Читать книгу Зацепить 13-го - - Страница 6

ДЖОННИ

Ценой изрядных усилий и внезапно явившегося самообладания, в другие времена подводившего, я внял желанию пострадавшей и довел ее до главного здания. Притом что хотелось просто взять девчонку на руки и бежать туда за помощью.

Я паниковал, стоило ей застонать или привалиться ко мне, и беспокойство мое с каждым таким разом росло.

Но, простояв десять минут у двери директорского кабинета и слушая, как мистер Туми рвет и мечет, я начал выходить из себя.

Почему он не забрал у меня девчонку?

Какого черта я должен стоять перед его кабинетом и держать полукоматозную пигалицу, чтобы она не рухнула на пол?

Взрослый ведь тут он.

– Ее мать уже едет сюда, – объявил мистер Туми и, раздраженно вздохнув, убрал мобильник в карман. – Джонни, как такое могло произойти?

– Я вам уже сказал. Это был несчастный случай, – прошипел я в ответ, продолжая поддерживать девчонку, которая привалилась к моему боку. – Позовите Маджеллу, пусть ее осмотрит, – в стопятьсотый раз попросил я. – По-моему, здесь сотрясение мозга.

– Маджелла дома с ребенком. До пятницы, – рявкнул мистер Туми. – Что мне теперь делать? Я не умею оказывать первую помощь.

– Тогда лучше вызвать врача, – парировал я, не давая девчонке сползти на пол. – Потому что я ей мозг на хер вынес.

– Выбирай выражения, Кавана, – огрызнулся мистер Туми.

Я ответил стандартным «да, сэр», хотя мне было плевать, в каких выражениях я разговариваю с директором.

Моя роль в Академии регби давала в Томмен-колледже неслыханную свободу. Мне делали поблажки, о которых другие ребята и не мечтали, но было бы глупо подгадить себе в первый же день после каникул.

Покалечив новенькую, свой лимит на поблажки я исчерпал.

– Мисс Линч, вы в порядке? – спросил мистер Туми, тыча в девчонку пальцем, словно она была недожаренной индейкой, от которой он не хотел подцепить сальмонеллу.

– Больно, – простонала та, приваливаясь ко мне.

– Знаю, – успокоительным тоном произнес я, крепче прижимая ее к себе. – И я пипец как виноват.

– Господи, Джонни, мне только этого не хватало, – прошипел мистер Туми, запуская руку в седеющие волосы. – Сегодня ее первый день у нас. Осталось только, чтобы ее родители явились сюда и разнесли школу.

– Это был несчастный случай, – повторил я, рассердившись по-настоящему. Девчонка опять застонала, и я, изо всех сил стараясь говорить спокойно, добавил: – У меня и в мыслях не было ее калечить.

– Скажешь это ее матери, когда она приедет, – запыхтел мистер Туми. – Мисс Линч перевели из Баллилагинской муниципальной школы, потому что там на нее нападали словесно и физически. И что же с ней случилось в первый день в Томмене? Вот это!

– Я не нападал на нее! – огрызнулся я. – Это был неудачный удар!

Пристроив девчонку под своей рукой, я уставился на этого так называемого руководителя.

– Стойте. – Меня переключило с его последних слов. – В каком смысле «на нее нападали»?

Я с недоумением посмотрел на кроху под своим плечом.

Кто мог на нее нападать?

Она же такая маленькая.

И хрупкая.

– Что с ней случилось? – услышал я собственный вопрос, обращенный к директору.

– Кажется, сейчас упаду, – пропищала она, прервав мои мысли. Она схватила меня ладошкой за предплечье. – Все кружится.

– Я не дам тебе упасть. – Я на автомате включил успокоительный тон. – Все будет хорошо. – Я почувствовал, как она сползает, и поднял ее повыше, изо всех сил стараясь удержать крошечное создание. – Я тебя держу, – утешал я, крепче ее обхватывая. – Не волнуйся.

– Так, посиди с ней, – распорядился мистер Туми, указав на скамейку возле стены, примыкавшей к его кабинету. – А я пойду раздобуду компресс или что-то в этом роде.

