Читать книгу Обманчивая нежность в оковах первозданной ненависти - - Страница 5

Я пришла в себя от монотонного покачивания. Голова раскалывалась, каждое движение отзывалось глухой болью во всём теле. Я по-прежнему лежала плашмя на чьём-то плече, как добыча, мои бессильные руки болтались вдоль спины несущего меня человека. От него пахло холодным металлом и чем-то ещё – чистым, почти стерильным ароматом, как снег на высокогорных пиках.

Я жива… Неужели мне удалось поменять сюжет?

Сквозь щель между моими собственными волосами и его плащом я видела землю под ногами. Грунтовая тропа сменилась ровной каменной кладкой. В воздухе витал густой, соблазнительный коктейль из запахов – жареного кунжута с уличных жаровен, острого имбиря, сладких на пару пампушек и едкого дыма от разжигаемых очагов. Послышались первые голоса, сонный смех, скрип запрягаемых повозок. Мы были в городе, и этот город просыпался, потягивался, начинал свой день… и совершенно не смотрел на нас. Никто не обратил внимания на мужчину, несущего через плечо безвольное тело. Возможно, такое зрелище было здесь в порядке вещей.

Я рискнула повернуть голову, превозмогая боль в шее. Мы двигались по узкой, но чистой улочке. По бокам высились дома под изогнутыми крышами из тёмной черепицы. Сквозь щели в ставнях и открытые двери лавок пробивались тёплые лучики света от разведённых очагов и масляных ламп. Этот мир оказался совсем не мрачным и гнетущим, каким я его представляла. Это была настоящая жизнь – обычная, деловито-сонная, наполненная утренними ароматами еды и гудящая низким, пока ещё негромким, гулом будней.

– Нравится? – голос Чжан Цзяо прозвучал без единой эмоции.

Я инстинктивно замерла, симулируя беспамятство, но он лишь усмехнулся.

– Я чувствую, как бьётся твоё сердце. Сейчас оно замерло, как птица в когтях ястреба.

Притворяться было бессмысленно. Я собрала остатки сил, чтобы мой голос не дрогнул.

– Грубиян, – прошипела я, обращаясь к его спине. – У меня, кажется, ребра сломаны, а ты тащишь меня, словно мешок с соломой. Отпусти. Или ты боишься, что на двух ногах я окажусь проворнее?

Он рассмеялся – коротко и сухо, и несколько прохожих обернулись на этот странный дуэт: невозмутимого мужчину и его «добычу», которая с ним пререкается.

– Ночью ты была совсем другой. Умоляла меня спасти тебя. Неужели теперь ты нарушишь нашу договорённость? – Он произнёс это почти с любопытством, будто наблюдал за проделками неразумного зверька. – Неблагодарность – твой главный порок.

– О, их у меня много, – парировала я, чувствуя, как гнев придаёт мне сил. – Но самый главный – я до чертиков надоедаю тем, кто со мной плохо обращается. Поздравляю, ты только что возглавил этот список.

Его плечи слегка вздрогнули от беззвучного смеха.

– Твоя болтовня лишь подтверждает, что я не зря потратил силы. Мёртвые, как правило, молчат…

– Может, им просто не с кем поговорить? – не унималась я, хотя каждый его шаг отдавал болью в висках. – Ты, похоже, не самый приятный собеседник.

– Ты слишком самоуверенна, полагая, что способна меня измотать. Мое терпение – не дырявое решето, а глубокий колодец. Я способен вытерпеть такую, как ты, достаточно долго, но когда мне надоест, поверь, ты будешь молиться о том, чтобы я просто приказал тебе молчать. Если хочешь сохранить свой язвительный язычок, советую направить его остроту в нужное русло.

– Например?

– Например, на объяснение, – его голос упал до опасного шёпота, – откуда у тебя артефакт Проклятых Долин?

– Я… – голос внезапно предательски дрогнул.

– У тебя будет достаточно времени, чтобы придумать интересную историю. И лучше бы тебе рассказать мне ее прежде, чем я все узнаю сам.

