Читать книгу Обратная волна - - Страница 5

Граница Зоны Инверсии, 15 километров от "Кассини-7"

День 3, 09:30 по станционному времени

Граница была видна за километр.

Не как чёткая линия, разделяющая пространство на "до" и "после". Скорее как постепенный переход, размытая зона, где реальность начинала вести себя неправильно. Воздух впереди мерцал, искажался, создавая оптические эффекты – множественные отражения, ложные горизонты, объекты, которые одновременно были близко и далеко.

Кира сидела на переднем сиденье ровера "Следопыт-5", её глаза были прикованы к этому мерцанию. Они ехали уже три часа, с самого рассвета, и всё это время напряжение нарастало. Не страх. Что-то другое. Предвкушение? Любопытство? Или просто понимание того, что они приближаются к точке невозврата.

За рулём сидел Джек, его руки были напряжены на руле, челюсть сжата. Он не говорил ничего последние двадцать минут, просто вёл ровер вперёд, к границе, которая становилась всё ближе с каждой секундой.

В задней части Амина проверяла биомедицинское оборудование в пятый раз. Её пальцы двигались автоматически, но Кира видела, как они дрожат. Страх. Естественный, рациональный страх перед тем, что они собирались сделать.

Войти в пространство, где причины следовали за следствиями. Где будущее определяло прошлое. Где законы физики, биологии, самой реальности были вывернуты наизнанку.

– Граница в трёхстах метрах, – сообщил Хронос. Голос ИИ был спокойным, но Кира уловила едва заметную модуляцию – признак того, что даже искусственный интеллект находил происходящее… необычным. – Рекомендую снизить скорость до пяти километров в час. Переход может вызвать временную дезориентацию.

Джек сбросил скорость. Ровер замедлился до ползучего темпа, его колёса осторожно перекатывались по неровной поверхности замёрзших углеводородов.

– Последний шанс передумать, – сказал он, не оборачиваясь. – Говорю это в последний раз. Мы можем развернуться. Вернуться на станцию. Подождать подкрепления, лучшего оборудования, чего угодно.

– Нет, – твёрдо ответила Кира. – Каждый час Зона расширяется. Каждый день мы теряем время. Если Сара действительно там, я не могу ждать.

– Даже если это ловушка? – тихо спросила Амина. – Кира, подумай. Илья мог лгать. Тейн определённо что-то скрывает. Мы не знаем, что нас ждёт там.

– Именно поэтому мы должны войти. Узнать правду.

Амина хотела что-то возразить, но промолчала. Она знала, что спорить бесполезно. Когда Кира принимала решение, её было невозможно переубедить.

Двести метров до границы.

Мерцание усилилось. Теперь Кира видела детали – воздух впереди буквально вибрировал, создавая волновой эффект, как летним днём над раскалённым асфальтом. Но здесь было минус сто семьдесят по Цельсию. Визуальное искажение не имело ничего общего с температурой.

Это было искажение причинности.

Сто метров.

– Биометрические датчики показывают аномалии, – доложил Хронос. – Частота сердцебиений всех троих повысилась. Уровень кортизола в крови увеличен. Мозговая активность… необычная. Регистрирую паттерны, которые не соответствуют известным состояниям сознания.

– Что это значит? – спросила Амина.

– Не знаю. У меня нет данных для сравнения.

Пятьдесят метров.

Кира почувствовала это раньше, чем увидела. Странное ощущение в затылке, как будто кто-то слегка касается её мозга ледяными пальцами. Не боль. Не дискомфорт. Просто… присутствие. Ощущение того, что время впереди течёт не так, как должно.

Двадцать метров.

Мерцание стало почти твёрдым. Завеса из света и искажений, висящая в воздухе, разделяющая нормальную реальность и Зону.

Десять метров.

– Держитесь, – сказал Джек.

Ровер коснулся границы.

И мир перевернулся.

Переход был не мгновенным. Это было не как пересечение линии, а как погружение в вязкую жидкость, которая сопротивлялась, давила со всех сторон, затем неохотно пропускала.

Кира почувствовала, как её желудок переворачивается. Не от тошноты, а от чего-то более глубокого, более фундаментального. Как будто её внутренние органы на секунду поменялись местами, потом вернулись обратно, но не совсем правильно.

Звуки стали странными. Гул двигателя ровера звучал одновременно громче и тише, как будто доносился из двух разных направлений. Её собственное дыхание эхом отражалось в ушах, но эхо приходило до звука.