– Вы меня с ней оставляете? – спросил я, удивленно разинув рот. – Одного?

Директор даже не ответил.

Где ему отвечать! Жалкий трус уже был в конце коридора – отчаянно старался убраться подальше от ситуации, требовавшей его вмешательства. А ведь ему за это деньги платят.

– Козел бесхребетный, – процедил я сквозь зубы.

Чувствуя себя обманутым, я подвел девчонку к скамейке.

Бросив на пол ее рюкзак, я медленно опускал пострадавшую на скамью, пока мы не оказались на сиденье бок о бок.

Я продолжал обнимать ее за тонкое плечо, не решаясь убрать руку из страха, что она свалится на пол.

– Ну офигенно просто, – угрюмо бубнил я. – Охренительно прекрасно.

– Ты такой теплый, – прошептала девчонка, и я почувствовал, как она щекой уткнулась в мою голую грудь. – Как грелка.

– Ладно, только, пожалуйста, глаза не закрывай, – сказал я, испугавшись ее слов.

Нервно дрыгая коленями, я развернул девчонку к себе и взял ее личико в ладони.

– Эй, слышишь? – сказал я, слегка тряся ее лицо. – Эй… девочка? – Я смутился. Надо же, едва не угробил девчонку и даже не знаю ее чертового имени. – Слышишь? Открой глаза.

Она не открывала.

– Эй… эй! – уже громче позвал я. – Посмотри на меня. – Я встряхнул ее голову. – Посмотри мне в глаза.

В этот раз она откликнулась.

Она открыла глаза, и я просто охренел, едва не задохнувшись.

Божечки, девчонка-то красавица.

Конечно, я и раньше видел, что она симпатичная, но сейчас, когда я смотрел на нее так близко, что даже мог пересчитать веснушки на лице (одиннадцать штук), меня прямо вынесло от ее красоты.

Офигенно огромные синие глаза с желтыми крапинками на радужке в оправе длинных густых ресниц.

Даже не знаю, встречал ли я раньше такой оттенок синего. В залежах памяти не обнаружилось ничего похожего.

Однозначно самые восхитительные глаза из всех, что я видел.

Длинные, по локоть, темно-каштановые волосы; густые, с кудряшками на концах.

А под горой волос скрывалось личико сердечком с гладкой, чистой кожей и крохотной ямочкой на подбородке.

Над убийственно притягательными глазами изгибались идеальные дуги темных бровей. И в дополнение – носик-пуговка, высокие скулы и пухлые губы.

Губы были естественного розово-красного цвета, как будто она сосала фруктовый лед или что-то вроде того. Чего, конечно, не было, потому что последние полчаса я старался не дать девчонке вырубиться.

– Привет, – выдохнула она.

– Привет, – ответил я и тоже облегченно выдохнул.

– Это и правда твое лицо? – спросила она, безучастно разглядывая мою физиономию. Ее глаза снова начали закрываться. – Какое симпатичное.

– Ммм, спасибо, – неловко буркнул я, по-прежнему держа ее лицо в ладонях. – Другого нет.

– Мне нравится, – прошептала она. – Хорошее лицо.

И тут ее глаза снова закрылись, и она повалилась вперед.

– Нет-нет-нет. – Я хорошенько тряхнул ее. – Очнись!

Она со стоном заморгала и открыла глаза.

– Молодец, – похвалил я, тяжело выдохнув. – Не засыпай.

– Ты кто? – хрипло спросила она, полностью переложив на меня задачу держать ее голову прямо.

– Джонни, – ответил я, сдерживая ухмылку. – А ты кто?

– Шаннон, – прошептала она. Веки девчонки немного опустились, но я слегка надавил ей на щеки, и она тут же встрепенулась. – Как река[14], – с тихим вздохом добавила она.

Я усмехнулся над ее ответом.

– Ну вот что, Шаннон «как река», – нарочито веселым тоном произнес я, изо всех сил стараясь удержать ее в сознании и разговорить. – Твои родители уже едут сюда. Наверное, отвезут тебя в больницу для осмотра.