Внутри всё похолодело. Он требовал объяснений. Лгать ему было всё равно что строить карточный домик на краю пропасти – один неверный вздох, и всё рухнет. Но правда… Правда была смертным приговором. Если он узнает, на что способна моя кровь, он либо убьёт меня здесь и сейчас, чтобы в его мире не появился тот, кто однажды сможет превзойти его. Либо… что ещё хуже… захочет эту силу для себя. Бессмертие. Неуязвимость. Абсолютная власть. Он найдёт способ выцедить из меня эту тайну, капля за каплей, до последней искры жизни. Или придумает что-то иное, более изощрённое и подлое, что я даже не могу вообразить. Но конец будет один – я стану удобрением для его амбиций. Исчезну, как будто меня и не было.

Наконец мы остановились перед двухэтажным зданием с тяжелыми дубовыми дверями. На резной вывеске из темного дерева мерцал серебряный лотос. Чжан Цзян, не меняя положения, толкнул дверь плечом, и мы вошли прямо в главный зал.

Пространство оказалось просторным и шумным. Десяток столов, за которыми сидели путники и местные жители, наполняли комнату гомоном и звоном пиал. В воздухе висели аппетитные запахи жареного мяса, имбиря и выдержанного рисового вина. Ни один из посетителей даже не обернулся в нашу сторону – видимо, странное поведение господина Чжана не было для них новостью.

Не успела я толком сообразить, что происходит, как к нам подошел слуга в темной одежде. Его лицо оставалось совершенно бесстрастным.

– Господин Чжан, – почтительно склонил он голову, перекрывая шум зала. – Все готово к вашему прибытию.

Его взгляд скользнул по мне, все еще беспомощно висящей на плече мужчины, без малейшего удивления.

– Для вашей спутницы приготовлены покои в восточном крыле, как вы и указывали. Вот ключ. – Он протянул небольшой деревянный брелок с табличкой, ловко подобрав момент между двумя криками разносчика с подносом.

Чжан Цзян молча взял ключ и направился к лестнице в глубине зала, не обращая внимания ни на слугу, ни на окружающих. Я попыталась поймать чей-нибудь взгляд – хоть одного путника, трактирщика, служанку – но все внимательно смотрели в свои миски и чаши, делая вид, что не замечают происходящего.

Меня потащили по лестнице на второй этаж, где было заметно тише. Ковры под ногами приглушали шаги. Он остановился у одной из дверей, щелкнул ключом и буквально вбросил меня внутрь.

– И ты просто запрешь меня? Вытащил из одной ямы, чтобы бросить в другую? – мой голос резал воздух ледяной язвительностью.

– Ты будешь здесь, пока я не пойму, что ты за зверь и как с тобой обращаться, – прозвучало в ответ. Его интонация была спокойной, как поверхность лесного озера, под которой угадывалась глубина. – Подумай, какие когти и зубы стоит показывать, чтобы дожить до завтра.

– Прекрасный план. А пока я буду обдумывать свою тактику, может, ты позволишь мне принять ванну? Прежде чем это заточение превратится в биологическую диверсию против всего постоялого двора.

Чжан Цзян уже собирался захлопнуть дверь, но мои слова заставили его замереть на мгновение. Уголок его рта дрогнул – не то чтобы в улыбке, скорее в странной, холодной гримасе.

– Твоя болтовня похожа на писк мыши, – сказал он тихо, но каждое его слово было пронизано ледяной чёткостью. – Она раздражает, но не более. Подумай лучше, что скажешь, когда я вернусь. И да… ванну тебе подготовят. Жаль портить ковры. Они дорогие.

Дверь захлопнулась с мягким, но безжалостно-финальным щелчком замка.

Я прислонилась к стене, пытаясь перевести дыхание и осмотреться. Сердце колотилось о ребра, как птица в плетёной клетке, а в висках гудел адреналиновый шум. Всё пошло наперекосяк. Сюжет съехал с рельс, сценарий был разорван, а я осталась здесь, один на один с этой тёмной, непредсказуемой и совершенно не прописанной реальностью.

Что дальше? Ждать подвоха из-за каждого дерева? Чьих-то шагов на мокрой листве? Сюжет теперь не помощник. Он – противник. Его повороты стали острыми, как ножи, за каждым углом могла притаиться смерть, и я не знала, какую роль играть, какую личину надеть. Острые реплики сами просились на язык – оружие безоружного, щит растерянного. Улыбка сарказма дрожала на губах, маскируя животный страх. Я не знала, как себя вести. А значит, каждая моя фраза могла стать последней. Каждая шутка – промахом. Каждая пауза – признанием.