Зрение размылось, потом снова сфокусировалось. Всё выглядело нормально. Тот же ровер. Те же приборы. Джек за рулём, Амина сзади. Но что-то было не так.

Тени. Тени падали в неправильном направлении.

Кира посмотрела в окно. Солнце – тусклая точка в плотной атмосфере Титана – было слева. Но тень от ровера падала так, будто источник света справа.

– Мы внутри, – прошептала она.

– Подтверждаю, – сказал Хронос. Его голос звучал искажённо, с лёгкой задержкой, как будто проходил через какой-то фильтр. – Все системы ровера функционируют нормально. Но внешние датчики регистрируют аномалии. Гравитация нормальная. Температура нормальная. Но время… время течёт неправильно.

– Покажи визуализацию, – приказала Кира.

На экране появился график. Обычно время было прямой линией, идущей слева направо. Здесь линия извивалась, петляла, местами шла в обратном направлении.

– Обратная причинность, – прокомментировала Кира. – Локальные петли времени. Небольшие, но уже заметные.

Джек медленно вёл ровер вперёд. Пейзаж за окнами выглядел почти нормально – те же ледяные равнины, те же горы на горизонте. Но детали были неправильными.

Там, слева, кратер. Но осколки, выброшенные из него, не разлетались в стороны. Они собирались обратно, медленно, очень медленно падая к центру.

Впереди, озеро жидкого метана. Но жидкость не растекалась по поверхности, подчиняясь гравитации. Она текла вверх по склону холма, стекаясь к вершине.

И облака. Облака в плотной атмосфере Титана двигались не по ветру. Они двигались против ветра, притягиваемые к какой-то невидимой точке впереди.

К центру Зоны.

– Всё течёт к центру, – медленно сказала Амина. Её голос дрожал. – Как будто центр… всасывает причинность.

– Или излучает обратную причинность, – поправила Кира. – Источник в центре посылает волны, которые инвертируют локальные причинные связи. Чем ближе к источнику, тем сильнее эффект.

Они ехали дальше. Минуты тянулись странно – иногда слишком быстро, иногда слишком медленно. Кира посмотрела на часы на панели. Стрелка двигалась неравномерно, дёргалась, иногда на секунду шла назад.

– Хронос, сколько времени прошло с момента пересечения границы?

Пауза. Необычно долгая пауза для ИИ.

– Я… не могу точно определить. Внутренние часы показывают семь минут. Связь со станцией показывает двадцать три минуты. Биометрические данные предполагают примерно пятнадцать минут. – Ещё одна пауза. – Доктор Волкова, время здесь не абсолютно. Оно относительно. И я не могу гарантировать точность измерений.

Кира кивнула. Она ожидала этого. Обратная причинность делала время эластичным, растягивала и сжимала его в зависимости от локальных условий.

– Как далеко до центра?

– По прямой – восемнадцать километров. Но я не могу определить, сколько времени займёт путь. Извините.

– Не извиняйся. Ты делаешь всё, что можешь. – Кира повернулась к Джеку. – Продолжай движение. Держи курс на центр.

Джек кивнул, его лицо было напряжённым, но решительным.

Они ехали. И с каждым километром эффекты усиливались.

Пять километров внутри Зоны

Время: неопределённое

Первое действительно странное событие произошло, когда они проезжали мимо ледяной формации.

Это была высокая колонна из водяного льда, торчащая из поверхности под углом. Обычное геологическое образование на Титане – результат криовулканизма, когда вода из подповерхностного океана прорывается наружу и мгновенно замерзает.

Но эта колонна росла.

Не в том смысле, что медленно увеличивалась за тысячи лет. Она росла на глазах. Кира видела, как ледяные кристаллы формировались у основания, поднимались вверх, добавляя высоту. За минуту колонна выросла на полметра.

А потом начала уменьшаться.

Лёд не таял. Он просто… исчезал. Растворялся. Кристаллы разбирались сами по себе, возвращаясь в базовое состояние.

– Рост и разрушение одновременно, – прошептала Кира. – Обратная причинность. Мы видим весь жизненный цикл колонны, сжатый в несколько минут. От роста к разрушению к росту снова.

– Это невозможно, – сказала Амина.

– Здесь ничто не невозможно. Здесь законы природы переписаны.

Они продолжили движение. Ледяная колонна осталась позади, всё ещё пульсируя между ростом и разрушением.

Следующая аномалия была более тревожной.

Животное. Или то, что когда-то было животным.

