Читать книгу У Фимочки - - Страница 3

А мясо-то после варки уменьшается

Это было в пятидесятых годах. На колхозные работы по прополке, сенокосу и уборке урожая выходили все колхозники. На полевом стане готовили обед и ужин, чтобы колхозникам не надо было тратить времени на дорогу. Обычно бригадир ставил старшей по кухне Латифу и двух молодых женщин в помощницы. Латифа была женщина, которую даже мужики боялись. Она никакой работы не чуралась. Если выходила на покос, то за ней не могли угнаться даже здоровые мужчины. А бидон молока на ферме поднимала без особого усилия. А уж какой она готовила суп на полевом стане… Лапша, нарезанная ее рукой, была тончайшей и никогда не разваривалась. Лепешки были настолько вкусными, что ребятня приходила на поле, чтоб выклянчить у тети Латифы парочку. Они были и сытные, и вкусные, с пылу с жару испеченные. Все хвалили Латифу, всех она устраивала. Лишь Юнус с дальнего конца деревни брюзжал, узнав, что опять старшей по кухне будет Латифа.

Несмотря на свою худобу и маленький рост, Юнус был прожорливым, успевал тарелку супа уплести настолько быстро, что некоторые даже пару ложек не успевали зачерпнуть. а если кто-то не доедал, особенно в жару горячий бульон плохо шел, то Юнуса уговаривать не приходилось, мог и за других доесть. А как он любил мясо!

– Ой, Юнус, куда в тебя столько влезает, сам с ноготок, а ешь как будто медведя поборол, – смеялась над ним Латифа, когда он просил добавки, задерживаясь дольше всех за столом на поле.

– Ай, Латифа-апай, разве можно так надо мной так? Я же трудился, сил нет, а если поем, может и работать смогу.

– Ну что ж, ешь-ешь, только не лопни, зашивать нечем, иголку забыла дома

Юнус часто допекал Латифу, что та ему, не докладывает мяса, мол:

–Латифа-апай, я бригадиру скажу, что ты норму уменьшаешь на меня, не по росту ведь норма, а на человека выделяется мясо с фермы. Слушай, а может, ты мясо домой носишь, пока мы в поле трудимся? Смотри-ка, тебе бригадир приносит целый таз мяса, а ты на стол ставишь чуть ли не вдвое меньше. Явно колхозным мясом родных кормишь,– заявил как-то при всех за обедом Юнус, оглядев, что все свои тарелки опустошили, и ему добавки не перепадет.

– Ай, хай, не стыдно тебе, такое мне говорить, я целый день от костра не отхожу, варю, жарю, лапшу нарезаю на целую ораву, а ты меня в воровстве обвиняешь? – накинулась на Юнуса женщина, держа половник в руке.

Все пытались успокоить женщину, встав между высокой статной пышногрудой Латифой и тщедушным полутораметровым Юнусом.

– Отойдите вы, все, не трону я этого голодного шакала!

– Знаешь что, Юнус, подойди утром к полевому стану, я тебе отрежу кусок согласно норме двести пятьдесят грамм и еще свой кусок отдам. Сварю лично для тебя тот кусок.

– Хорошо, приду, меня не проведешь, – заявил мужчина.

Наутро, когда бригадир привез мясо, Юнус уже крутился возле казана.

Латифа отрезала кусок мяса, взвесила на безмене, который принесла из дома. И дала  Юнусу:

– Вот тебе мясо, вот тебе моток ниток, перевяжи кусок так, чтоб сам мог отличить свои узлы и сам своими руками положи в казан вариться. В обед я этот кусок тебе при всех вытащу и дам с супом.

Юнус обрадовался и пошел на поле, где начал трещать, что вот сегодня выведет на чистую воду повара.

Когда колхозники пришли на обед, Латифа при всех позвала Юнуса и достала из котла перевязанный кусок мяса.

Мужчина увидев болтающийся среди ниток сваренный кусок говядины, засомневался, что это тот же кусок.

– А ты посмотри свои узелки. Сам же обмотал, не узнаешь разве?

Когда за столом начали смеяться над Юнусом, Латифа сказала:

– А ты что думал сырое мясо после варки остаётся таким же по размеру? Не ты голодный, глаза у тебя вечно голодные.