Я попыталась успокоиться и осмотреться. Комната была неожиданно утончённой после каменного мешка. Небольшая, но безупречная. Пол из тёмного полированного дерева был почти полностью покрыт ковром сдержанных тонов – глубокого индиго с узором из переплетающихся линий серебристо-серого цвета, напоминавшим волны или облака. У стены стояла кровать из тёмного дерева. Широкое ложе было покрыто мягким матрасом, поверх которого лежали шёлковое одеяло и шерстяной плед.

В центре комнаты, прямо на ковре, стоял низкий столик из красного дерева. Рядом лежали два прямоугольных сиденья-подушки, обтянутые шёлком.

В глубине комнаты, у стены, стояла лакированная этажерка насыщенного чёрного цвета с изящной золотой окантовкой. На её полках стояли: фарфоровый кувшин для воды с нежным рисунком, парная к нему чаша, медный таз для умывания.

Я оттолкнулась от двери и сделала несколько неуверенных шагов. Ноги всё ещё дрожали. Подошла к этажерке. Вода в кувшине была свежей, с лёгким запахом лотоса – её, должно быть, только что принесли. Я напилась, с жадностью глотая прохладную влагу, а затем умылась, смывая с лица грязь, кровь и следы слёз. Вода в тазу быстро почернела.

Над этажеркой на стене висел узкий вертикальный свиток с каллиграфией. На нём тушью был выведен один изящный и витиеватый иероглиф, что означал Судьба, Предначертанная Связь, Благословение Свыше. А ниже, более мелким почерком, пояснение: «Предай сердце течению – и небеса укажут путь».

Я нервно усмехнулась, глядя на этот красивый и бесполезный совет. Предать сердце течению. Какое изящное безумие. Моё «течение» привело меня в запертую комнату к человеку, который, скорее всего, решил мою судьбу уже без всяких небес.

Единственным источником света было большое окно, затянутое матовой бумагой. Но его красота была обманчива: снаружи окно наглухо закрывала массивная железная решётка. Клетка.

Небеса укажут путь – да, через решётку на окне, прямо в лапы нового хозяина. Идеальный путь. Идеальное благословение.

Внезапно дверь открылась. Я вздрогнула, отпрянув, как дикое животное.

На пороге стояла девушка. Лет шестнадцати, в простом, но опрятном платье служанки. В руках она держала деревянный поднос с едой – миску дымящегося супа, лепёшку, чашку чая. Её лицо было невозмутимым, а взгляд… пустым. Она не смотрела на меня, а словно смотрела сквозь меня.

Она молча вошла, поставила поднос на стол, и её взгляд скользнул к кровати. Там, аккуратно сложенная, лежала одежда. Это было простое женское ханьфу из недорогой, но добротной хлопковой ткани черного цвета.

– Подожди, – мои губы слиплись, голос скрипел. – Как тебя зовут?

Девушка остановилась. Она обернулась, и тут я увидела. Её глаза были красивыми, миндалевидной формы, но в них не было ни искорки осознания, ни любопытства. Они были как гладкие, тёмные камни. Она подняла руку и сделала несколько быстрых, отточенных движений пальцами. Затем коснулась своих губ и ушей.

Немая.

Чжан Цзяо позаботился о мерах предосторожности.

Служанка, не дожидаясь моей реакции, бесшумно скользнула в узкий проход за этажеркой и растворилась в нём. Оттуда почти сразу донесся лёгкий звон медного таза и плеск воды.

Оставшись наедине с внезапной тишиной, я почувствовала, как пустота в животе напоминает о себе острым уколом. Я медленно подошла к столику, колени всё ещё дрожали от перенапряжения. На фарфоровой посуде, лежали паровые булочки-баоцзы, чашка прозрачного супа, и две маленькие пиалы – одна с рассыпчатым рисом, другая с маринованными овощами. Простая, даже аскетичная еда, но в данный момент она казалась пиром богов. Чжан Цзяо, очевидно, не собирался морить меня голодом. Пока что.

Шум воды из-за стены становился равномерным и убаюкивающим. Я сделала первый, жадный глоток супа. Теплота разлилась внутри, заставляя хоть на миг забыть о решётках на окнах и каменном сердце хозяина этого изящного заточения.

Я съела несколько ложек супа – он был наваристым, с мясом и овощами. Настоящая еда. Не похлёбка заключённых. Я запила всё горьковатым травяным чаем, который согрел изнутри.

Я запила всё горьковатым травяным чаем, который согрел изнутри, притупив острую дрожь в конечностях.