– Джонни, – простонала она и поморщилась. – Джонни. Джонни. Джонни. Это плохо…

– Что? Что плохо? – стал допытываться я.

– Мой отец, – прошептала она.

– Твой отец? – переспросил я и нахмурился.

– Ты можешь меня спасти?

Я снова нахмурился:

– Тебе нужно, чтобы я тебя спас?

– Ммм-хмм, – сонно пробубнила она. – Погладь меня по волосам.

Ну и просьбочка! Я оторопел.

– Хочешь, чтобы я погладил тебя по волосам?

Она кивнула и подалась вперед:

– Больно.

Пододвинувшись, я повернул девчонку так, чтобы ее голова упиралась мне в плечо. Удерживая одной рукой ее лицо, другой я стал гладить ее по волосам. Не самая удобная поза, но у меня получалось.

Господи, что я вообще делаю?

Я тряхнул головой, удивляясь себе. Чувствовал себя идиотом, но продолжал делать то, о чем она попросила.

Все шло хорошо, пока она не уткнулась лицом в мой член.

Я передернулся от такого интимного контакта, да еще и член внезапно отреагировал, а пах обожгло сильнейшей болью. Попытался убрать ее лицо с опасного места, но она только громко и недовольно застонала.

А потом вытянула ноги на скамейке и пристроилась вздремнуть прямо на моем члене.

На хер такую жизнь!

Держа обе руки в воздухе, подальше от ее тела, поскольку обвинение в сексуальном домогательстве мне улыбалось не больше, чем дырка в голове, я озирался по сторонам – не появится ли кто мне в помощь, но никто не пришел.

В коридорах очень кстати не оказалось ни одного взрослого.

На хер такую школу!

Я уже подумывал сбежать, но не мог снять девицу с себя.

Конечно, ведь просто разбить ей голову было недостаточно.

И вот я просто сидел – ее голова лежала у меня на коленях, щекой она уткнулась в мой член – и молил Бога, чтобы дал мне сил не откликаться на ощущения, нараставшие внутри, и не допустить эрекции.

Помимо очевидной неуместности такого чудовищного положения мой член был травмирован.

Точнее, не столько член, сколько область вокруг него, но эрекция могла окончиться потерей сознания, и я бы отрубился рядом с этой девчонкой.

Но тут она заскулила, я опять заволновался, и катастрофы не случилось.

А моя рука как будто жила своей жизнью – я и не заметил, как она потянулась к девчонкиному лицу.

– Все хорошо, – приговаривал я, отгоняя тревогу: потребность нянчиться с этой девицей рождала во мне что-то в равной степени неведомое и пугающее. – Тсс, все хорошо.

Я убрал ее волосы с щеки, зацепив темно-каштановые прядки за ухо, и снова стал гладить по ушибленной голове.

Там, где мяч соприкоснулся с черепом, вылезла внушительная шишка. Это место я гладил кончиками пальцев, едва дотрагиваясь.

– Так нормально?

– Ммм, – выдохнула она. – Так… хорошо.

– Хорошо, – вслед за нею облегченно промямлил я и продолжил гладить.

Глаза наткнулись на тонкий шрам в верхней части виска, у самых волос.

Не подумав о том, что делаю, я провел пальцем по шраму длиною в дюйм и спросил:

– Это откуда?

– Ты о чем?

– Вот об этом. – Снова провел пальцем по старой отметине. – Откуда шрам?

– Отец, – ответила она и тяжело вздохнула.

Мозг осознал, насколько трешовым был ее ответ, – и моя рука замерла.

– Повтори.

Когда она не отозвалась, я другой рукой осторожно потряс ее за плечо:

– Шаннон!

– Хм?

Кончиком пальца постучал по шраму.

– Хочешь сказать, это отец с тобой сделал?

Я старался говорить спокойно, но внутри все бурлило от вспыхнувшей потребности калечить и убивать таких отморозков.

– Нет-нет-нет, – прошептала она.

