Читать книгу Звёздная кровь. Воля к жизни - - Страница 3

– Я смогла? – прошептала Линда прямо в жёлтый мох перед носом. И в секунду, следующую за осознанием того, что опасности для жизни нет, локти подогнулись, и она потеряла сознание.

Смысл её нечленораздельного хрипа был скрыт от товарищей. Услышав звук её падения, они переключили фокус внимания с моторных функций локти-колени сначала на редкую желто-зеленую траву, а затем и на источник освещения, к которому так стремились. Последние пол часа у них не было ресурса для восприятия представшей впереди картины. Но прилив к мозгу обогащённой кислородом крови привел не только к ужасной пульсирующей боли в висках, но и заставил обоих мужчин подумать: это не реальность.

Ричард перевернулся на спину, и, воя от внезапной боли в темно-синих пальцах, с третьего раза попал в кнопку открытия криптора, затем достал и применил обезболивающее.

Дэвид, не перенеся болевых ощущений, вслед за Линдой потерял сознание.

Ричард замер, глядя в небо. Огромное, явно техногенное сооружение в виде перечеркнутого веретена равнодушно блестело синим над голой пустошью. Судя по всему, оно являлось центром диска аккреции этой звёздной системы.

Ричард под комплексным действием Трамадола и эйфории из-за неврологического отката вернул свою широкую улыбку:

– Вот это вояж.

Через пару минут после укола он приподнялся и подставил тёплому сиянию свое грязное, бледное лицо.

Источником мягкого света являлась крона пятнадцатиметрового дерева, растущего на широком пригорке.

Но помимо света и тепла от него исходило гнетущее одиночество и бесконечная тоска, которой невозможно было сопротивляться.

Ричард выпил литр воды, принял привычное положение и пополз знакомиться с растением. Оставалось около трехста метров, когда он почувствовал укус в щиколотку. И лёгкое жжение, мгновенно переросшее в онемение всейлевой ноги, заставило его запаниковать. Но быстрый укол двойной дозы универсального антидота частично восстановил чувствительность И позволил с облегчением вздохнуть.

Заметив в двадцати метрах блестящие глазки полуметровой ящерицы, Ричард передумал двигаться к дереву один и, пошевелив ногой, попытался встать, разворачиваясь в сторону товарищей.

Внезапно, почти физический удар радости сбил его с ног. Одиночество и тоска, исходящие от дерева, мгновенно сменились абсолютной любовью и теплом. Не свойственное Ричарду почти религиозное ощущение бесконечной чистоты и невинной детской радости окутало его, будто дерево делилось ментальными эквивалентами карамели, мёда и масла, которых так не хватало его одинокой несчастной душе.

Впечатавшись лицом в редкую сухую траву, Ричард, часто дыша, поливал его слезами.

Теперь он не один.