Титан не был пустынным миром. В его густой атмосфере и углеводородных морях обитали примитивные формы жизни – простые организмы, основанные на метановой биохимии, а не на воде. Они были редкими, неуловимыми, но существовали.

Существо, которое они увидели, было размером с кошку. Шесть конечностей, сегментированное тело, покрытое чем-то вроде хитинового панциря. Оно лежало на поверхности, неподвижное.

Мёртвое.

Но по мере того, как ровер приближался, Кира видела, как тело дёргается. Конвульсии? Нет. Движение было слишком правильным, слишком координированным.

Существо оживало.

Она видела это через внешние камеры ровера. Тело начинало двигаться, медленно, неуверенно. Конечности выпрямлялись. Панцирь, треснутый и разрушенный, собирался обратно, заживал. Существо вставало.

Потом бежало. Назад. В обратном направлении по своим собственным следам.

– Оно движется в обратном времени, – прошептала Амина. – От смерти к жизни.

– Или от жизни к смерти, в зависимости от точки зрения, – добавила Кира. Её научный разум был восхищён и ужаснут одновременно. – Для нас это выглядит как воскрешение. Для существа, если оно обладает сознанием, его жизнь всё ещё течёт от начала к концу. Просто мы видим конец раньше, чем начало.

Существо исчезло за грядой льда, всё ещё бегущее в обратном направлении.

Кира сделала запись на видеорекордер. Это нужно было задокументировать. Если они выживут, если вернутся на станцию, это будет первое документальное подтверждение обратной причинности в биологических системах.

Если.

Десять километров внутри Зоны

Джек закричал.

Не от боли. От шока.

Кира немедленно обернулась. Джек держал левую руку, его лицо было бледным, глаза широко раскрыты.

– Что случилось?!

– Моя рука… я… – Он смотрел на ладонь, не веря своим глазам.

Кира увидела. На ладони Джека, по диагонали от основания большого пальца к запястью, тянулся шрам. Свежий, красный, недавно зажившей.

Но его не было секунду назад. Кира была уверена.

– Откуда это?

– Я не знаю! Я ничего не делал! Просто вёл ровер, и вдруг… – Джек провёл пальцами по шраму. – Он просто появился. Как будто я получил рану неделю назад, и она зажила. Но я ничего не чувствовал.

Амина немедленно подошла, схватила его руку, начала сканировать портативным прибором.

– Это действительно шрам. Зажившая рана. Биологический анализ показывает, что это произошло примерно семь-восемь дней назад. – Она посмотрела на Киру. – Но у Джека не было травмы руки. Никогда.

– Не было, – медленно сказала Кира. Её разум работал, выстраивая логику. – Ещё не было. Или будет. В будущем.

– Что ты имеешь в виду?

– Обратная причинность. Джек получит рану в будущем. Но здесь, внутри Зоны, следствие предшествует причине. Рана заживёт до того, как он её получит. Мы видим шрам сейчас, потому что в будущем будет рана.

Джек смотрел на свою руку, его лицо выражало смесь ужаса и фасцинации.

– То есть ты говоришь, что я ещё порежусь? Это уже предопределено?

– Возможно. Или ты получил бы рану, если бы мы не знали об этом. Но теперь, когда мы знаем, ты можешь быть осторожнее. Может быть, причина не случится. – Кира сделала паузу. – Или случится, потому что ты будешь слишком осторожен и это приведёт к травме. Парадоксы обратной причинности делают свободу воли… сложной концепцией.

– Отлично, – пробормотал Джек. – Просто чертовски отлично.

Но он продолжал вести ровер, его здоровая рука крепко держала руль.

Кира сделала заметку в своём журнале. "Биологическая обратная причинность: следствия предшествуют причинам на клеточном уровне. Травмы заживают до получения. Возможное влияние на свободу воли: неопределённое."

Они ехали дальше.

Пятнадцать километров внутри Зоны

Амина начала видеть будущее.

Сначала это были просто смутные образы. Вспышки, которые можно было списать на усталость или стресс. Она видела себя, стоящую в каком-то незнакомом месте. Видела Джека, говорящего что-то важное, но слов не слышала. Видела Киру, смотрящую на что-то огромное и пугающее.

Потом образы стали яснее.

Она видела руины. Не древние руины, выветренные веками. Современные руины. Разрушенные здания из металла и пластика. Технология, которая выглядела знакомой, но не совсем правильной. Более продвинутой. Из будущего.

И среди руин она видела себя.