– Значит, шрам – не его рук дело? – спросил я, чтобы убедиться. – Он точно этого не делал?

– Ну конечно нет, – пробормотала она.

Слава богу!

Я выдохнул и только сейчас понял, что все это время задерживал дыхание.

– Джимми!

– Меня зовут Джонни.

– Да. Джонни.

– Что?

– Ты злишься на меня?

– Что? – Вопрос, заданный тихим голосом, ранил меня. Я смотрел на нее, и внутри все сводило от желания защитить эту девчонку. – Нет, не злюсь. – Я сделал паузу. Перестал ее касаться. Потом спросил: – А ты злишься на меня?

– Думаю, да, – ответила она и снова заелозила щекой.

Я выкатил глаза и едва удержался от стона.

Твою мать!

– Не делай так, – выпалил я, стараясь удержать ее голову на месте.

– Чего не делать? – Она умиротворенно выдохнула и потерлась щекой о мое бедро. – Злиться на тебя?

– Нет. – Я опять задержал ее голову. – Злись сколько угодно, только прекрати тереться головой мне о бедра.

– Мне нравятся твои бедра, – тихо ответила она, закрыв глаза. – Они как подушка.

– Конечно, приятно слышать и все такое. – Я снова остановил ее голову. – Но там больное место, поэтому я прошу, чтобы ты этого не делала.

– Не делала чего?

– Не ерзала по мне головой, – прохрипел я. – Вот здесь.

– А почему тебе больно? – Она тяжело вздохнула и спросила: – У тебя тоже травма?

– Возможно, – признался я, передвинув ее голову туда, где меньше болело. – Лежи здесь, договорились? – Я больше просил, чем командовал. – И замри.

Она подчинилась и перестала елозить головой.

Свободной рукой я потер висок, разгоняя растущее напряжение. Подумал о том, сколько всего на меня навалилось.

Пропускаю занятия.

Хочу есть.

Вечером тренировка в клубе.

После уроков собираюсь с Гибси в спортзал.

Завтра, после занятий, запланирован сеанс физиотерапии с Дженис.

В пятницу матч за школу.

На выходных – еще одна тренировка с младшим составом.

Дел по яйца, и мне совершенно не нужен весь этот цирк.

Несколько минут прошли в напряженном молчании, потом девчонка снова зашевелилась; я в это время мысленно перебирал причины, почему мистер Туми никудышный директор.

Получился список длиной с руку. Тут она снова попыталась сесть.

– Осторожно, – предостерег я. Трясся над ней, как наседка.

Помог ей сесть, а сам встал со скамьи.

Каждая мышца ниже пупка протестовала, но я не поддавался.

Присел на корточки перед скамейкой, держа руки на талии Шаннон, чтобы подхватить ее.

– Шаннон, ты в порядке?

Длинные каштановые волосы выбились из-за уха и скрыли ее лицо.

– Вроде… думаю, да.

– Хорошо, – выдохнул я, у меня как гора с плеч свалилась.

Она подалась вперед, уперлась локтями в бедра, посмотрела мне в глаза и внезапно оказалась слишком близко – ужасно неловкое положение, если учесть, что пару минут назад она утыкалась лицом в мои бедра.

Мы были слишком близко.

Я вдруг почувствовал себя очень уязвимым.

Сдвинул руки с ее талии к бедрам – автоматическая реакция, когда женское лицо оказывается чуть не впритык к твоему.

Но быстро спохватился, убрал руки и взялся за край скамейки.

Кашлянул, заставил себя улыбнуться и сказал:

– Ты живая.

– Едва, – прошептала она и вздрогнула. Синие глаза прожигали дырки в моих. Ее взгляд стал более осмысленным, чем прежде. – Ты ужасно целишься.

Я рассмеялся.

Слова были так далеки от правды, что удержаться не получилось.

– М-да, такого мне еще не говорили, – сказал я, размышляя вслух. – Не привык, чтобы меня критиковали за умение целиться.

Я не был прирожденным снайпером, но и мазилой не был и при необходимости умел бить с больших расстояний.