Служанка, закончив приготовления, стояла в проёме, ожидая. Её безмолвный вопрос висел в воздухе. Я покачала головой.

«Спасибо, – сказала я тихо, хотя понимала тщетность слов. – Я сама.»

Она поклонилась, ничем не выказывая ни обиды, ни удивления, и бесшумно растворилась в главной комнате, оставив меня в полном одиночестве.

Проход за этажеркой вёл в маленькое, но поразительно уютное помещение. В центре, в полу, была вмурована глубокая деревянная купальня овальной формы, уже наполненная почти до краёв водой. От неё поднимался лёгкий пар и тонкий, смолистый аромат – в воду, видимо, добавили хвойного экстракта или целебных трав. На каменном полу лежала мягкая циновка, а на небольшой скамье аккуратно сложили чистую одежду и полотенца.

Сбросив с себя грязное, пропахшее потом и страхом платье, я с почти благоговейной осторожностью ступила в воду. Она оказалась идеальной температуры – горячей, но не обжигающей. Я погрузилась с головой, позволив теплу обволакивать каждую мышцу, каждую зажатую тревогой связку. Минуту я просто сидела так, закрыв глаза, слушая собственное сердцебиение, которое наконец начало успокаиваться.

Затем, движимая привычным жестом, я провела ладонями по телу, исследуя ущерб. По бёдрам, где должны были быть синяки от падения, по рёбрам, которые ныли при каждом неловком движении… Ничего. Кожа была гладкой, без единого пятна, без малейшей припухлости.

Но когда я дотянулась до спины, пальцы наткнулись на знакомый, неровный рельеф. Я замерла. Даже не видя, я знала этот узор наизусть. Две пересекающиеся линии, грубые и выпуклые, будто шнуры, вплетённые под кожу. Следы плети Лань Шу остались.

Я опустила голову на край купальни. Пар щипал глаза. Или это были слёзы? Неважно.

Силы понемногу возвращались, а с ними – и способность думать, анализировать.

Я пленница Чжан Цзяо. Но пленница ценная. Он не стал убивать меня и не отдал обратно Лань Шу. Значит, он поверил моему блефу. По крайней мере, частично. Он видит во мне ресурс. Инструмент.

Но и я видела в нём свой шанс. Он вывел меня в большой мир, за стены клана Желтой Змеи. Чжан Цзяо был моим шансом выжить и, возможно, всё изменить.

Вода в купальне остыла, забрав с собой последнее напряжение. Натянув на себя чистые одежды и вышла в главную комнату. Служанки не было видно. Столик с едой был пуст и аккуратно убран, на его месте теперь стоял глиняный чайник и одна-единственная фарфоровая чашка.

Я подошла к зарешеченному окну, раздвинула ставни на щелочку. Комната выходила во внутренний дворик гостиницы. Я видела часть конюшни, колодец, по которому сновали служки. Всё было чисто, упорядоченно, эффективно. Ничего лишнего. Никакой роскоши, но и никаких признаков упадка. Это было деловое, прибыльное предприятие. Идеальное прикрытие для человека, который живёт в тени и плетёт интриги.

Дверь вновь распахнулась, и в проёме появился Чжан Цзяо.

Он скинул плащ, и теперь я могла разглядеть его получше. На нём было простое, но безупречно сшитое мужское ханьфу глубокого угольного цвета, оттенка ночи без звёзд. Ткань – матовая, плотная, возможно, тонкая шерсть или качественный хлопок, – не стесняла движений, подчеркивая скорее стройность и силу его фигуры, чем скрывая их. Его волосы цвета воронова крыла были убраны с лица с помощью двух безупречно тугих кос, заплетённых у висков и отведенных назад. Они, словно узда, сдерживали основную массу волос, которая была отпущена на волю и ниспадала на его спину тяжёлой, шелковистой волной. Эта причёска – строгая и дикая одновременно – идеально отражала его сущность: ледяной расчёт, сковавший в себе бурлящую, необъятную мощь. Его лицо казалось отстранённым и неприступным, словно маска древнего божества, что взирает на мир без тени эмоций.

Он вошёл, быстро и внимательно осмотрел комнату, а затем перевёл взгляд на меня.

– Подготовила историю?

– А тебе уже удалось, что-то разузнать обо мне?