Старше. Намного старше. Волосы седые. Лицо покрыто морщинами. Но всё ещё узнаваемая. Старая Амина стояла среди обломков, держала в руках что-то маленькое, светящееся. И плакала.

– Амина? – Голос Киры вернул её в настоящее. – Ты в порядке? Ты побледнела.

Амина моргнула. Видение исчезло. Они всё ещё были в ровере. Всё ещё ехали к центру.

– Я… видела что-то, – прошептала она. – Предвоспоминание. Будущее. Или возможное будущее.

– Что ты видела?

– Руины. Себя. Старую. – Амина обняла себя руками, пытаясь согреться, хотя в ровере было тепло. – Кира, я видела свою смерть.

Тишина.

– Расскажи, – мягко сказала Кира.

– Я была старой. Очень старой. Стояла среди разрушенных зданий. И держала что-то в руках. Что-то важное. – Амина сглотнула. – И знала, что сейчас умру. Не видела, как это случится. Просто знала.

– Предвоспоминания, – сказала Кира. – Илья говорил об этом. Чем глубже в Зону, тем сильнее связь с будущим. Ты видишь образы событий, которые ещё не случились. Но они могут быть не реальным будущим. Просто одним из возможных.

– Или единственно возможным, – добавил Джек. – Если следствие предшествует причине, и ты видела свою смерть, значит, она уже случилась. В будущем. И ты не можешь её предотвратить.

– Не говори так, – резко оборвала его Амина.

– Извини. Но это логика этого места.

Кира смотрела на Амину. Её подруга, её коллега, её сестра по духу. Увидела собственную смерть. И продолжала ехать вперёд, к центру, зная, что может не вернуться.

– Мы можем развернуться, – сказала Кира. – Сейчас. Прямо сейчас.

Амина покачала головой.

– Нет. Я видела себя старой. Значит, я доживу до старости. Значит, сегодня я не умру. – Она попыталась улыбнуться, но улыбка получилась дрожащей. – Парадоксальная логика. Если я видела своё будущее, значит, у меня есть будущее.

– Если следствие предшествует причине, – тихо добавила Кира.

– Да. Если.

Они продолжили путь в молчании.

Восемнадцать километров внутри Зоны

Руины появились внезапно.

Один момент – пустая ледяная равнина. Следующий – целый комплекс зданий, возвышающийся перед ними.

Джек остановил ровер. Все трое смотрели на невозможное.

Здания были разрушены, но узнаваемы. Модульная архитектура, характерная для космических станций. Металлические стены, панорамные окна, соединительные туннели. Всё было наполовину погребено под льдом, изъедено временем и холодом.

Но это было не древнее. Технология была слишком современной.

– Это… это похоже на "Кассини-7", – прошептала Амина. – Та же архитектура. Те же пропорции.

– Но это не "Кассини-7", – медленно сказала Кира. Она открыла дверь ровера, вышла наружу. Холод Титана ударил немедленно, даже сквозь защитный костюм.

Джек и Амина последовали за ней. Они подошли к ближайшему зданию, обошли его, пытаясь найти опознавательные знаки.

Кира нашла их на наполовину разрушенной стене.

Табличка, почти скрытая под слоем льда. Она очистила её рукой в перчатке.

ИССЛЕДОВАТЕЛЬСКАЯ СТАНЦИЯ "КАССИНИ-8"

МОДУЛЬ ЖИЛЫХ ПОМЕЩЕНИЙ B

ДАТА ПОСТРОЙКИ: 2095 ГОД

Через восемь лет.

– Это не древние руины, – прошептал Джек. – Это будущие руины. Эта станция ещё не построена. Но когда её построят, она будет здесь. И будет разрушена.

Кира обошла здание, заглядывая в разбитые окна. Внутри было пусто, если не считать обломков мебели и оборудования. Всё выглядело заброшенным десятилетиями.

Она нашла ещё одну табличку. Эта была на двери, ведущей в лабораторный модуль.

ЛАБОРАТОРИЯ КАУЗАЛЬНОГО АНАЛИЗА

РУКОВОДИТЕЛЬ: Д-Р К.А. ВОЛКОВА

Её имя. Её инициалы. Она будет работать здесь. На станции, которая ещё не построена. Будет руководить лабораторией, которая изучает обратную причинность.

И станция будет разрушена.

– Кира, – позвала Амина. – Иди сюда. Быстро.

Кира обернулась. Амина стояла у другой стены, освещая фонарём что-то на её поверхности.

Надпись. Выцарапанная в металле, грубая, сделанная чем-то острым. Буквы неровные, но читаемые.