– Да, – прохрипела она. – Это твое умение меня чуть не прикончило.

– Это правда, – признал я и поморщился.

Повинуясь импульсу, отвел ее волосы с лица за уши.

Почувствовал ее дрожь и тут же мысленно отругал себя за порыв.

Не трогай ее, раздолбай.

Держи руки от нее подальше.

– У тебя странный голос, – заявила она.

Синие глаза вперились в мои.

– Голос? – нахмурился я.

Она кивнула, застонала и обхватила ладонями личико.

– Манера говорить, – пояснила она, шумно вдохнув. – Так в Корке не говорят.

Она и теперь держалась за голову, но вела себя поживее.

– Конечно, потому что я не из графства Корк, – ответил я и, не удержавшись, пригладил ей волосы. – Я родился и вырос в Дублине. – Говоря это, я пристраивал Шаннон за ухо упрямую прядку. – Родители перевезли меня сюда, когда мне было одиннадцать.

– Значит, ты дублинец, – заключила она, несколько удивившись этому. – Джекин[15].

Я поморщился от жаргонного словечка и решил сравнять счет.

– А ты, значит, калчи[16].

– У меня есть родня в Дублине, – сказала она.

– Вот как? И где же?

– Кажется, в Клондолкине, – ответила она. – А ты где жил?

– В Блэкроке.

– Южный пригород? – Ее улыбка стала шире, а глаза живее. – Так ты мажор.

– Я похож на мажора? – изогнул бровь.

– Мало тебя знаю, чтоб делать выводы, – пожала плечами она.

Конечно. Мы толком и познакомиться не успели.

– Так вот, никакой я не мажор, – сказал я, недовольный тем, как быстро она составила впечатление обо мне.

Казалось бы, какая разница?

Вашу мать, обычно мне вообще плевать.

Так чего теперь-то дуться?

– Я тебе верю. – Ее голос прервал мои мысли. – Тебе никогда не стать мажором.

– Это почему?

– Потому что ругаешься, как сапожник.

От ее рассуждений мне стало смешно.

– Вероятно, ты права.

Она засмеялась вместе со мной, но быстро притихла и схватилась за голову.

Внутри меня зашевелилось раскаяние.

– Прости, – угрюмо пробасил я.

– За что? – прошептала она.

Она закусила нижнюю губу и, как мне показалось, наклонилась ниже.

– За то, что сделал тебе больно, – честно ответил я.

Черт, я говорил каким-то не своим голосом. Напряженным и… взволнованным.

Откашлялся и добавил:

– Такое не повторится.

– Честно?

Ну вот, опять это «честно».

– Да, – все тем же угрюмым тоном ответил я. – Честно.

– Боже мой, – простонала она и скорчила гримасу, – надо мной теперь все будут смеяться.

Эти слова, это короткое предложение вызвало к жизни внутри меня какую-то адскую дичь, я такого ни разу не чувствовал.

– Позор какой… – опустив глаза, продолжала бормотать она. – Вся школа будет обсуждать.

– Посмотри на меня.

Она не посмотрела.

– Послушай… – Двумя пальцами я взял девчонку за подбородок и приподнял лицо. Завладев ее вниманием, я продолжил: – Никто о тебе и слова не скажет.

– Но они все видели…

– Никто и рта не раскроет. – Сообразив, что голос звучит почти сердито, я смягчил тон и пояснил: – Ни ребята из команды, ни тренер и вообще никто. Я им не позволю.

– Ты им не позволишь? – смущенно заморгала она.

– Именно, – кивнул я. – Не позволю.

– Честно? – шепотом спросила она, и на пухлых губах появилась слабая улыбка.

– Ага, – хмуро ответил я, чувствуя, что готов пообещать что угодно, только бы этой девчонке стало лучше. – Прикрою тебя.

– Да ты уже прикрыл, – хрипло сказала она, оглядывая свой наряд. – На самом деле, ты мне все испортил.

«Ни хрена себе! Это ты сейчас мне все портишь», – подумал я.