Пусть он сам расскажет свою версию, а я буду импровизировать и искать способы выкрутиться. Лучше не наговорить ему лишних подробностей или не оказаться в ситуации, когда он уже все знает и будет смеяться над моими жалкими попытками его обмануть.

– Что ж, тогда я начну. – Его голос был ровным, без эмоций, как поверхность озера в безветренную погоду. – Тебя зовут Тан Мэйли. Ты – приёмная дочь Лань Шу, главы клана Жёлтой Змеи. Тебя пытали, и ты сбежала.

Чжан Цзяо подошёл ко мне вплотную. Он был выше меня на голову, и мне пришлось запрокинуть голову, чтобы встретиться с его взглядом. От него исходила аура холодной, сконцентрированной силы.

Так… рано паниковать. То что тебя пытали было понятно по твоей одежде. И не более того.

– Твоя очередь, Мэйли. Ты говорила о пещерах Безмолвия. О моём брате. – В его тёмных глазах что-то мелькнуло. Не эмоция. Скорее, интеллектуальный интерес, как у учёного, нашедшего новый, необычный вид насекомого. – Расскажи подробнее о моих планах и на основании чего у тебя такая информация.

Я тяжело сглотнула.

– Ты ищешь силу, чтобы бросить вызов брату, – сказала я, заставляя свой голос звучать твёрже, чем я себя чувствовала. – Ты жаждешь получить силу Древних. Но ритуал пробуждения сложен. Опасен. Тебе нужен ключ, который хранит у себя твой брат.

Он изучал меня. Его взгляд скользил по моему лицу, словно пытался прочитать скрытый текст под кожей. Я молила, чтобы он не переспросил, откуда мне всё это известно.

– Какой ключ? – спросил Чжан Цзяо, не возвращаясь к вопросу об источнике информации.

– Нефритовую Печать Падающей Звезды, – выдохнула я. – Без неё ритуал обратится против заклинателя… Но и заполучить ее будет крайне сложно…

Его лицо осталось неподвижным, но я почувствовала, как напряглась атмосфера в комнате.

– У тебя есть идеи? – его голос был тихим, почти шёпотом, от которого по спине побежали мурашки.

Я сделала глубокий вдох. Это был самый опасный момент. Возможно, единственный шанс ослабить его бдительность.

– Я испуганная, одинокая девушка, сбежавшая от жестокой главы. – Я посмотрела Чжан Цзяо прямо в глаза. – Кто предложит мне большую защиту? Клан Белой Сливы… глава примет беглянку. Особенно ту, что принесёт такой ценный дар. Ведь… Свиток, который я взяла… Его давно жаждет получить твой брат, глава клана Белой Сливы, но не ты.

В ответ Чжан Цзяо лишь поднял одну идеальную бровь, ожидая продолжения.

– Чжан Мин тщеславен. Он жаждет признания и силы. Он примет дар. И приблизит к себе дарителя. А потом…

Чжан Цзяо медленно обошёл меня, словно рассматривая со всех сторон.

– Ты желаешь стать моим шпионом и проникнуть в самое сердце вражеского лагеря.

– Я предлагаю стать твоим временным оружием, – поправила я его, и в моём голосе впервые прозвучала сталь, которую я сама от себя не ожидала. – Ты даёшь мне шанс выжить. Я даю тебе шанс на победу. Потом мирно разойдемся.

Чжан Цзяо остановился прямо передо мной. Его рука поднялась, и я замерла, ожидая удара или удушья. Но он лишь провёл тыльной стороной пальцев по моей щеке. Его прикосновение было холодным, как мрамор.

– Но этого мало… Чтобы сотрудничать, мы должны познакомиться поближе.

– Что ты ещё хочешь?

– Хочу услышать всю твою историю, а не жалкий фрагмент, – он замолчал, ожидая, что я продолжу.

– Мне больше нечем тебя развлечь, моя история ничем не примечательна: Лань Шу и правда удочерила меня, но она слишком жестока по натуре и в очередной раз, когда я не оправдала ее ожиданий в обучении, посчитала меня бесполезной и пустила на свои опыты. Что касается свитка… Я видела, как она его использует на бедной девушке…

– Снова ты упускаешь очень важные детали. Свиток Бессмертия долгие годы был утерян, никто не знал о том, где он и кто им владеет. Мои шпионы сообщали об увлечениях главы клана Жёлтой Змеи. Опыты над узниками, якобы она ударилась в медицину. Теперь я понимаю, что всё это – дымовая завеса. Согласно тексту, для эликсира нужна не просто кровь. Кровь одного-единственного рода. Рода Линь. Понимаешь? Лань Шу ни за что не стала бы делиться этим знанием с кем-либо, не стала бы рассказывать о нем приемной дочери и не позволила бы увидеть его так просто в своих руках. Многие считали, что свиток утерян навечно, ведь все наследники древнего рода были убиты. О существовании свитка и его расположении могут знать лишь двое: тот, кто ищет ключ к бессмертию… и тот, кто является живым ингредиентом – наследником древнего рода.

