прошлом.

Временные парадоксы сводили с ума.

– Док, – позвал Петр. – Готово. Усилитель настроен. Когда ты поместишь образец сюда, – он указал на специальное гнездо в центре устройства, – начнётся резонанс. У тебя будет примерно тридцать секунд до критического выброса энергии.

– Достаточно, чтобы убежать?

– Нет. Недостаточно. Даже если ты побежишь немедленно, ударная волна догонит тебя.

Кира кивнула. Она ожидала этого.

– Хорошо.

– Кира, – Амина схватила её за руку. – Пожалуйста. Не надо. Найди другой способ. Всегда есть другой способ.

Кира посмотрела на неё. На Джека. На Петра. На людей, которые стали ей семьёй за три года на этой станции.

– Если мой двойник говорила правду, я не умру. Не по-настоящему. Я просто… перейду. В другое место. В другое время. – Она попыталась улыбнуться, но улыбка получилась кривой. – И, может быть, найду Сару.

– А может быть, просто умрёшь, – мрачно сказал Джек.

– Тогда убедитесь, что это что-то значило, – ответила Кира.

Она встала, подошла к столу, где Петр установил усилитель. Рядом, в специальном контейнере, лежал образец. Кристалл из Зоны, светящийся голубым.

17:54. Тринадцать минут.

Кира взяла образец в руки. Он был холодным, неестественно холодным, как будто температура внутри него была ниже абсолютного нуля. И он вибрировал, мелко дрожал, резонируя с чем-то невидимым.

С будущим. Или с прошлым.

– Все выходите, – сказала она. – Сейчас.

– Мы не оставим тебя, – твёрдо ответила Амина.

– Это не обсуждается. – Кира повернулась к ним, и в её глазах была сталь. – Вы нужны станции. Нужны людям. А я… я уже мертва. Вы видели останки. Моя роль в этой истории сыграна. Теперь ваша очередь продолжить.

Долгая тишина.

Потом Джек шагнул вперёд, обнял её. Крепко, по-братски.

– Если ты найдёшь Сару, передай, что мы все её помним, – прошептал он.

– Передам, – пообещала Кира.

Амина заплакала, но тоже подошла, обняла.

– Ты самая упрямая, безумная и гениальная женщина, которую я знала.

– Спасибо. Я думаю.

Петр просто кивнул, не доверяя своему голосу.

Они вышли. Дверь закрылась за ними с финальным шипением.

Кира осталась одна.

18:04. Три минуты.

Она поднесла образец к усилителю. Её руки не дрожали. Разум был спокоен, ясен. Это было правильно. Она знала это на каком-то глубинном уровне.

Образец встал в гнездо с тихим щелчком.

Резонанс начался немедленно.

Кристалл засветился ярче, намного ярче. Голубой свет заполнил лабораторию, превращая всё в подводный мир. Воздух задрожал. Пол задрожал. Реальность задрожала.

Кира чувствовала, как энергия нарастает. Как каузальные волны расходятся от усилителя, взаимодействуют с обратной причинностью, создают петлю в ткани времени.

Тридцать секунд.

Она посмотрела на свои руки. Они начинали светиться тем же голубым светом. Свет проникал в кожу, в плоть, в кости. Превращая её в часть резонанса.

Двадцать секунд.

Боли не было. Только странное ощущение растворения. Как будто она не взрывается, а разбирается на части. На атомы. На информацию.

Десять секунд.

– Сара, – прошептала Кира. – Я иду.

Пять.

Четыре.

Три.

Два.

Один.

Свет стал абсолютным. Заполнил всё. Лабораторию. Станцию. Мир. Вселенную.

И в последнее мгновение перед тем, как взрыв разорвал её тело на части, Кира увидела.

Увидела петлю. Гигантскую, сложную, прекрасную структуру причин и следствий, переплетённых в бесконечный узор. Увидела себя, умирающую здесь. Себя, живую в будущем. Сару, застрявшую в центре Зоны. Тейна, плетущего свои планы. Всё было связано. Всё было частью большего паттерна.

И в центре паттерна было нечто. Источник. Начало. Точка, откуда всё началось и куда всё вернётся.

Кира протянула руку к этой точке.

И коснулась её.

18:07:34

Взрыв сотряс станцию.

Джек, Амина и Петр, стоящие за герметичной дверью на безопасном расстоянии, почувствовали, как пол ушёл из-под ног. Ударная волна, даже ослабленная защитой, была достаточно сильной, чтобы сбить с ног.

Потом всё стихло.

Сирены замолчали. Красный свет погас. Станция дрожала, потом успокоилась.

– Хронос, – позвала Амина. – Статус модуля В-12?

– Модуль В-12 герметично изолирован. Взрыв локализован. Потерь среди персонала нет. Один человек погиб в эпицентре взрыва. Доктор Кира Волкова. Подтверждение биометрических сигналов отсутствует.

Амина закрыла лицо руками. Джек ударил кулаком по стене. Петр просто стоял, пустой взгляд устремлён в никуда.

Кира была мертва.

Петля замкнулась.

Кратер Менрва, Нулевой Узел, центр Зоны Инверсии

Неизвестное время

Кира открыла глаза.

Она лежала на чём-то твёрдом и холодном. Над ней было небо – но не оранжевое небо Титана. Это было что-то другое. Радужное, мерцающее, будто само пространство было соткано из света.

Она села. Посмотрела на свои руки. Целые. Невредимые. Как будто взрыва не было.

Вокруг простиралась странная местность. Ледяные образования, но они росли в неправильных направлениях – вверх, вниз, в стороны, игнорируя гравитацию. Метановые озёра текли по воздуху, формируя невозможные водопады. Тени двигались независимо от объектов, которые их отбрасывали.

Обратная причинность в чистом виде.

И впереди, в центре всего этого хаоса, стояла структура.

Огромная, сложная, сделанная из кристалла и света. Она пульсировала, каждая пульсация отправляла волны по реальности, искажая время и пространство.

Источник. Нулевой Узел. Сердце Зоны.

И перед Источником стояла фигура.

Кира узнала её немедленно, даже на расстоянии. Силуэт, движения, то, как она держала голову.

Сара.

Сара была жива.

И она ждала.