Черт, да откуда это все взялось?

Отбросив эту мысль, я ступил на более безопасную почву:

– Я попрошу родителей позвонить твоим и обсудить компенсацию.

Тут она улыбнулась. По-настоящему, не застенчиво или чуть-чуть.

Честное слово, это была обалденная улыбка.

Она была нереально хорошенькая.

Вообще-то, я ненавидел это слово. «Хорошенькая» – манерное словечко для женщин и пенсионеров, но сейчас оно почему-то пришло мне на ум.

Жесть, я чувствовал, что хорошенькое личико надолго застрянет в переднем отделе мозга.

Но сильнее всего меня перепахали ее глазищи – руки чесались загуглить какой-нибудь атлас цветов глаз, чтобы узнать, как называется этот синий оттенок.

Я решил, что попозже непременно выясню.

Бред или нет, но я должен был знать.

– Значит, у тебя сегодня первый день? – спросил я, балансируя на опасной грани.

Она снова кивнула, и улыбка тут же померкла.

– Ну и как тебе?

Она улыбнулась уголками губ:

– Сначала было совсем неплохо.

– Точно. – Я поежился. – Еще раз извини.

– Все хорошо, – прошептала она, разглядывая меня своими глазищами. – И хватит уже извиняться, я тебе верю.

– Ты мне веришь?

– Угу. – Она кивнула, резко выдохнув. – Верю тому, что ты сказал про несчастный случай, – выдала она. – Сомневаюсь, чтобы ты мог намеренно кого-то покалечить.

– Приятно слышать. – Я не понимал, откуда у нее такие мысли, но не собирался расспрашивать. Не после того, как звезданул ей по голове. – Я не садист какой-нибудь.

Она вновь замолчала и отодвинулась. Я лихорадочно искал, о чем бы еще поговорить.

Не могу объяснить, с чего мне понадобилось поддерживать разговор с ней. Я бы сказал, чтобы не дать ей вырубиться.

Однако в глубине души я знал: причина совсем другая.

Вывихнув мозг в поиске тем для разговора, я выпалил:

– Ты не замерзла?

Она подняла голову и сонно посмотрела на меня:

– Что?

– Не замерзла? – повторил я, подавляя отчаянное желание погладить ее руки. – Тебе тепло? Может, принести одеяло иди еще чего?

– Я… – Она осеклась и взглянула на свои коленки, потом тихо вздохнула и посмотрела на меня. – Думала, ты почувствовал, какая я горячая.

– Тут, блин, не поспоришь.

Совершенно неуместный ответ вырвался раньше, чем я успел остановиться.

Не удержавшись, потрогал ей лоб, довольно жалко притворяясь, что проверяю температуру.

– Лоб довольно теплый.

– Говорю же. – Она смотрела на меня широко раскрытыми глазами. – Серьезно, я горячая.

Господи!

Сучья жизнь.

– Кстати, – непринужденно произнес я, пытаясь отвлечься от опасных мыслишек, – ты на каком году обучения?

Пожалуйста, скажи, что на пятом.

Пожалуйста.

Пожалуйста.

Боже, пусть она скажет «на пятом».

– На третьем.

Вот так, и никуда не попрешь.

Она на третьем.

Остается лишь смотреть, как моя мечта-пятиминутка уплывает в окно.

Убейте меня кто-нибудь.

– А ты? – нежным, мелодичным голоском спросила она.

– На пятом, – ответил я, и внутри разлилось острое чувство досады. – Мне семнадцать – и еще две трети.

– И две трети, – захихикала она. – А эти трети для тебя важны или как?

– Теперь важны, – почти шепотом ответил я. Сокрушенно вздохнув, взглянул на нее и пояснил: – Был бы на шестом, но после переезда сюда пришлось еще раз пойти в шестой класс начальной школы. В мае мне стукнет восемнадцать.

– Ого. Мне тоже!

– Тебе тоже… что? – осторожно спросил я, стараясь ни на что не надеяться, а когда Шаннон сидела так близко, это было нелегко.