Его голос стал тише, интимнее, от этого по спине пробежал холодок.

– Древняя кровь. Потомки первого, кто бросил вызов самой смерти. Укротитель демонов, которому удалось в короткие сроки стать самым могущественным бессмертным путем очищения темной энергии первых демонов. Судьба его завершилась трагически, что наложило негативный отпечаток на всю семью Линь. Начались гонения, но кому-то все-таки удалось начать новую жизнь без привязки к предку. Но все, кто слишком громко спрашивал о них… очень быстро умолкали. Навсегда. Вместе со всей своей семьёй. Люди стали утверждать, что род Линь находится под защитой тёмных сил, и говорить о нём равносильно самоубийству. Но примерно десять лет назад выжившую ветвь клана Линь раскрыли, неизвестные всех убили. Считают, что это сделали сами жители города из-за страха. В это же время юная, амбициозная глава Жёлтой Змеи вдруг обрела небывалую мощь. Не жалея себя, словно у нее несколько жизней, она усилила барьеры древней Пещеры Демонов и подчинила малые кланы. Стала щедрой, как весенний дождь. И в разгар своего триумфа… удочерила девочку. Сироту. Примерно того же возраста, что и погибшая наследница того самого рода.

Чжан Цзяо подошёл вплотную.

– И вот теперь… Ты стоишь передо мной. Несчастная девушка, что бежала от жестокой приемной матери. Тебя пытали, у тебя свиток, о содержании которого ты осведомлена.

Он приблизился, я отступила назад и упёрлась в полку.

– На что ты намекаешь? – рукой я нашупала нож для бумаги и крепко сжала его в руках.

– Ты последняя капля в рецепте, который все ищут и за который все готовы убить. Что скажешь, Мэйли? Или мне назвать имя, которое дали тебе настоящие родители? Ты так смело предложила мне себя как шпионку… Не боишься идти в пасть тигра? Дитя уникального рода…

Я резко сделала выпад вперёд, но Чжан Цзяо с лёгкостью перехватил мою руку.

Конечно, боюсь. Но кто мог подумать, что он такой умный? Хотя подождите, чего это я удивляюсь? Нашла с кем играть. Глупая. Надо было прописать его не таким проницательным, проклятый перфекционизм.

– Не кипятись. Мне не нужен эликсир бессмертия, значит, мне не нужна твоя жизнь. Но мне нужна твоя кровь. Она второй ключ к пещере… Пара капель твоей крови пробудит спящих, а печать поможет мне держать их под своим контролем…

– Как только ты добьёшься своего, то убьешь меня!

– Также мне ничего не мешает убить тебя прямо сейчас и собрать нужное количество крови. К тому же ты не знаешь, где печать… Актриса из тебя плохая, но зато ты во вкусе моего брата, да и интересна будешь ему в виде ингредиента. Он приблизит тебя. Тогда ты и найдёшь для меня печать.

– Но сможешь ли ты гарантировать мою безопасность?

– Нет. Но мой брат не пустит на эликсир такое симпатичное личико слишком быстро. Он будет растягивать удовольствие. Вот этот промежуток времени и будет твоей возможностью. Я защищу тебя лишь с того момента, как печать будет в твоих руках. Вплоть до этого момента ты для меня никто. – произнёс он снова, и в этом слове был ледяной, безразличный приговор. – Готовься. Через неделю отправимся в клан Белой Сливы.

Чжан Цзяо развернулся и вышел, оставив меня наедине с грохотом собственного сердца.

Я стояла посреди комнаты, дрожа с головы до ног. Сделка была заключена. Я добровольно предложила себя в качестве приманки и шпионки в лагере одного из самых могущественных и опасных людей в этом мире.

Но из меня точно будет плохая шпиона. Это был очередной блеф. Теперь нужно срочно покинуть это место.