КИРА, ТЫ НЕ МОЖЕШЬ ЭТО ОСТАНОВИТЬ. САРА.

Сердце Киры остановилось.

Сара. Её сестра оставила это сообщение. Здесь. На стене станции, которая будет построена через восемь лет и разрушена неизвестно когда.

– Как это возможно? – прошептала Амина. – Сара исчезла три года назад. Как она могла оставить сообщение на станции из будущего?

– Обратная причинность, – ответила Кира. Её голос звучал отстранённо, как будто принадлежал кому-то другому. – Сара застряла в петле времени. Она живёт от конца к началу. Для неё это сообщение было написано в прошлом. Для нас – в будущем. Но в реальности обратной причинности они существуют одновременно.

Она провела пальцами по буквам. Холодный металл. Реальный. Осязаемый.

"Кира, ты не можешь это остановить."

Что Сара пыталась остановить? Зону? Проект "Обратная Волна"? Что-то ещё?

– Мы должны продолжать, – сказала Кира. – До центра. До Источника. Только там мы найдём ответы.

Они вернулись к роверу. Джек запустил двигатель, машина тронулась, огибая руины будущей станции.

За их спинами надпись оставалась на стене, предупреждение из будущего, которое уже случилось, но ещё не началось.

Двадцать километров внутри Зоны, приближение к центру

Время: невозможно определить

Последние километры были самыми тяжёлыми.

Эффекты обратной причинности стали настолько сильными, что реальность почти потеряла связность. Кира видела, как объекты появлялись и исчезали, как тени двигались независимо от источников света, как собственные руки иногда делали движения раньше, чем её мозг отдавал команду.

Предвоспоминания усилились. Теперь все трое видели образы будущего. Кира видела себя, стоящую перед гигантской кристаллической структурой. Джек видел бой, кровь, смерть. Амина видела старуху среди руин снова и снова.

Время текло непредсказуемо. Иногда минута растягивалась в вечность. Иногда час проходил за секунду.

– Граница кратера Менрва в одном километре, – сообщил Хронос. Его голос был искажён почти до неузнаваемости. – Центр Зоны. Нулевой Узел. Я… я вижу его. Я вижу Источник.

– Ты не можешь видеть, – машинально поправила Кира. – У тебя нет глаз.

– Я знаю. Но я вижу. Обратная причинность позволяет информации течь из будущего. Я вижу то, что увижу. Видел то, что увижу. Временные парадоксы делают грамматику бессмысленной.

Ровер въехал в кратер.

И Кира увидела.

Источник.

Он возвышался в центре кратера Менрва, гигантская структура, достигающая почти сотни метров в высоту. Форма была сложной, многогранной, кристаллической, но слишком правильной, чтобы быть природной. Каждая грань пульсировала внутренним светом – синим, белым, иногда вспышками других цветов.

И геометрия была невозможной. Углы, которые не должны существовать в трёхмерном пространстве. Поверхности, которые одновременно были вогнутыми и выпуклыми. Структура, которая казалась больше внутри, чем снаружи.

Но самое потрясающее было не это.

Самым потрясающим было то, что на стенах Источника, на его кристаллических гранях, были надписи. Знакомые символы. Латинский алфавит. Цифры. Технические обозначения.

Человеческая письменность.

Джек остановил ровер в двухстах метрах от Источника. Дальше он не мог ехать – поверхность кратера была покрыта ледяными образованиями, которые росли и разрушались одновременно, создавая непроходимый лабиринт.

– Дальше пешком, – сказал Джек. Его голос дрожал.

Они вышли из ровера. Надели полное снаряжение. Проверили оружие, инструменты, рекордеры.

Кира посмотрела на Источник. На структуру, которая была одновременно кристаллом и зданием, природным образованием и технологией, прошлым и будущим.

– Готовы? – спросила она.

Джек и Амина кивнули.

– Тогда идём. К центру. К сердцу Зоны. К ответам.

Они начали идти. Кратер Менрва принимал их, обратная причинность сгущалась вокруг них как туман. С каждым шагом прошлое и будущее становились всё более размытыми, всё более взаимозаменяемыми.

И впереди, в самом центре, Источник ждал.

А рядом с ним, почти невидимая из-за пульсирующего света, стояла фигура.

Маленькая, хрупкая, в старом, потрёпанном защитном костюме.

Кира узнала её даже на расстоянии. Узнала бы где угодно, когда угодно, в любой временной линии.

Сара.

Её сестра была жива.

И ждала.