– В начальной школе тоже пришлось оставаться на второй год.

– Да? – Я выпрямился. Внутри замаячила новая искорка надежды. – И сколько же тебе лет?

Пожалуйста, пусть ей будет семнадцать.

Ну брось мне гребаную кость и скажи, что тебе семнадцать.

– Пятнадцать.

Никаких тебе костей.

– Ничего не понимаю в дробных числах, но шестнадцать будет в марте. – Она наморщила лоб и добавила: – В математике я не сильна, и голова болит.

– Десять двенадцатых, – мрачно подсказал я.

Уф!

Просто, твою мать, уф!

Мне в мае будет восемнадцать, а она еще целых десять месяцев останется шестнадцатилетней.

Вот так.

Беспонтово.

Ничего не выйдет.

План отстой, Джонни.

– А парень у тебя есть?

С хера ли я вообще ее об этом спрашиваю?

Придурок, ты почти на два года старше!

Она для тебя слишком маленькая.

Ты знаешь правила.

Не раскатывай губу.

– Нет, – ответила она и покраснела. – А у тебя?

– Нет, Шаннон, – усмехнулся я. – Парня у меня нет.

– Я не в том смысле… – Она вздохнула и смущенно закусила нижнюю губу. – Имела в виду…

– Знаю, что ты имела в виду, – сказал я. Улыбка так и перла из меня, пока я снова закидывал ей за ухо своевольную прядку. – Просто прикололся над тобой.

Она охнула.

– Охай, охай, – продолжал я ее дразнить.

– А ты… – тихо начала она, потом замолчала, посмотрела на свои колени, потом на меня. – А ты…

– Шаннон! – послышался испуганный женский голос, оборвав наш разговор. – Шаннон!

Я повернул голову и увидел высокую темноволосую женщину, спешившую к нам по коридору. Судя по животу, она была немножко беременна.

– Шаннон! – снова крикнула женщина, приближаясь к скамейке. – Что случилось?

– Мама, – хрипло сказала Шаннон, поворачиваясь к матери, – я в полном порядке.

От беременного живота ее матери мне стало не по себе. Я воспринял это как сигнал опасности и отвалил подальше от несовершеннолетней дочки.

Беременные заставляют меня нервничать, но совсем не настолько, насколько Шаннон «как река».

Я хотел вообще уйти, но меня приперла к стенке озверевшая мать-медведица.

– Что ты сделал с моей дочерью? – спросила она, тыча пальцем мне в плечо. – Чего молчишь? Смешно тебе было? Боже, ну почему дети настолько жестокие?

– Что… нет! – возразил я, подняв руки и отодвигаясь от нее. – Это был несчастный случай. Я не хотел причинять вред вашей дочери.

– Миссис Линч, – директор встал между разъяренной женщиной и мною, – нам лучше сесть и спокойно обо всем поговорить.

– Нет! – рявкнула миссис Линч – в голосе одни эмоции. – Вы заверили, что в вашей школе ничего подобного не случится. Но случилось, и в первый же день! – Она повернулась к дочери, и ее лицо исказилось от боли. – Шаннон, уже не знаю, как дальше с тобой быть, – продолжила она плачущим голосом. – Да, малыш, не знаю. Я думала, здесь у тебя все будет иначе.

– Мама, он не хотел меня обидеть, – заявила Шаннон, беря меня под защиту. Синие глаза глянули на меня и тут же обратились на мать. – Это и в самом деле был несчастный случай.

– Сколько раз я слышала от тебя эту фразу? – устало спросила мать. – Шаннон, нечего его выгораживать. Если этот парень издевался над тобой, так и скажи.

– Я не издевался, – возразил я.

– Не издевался он! – одновременно со мной выкрикнула Шаннон.

– А ты вообще заткнись, – прошипела ее мать, сильно пихнув меня в грудь. – Моя дочь может сама говорить за себя.

Скрипнув зубами, я сделал то, что она требовала: заткнулся.

