Читать книгу Слеза Небес. История о редком бриллианте - - Страница 1

Старая графиня Анна Тимофеевна Засельская нравом была не ангел, но ко мне она кажется благоволила. В ее доме мне не было вольготно, однако, несмотря на сиротство, я чувствовала себя защищенной от всяческих бурь и треволнений, свойственных моему положению. Когда графини не стало, ее племянницы, не задумываясь, выставили меня на улицу. Они и раньше не скрывали недовольства моим присутствием и, если б были на своей воле, то давно уже указали бы мне на дверь.

Анна Тимофееввна не обращала ни малейшего внимания на ропот племянниц. Иногда мне казалось, она поддразнивает их. Я замечала как графиня посмеивалась в усы, когда Олимпиада Васильевна или Гликерия Андроновна (они были сводными сестрами) заламывали руки, увидав, что очередной претендент косится в мою сторону. Хотя, право же, мне ни до одного из них и дела не было. Выгодное замужество вовсе не заботило меня. Хотя, может быть напрасно. Прояви я благоразумие, не пришлось бы думать, куда податься после смерти старой графини. Впрочем, когда же юности была свойственна предусмотрительность?

Оказавшись за воротами с небольшим чемоданчиком в одной руке и со шляпной картонкой в другой, я не стала осматриваться по сторонам. Улицу с затейливым названием Воронцово Поле я знала, как свои пять пальцев. Утопающие в садах особняки являлись моему взору ежедневно, с тех самых пор, как Анна Тимофеевна согласилась заботиться о бедняжке дальней родственнице, в одночасье оставшейся без родителей.

Увы, теперь обо мне заботиться некому. Придется искать квартиру и какую-нибудь службу, ведь моих сбережений хватит не надолго. Благодетельница моя не была щедра, так как лишних средств не имела. Зато ей удалось выхлопотать для меня кое-какую пенсию, которую она откладывала, дабы хоть отчасти обеспечить мое будущее. Однако эти деньги лежали в банке, и до совершеннолетия мне рассчитывать на них не приходилось. Как впрочем и на наследство…

От Анны Тимофеевны я знала, что она собиралась оставить мне небольшую сумму, но зачитывая завещание, душеприказчик не произнес ни слова обо мне, Ангелине Звягинцевой, внучатой племяннице мужа Анны Тимофеевны, в общем-то, седьмой воде на киселе. Что ж, может быть графиня Засельская передумала оставлять мне наследство. Может быть, но мне почему-то казалось, что тут не обошлось без злого умысла со стороны племянниц графини.

Так или иначе, я надеялась на другое богатство. Анна Тимофеевна неплохо позаботилась о моем образовании. Я хорошо говорю по-французски, немного хуже, но тоже неплохо по-английски и по-немецки. Я бегло музицирую, хорошо рисую, вышиваю крестиком и гладью, умею варить варенье и владею, по меньшей мере, дюжиной секретов, которые пристало знать всякой благовоспитанной барышне. Самая подходящая кандидатура в гувернантки для отпрысков благородного семейства. Контора по найму находилось на соседней улице. И вот я уже бодро шагала в направлении сего заведения.

В заведении ко мне отнеслись хорошо. И даже благосклонно. Однако запросили рекомендации, коих у меня, само собой, не могло быть. Дама, что занималась экзаменацией претенденток, озадаченно покачала головой. Сие означало: «что же мне с вами делать?». Так качала головой старая графиня, когда хорошая карта к ней не шла. Мы часто по вечерам играли с ней в карты. Дама была довольна моими познаниями, но отсутствие рекомендаций ставило ее в тупик, как, впрочем, и мой возраст. Той весной мне исполнилось двадцать лет.

По лицу дамы было видно, что ее терзают сомнения. Она морщила лоб и опускала глаза. Она вошла в мое жалкое положение, и ей не хватало духу мне отказать. Она подыскивала слова утешения и, тем самым, тянула время. Это меня и спасло. Потому что, пока дама-экзаменаторша набиралась решимости, заведение посетила другая дама. Ее внешность и манеры не оставляли сомнений в том, что она пришла сюда вовсе не для того, чтобы наниматься на работу. Отнюдь нет. Она была здесь для того чтобы найти себе компаньонку.

Несмотря на высокий рост и обширные формы, посетительница легко переступила порог заведения и пружинистой походкой проследовала дальше. Рядом с ней бежала шустрая такса, а позади, в качестве эскорта, тащился средних лет пузатый господин на тоненьких ножках. Любезная улыбочка и подобострастный взгляд, а также внушительных размеров кружевной зонтик дамы, который он бережно держал в руках, позволяли предположить, что господин находится в ранге личного секретаря.

– Приостановись, Валентин, – обратилась посетительница к таксе, – мы пришли.

Только после этого она окинула взглядом помещение и изволила увидеть даму-экаменаторшу и меня.

      Обе мы поднялись со стульев и присели в реверансе. Валентина это очень заинтересовало. Он тотчас подбежал ко мне и, закусив подол платья, потянул его на себя.

– Смотрите! Какая прелесть, – дама-посетительница огласила комнату низким утробным голосом. – Валентин! Ты сделал отличный выбор! Матвеич! Немедленно уладь все дела. У нас мало времени.

Говоря это, дама указала на меня, и мне подумалось, что она должна произнести «заверните» или « заверните в розовую бумагу и перевяжите ленточкой» или может быть «золотой ленточкой». Ну, или что-то в этом духе. Однако ничего подобного не прозвучало. Этот жест был лишь сигналом Матвеичу, который сразу все понял и засеменил к конторке дамы-экзаменаторши.

В это самое время дама-посетительница подошла совсем близко и положила свою пухлую руку мне на плечо. Глаза ее горели озорством и удалью, а от внушительной фигуры веяло надежностью и спокойствием.

– Я вас узнала, милочка! Я знаю все. Представьте, я слышала вашу историю, но не ожидала такой удачи! Я беру вас! Мне очень нужна помощница!

Тут только я вспомнила, что видела ее в театре. Анна Тимофеевна что-то даже рассказывала о ней, но вот припомнить имени я не могла. То ли Аделаида, то ли Олимпиада….. Но я точно помнила, что она купчиха и жутко богатая.

– Простите, сударыня, я не была вам представлена,– смущенно проговорила я, понимая, что выдерживать молчание дольше вовсе неприлично.

– Ах, да, милочка, я совсем не помню, как вас зовут! Мы с графиней Анной Тимофеевной так и не повидались перед ее кончиной. Бедное-бедное дитя! Я слышала, что ваши кузины вовсе не жалуют вас, но выгнать из дома истинного ангела…Так как ваше имя?

– Ангелина.

– Ну, я же говорю, ангел! Валентин! Тебе не откажешь в наличии хорошего вкуса. Посмотрите, милочка, как он заинтересовался вашим туалетом.

Собака и правда играла оборкой, отодранной от моего платья и совершенно не обращала на хозяйку внимания.

– Деточка! Вы можете называть меня просто Марфа Самсоновна! К чему церемонии? Матвеич, ты все уладил?

Радостный Матвеич прогалопировал к нам и, галантнейшим образом поклонившись, доложил, что тут, дескать и улаживать-то нечего. Дело совсем простое и дама-экзаменаторша, она же дама-смотрительница данного заведения вовсе не имеет ничего против того, чтобы молоденькая воспитанница ныне покойной графини Засельской поступила на службу в дом купцов Тулумбасовых в качестве компаньонки супруги главы семейства.

Вот так и началась моя другая жизнь.