– Это был просто несчастный случай, – повторила Шаннон. Она дерзко вскинула подбородок, хотя при этом держалась маленькой ручкой за больную голову. – Если бы он хотел поиздеваться надо мной, как думаешь, стал бы он мне помогать?

Слова дочери заставили женщину задуматься.

– Нет, – наконец согласилась она. – Думаю, не стал бы… Боже, а во что это ты вырядилась?

Шаннон глянула на себя, и ее щеки стали ярко-красными.

– Я упала с пригорка и порвала юбку, – сглотнув, пояснила она. – Джонни… он… короче, дал мне свою футболку, чтобы никто не видел моих… моих… моих трусов.

– Ага. Вот, – промямлил я. Достал из-за пояса шортов порванную юбку и показал ее матери. – Я… ну, в общем… юбка у нее порвалась.

Миссис Линч выхватила у меня юбку. Я попятился.

– Давай-ка разложим все по полочкам, – заявила женщина, попеременно глядя на Шаннон и на меня. В ее голубых глазах что-то забрезжило, но что именно пришло ей в голову – я был без понятия. – Значит, он опрокинул тебя на землю, сорвал с тебя одежду, а потом напялил вместо нее свою футболку?

Я вцепился руками в волосы, проклиная все на свете.

Когда мать Шаннон описала все так, это выглядело жесть как херово.

– Я не…

– Мама, он мне помогал, – выкрикнула Шаннон.

Она решила встать. Я, как последний придурок, кинулся на помощь и напоролся на злобный прищур ее матери.

Но не отступил.

Да пошли они все!

Час назад я видел, как эта девчонка валялась почти без сознания.

Я не мог рисковать.

– Мама, – вздохнула Шаннон, – он был на футбольной тренировке и попал в меня мячом…

– На тренировке по регби, – гордым голосом поправил ее мистер Туми. – Наш Джонни – лучший регбист, каких Томмен-колледж видел за пятьдесят лет.

Я выпучил глаза.

Сейчас было не время хвастаться моими достижениями и вообще говорить о регби.

– Честное слово, произошло досадное недоразумение, – добавил я, беспомощно пожимая плечами. – Я заплачу за порванную форму вашей дочери.

– Как прикажешь это понимать? – спросила миссис Линч.

Я нахмурился.

– А так, что я заплачу за ее форму, – медленно повторил я. – За юбку.

– И колготки, – встряла Шаннон.

– И за колготки. – Я улыбнулся ей, но тут же посерьезнел, наткнувшись на испепеляющий взгляд ее матери. – Возмещу все.

– Потому что у нас нет денег? – рявкнула миссис Линч. – Потому что я не в состоянии купить одежду своему ребенку?

– Нет, – ответил я, смущенный поведением этого человеческого инкубатора, объявившего мне тихую войну. – Потому что ее одежда порвалась по моей вине.

– Нет уж, Джонни, спасибо, – пропыхтела миссис Линч. – Моя дочь не нуждается в благотворительных подачках.

Черт!

Эта женщина что-то с чем-то.

Я сделал вторую попытку:

– Миссис Линч, я и не говорил, что она нуждается…

– Мама, прекрати, – застонала Шаннон, щеки которой сделались пунцовыми. – Он всего лишь старается быть конструктивным.

– Конструктивнее всего было бы не сшибать тебя мячом в первый день в школе, – упиралась миссис Линч.

Я едва не застонал.

Можно было не сомневаться: мне никогда не завоевать расположение этой женщины.

– Извините, – в сотый раз пробормотал я это идиотское слово.

Мистер Туми деликатно кашлянул:

– Джонни, по-моему, тебе самое время переодеться и пойти на урок.

Я облегченно вздохнул, радуясь возможности уйти и больше не видеть эту взбесившуюся тетку.

Пройдя несколько шагов, остановился в нерешительности.

Как поступить? Уйти и оставить Шаннон?

Или не уходить?

Вряд ли будет правильно, если я сейчас уйду.

В сомнениях я обернулся, но тут же услышал лающий приказ.

– Иди-иди, Джонни! – крикнула ее мать, тысяча в мою сторону пальцем.

И я ушел.