Читать книгу Трактир дважды брошенной попаданки - - Страница 7

Ночью меня никто не беспокоил – ни слуги, ни Малакон, признавший жену непригодной.

Утро выдалось на редкость приятным. Чопорная дама (та самая, похожая на Жабу Иннокентьевну, только с перламутровыми серёжками) ушла со двора лишь с первыми лучами солнца. Надеюсь, она устроит Малакончику разборки.

Часов в девять, по моему личному мироощущению (не знаю, изобрели ли часы в этом королевстве), в дверь постучали. На пороге появился тощий слуга с лицом, как у недоедающего кролика.

– Милорд приказал отвезти вас в ваш новый дом, – пролепетал он, глядя не на меня, а куда-то в район моих щиколоток.

– А сам-то не проводит? – спросила я.

– Милорд… занят, – пробормотал слуга, всё так же глядя в пол.

– О, какая жалость, – сказала я без тени сожаления.

Небось считает украденные у Сильвантии денежки. Или, может, пишет мемуары: «Как я женился и сразу развелся – практическое руководство для тщеславных графов».

Слуга положил на кресло тюк и вышел, будто боялся, что я вдруг потребую чаю с бутербродами и справки о моём новом статусе.

Внутри оказалось простенькое серое платье – такого цвета, что даже тень от него выглядела уныло. Да уж, небогатые отступные. Любезный супруг, видимо, решил, что для бывшей жены и так сойдёт – всё равно она теперь не в обществе, а в трактире, где главный критерий моды – отсутствие дыр в штанах.

Кстати, интересно: а я уже бывшая? Или развод нам ещё предстоит оформить? Надо бы узнать, какие законы в этом мире.

На завтрак мне кухарка принесла тарелку каши. Похоже, она сделала это тайком от супруга – и подсунула узелок с сухариками.

– Хоть поешь, дитятко, – шепнула она с такой жалостью.

Меня вывели на задний двор и посадили в телегу, запряжённую парой лошадей, которые, судя по их взгляду, давно мечтали уйти в отставку. Рядом поставили сундук, обтянутый потрескавшейся кожей.

– Ваши вещи, миледи, – пробормотал слуга.

Понятно. Малакоша не хочет привлекать внимание богатых соседей к моему отъезду. Какая-то бедная служанка куда-то поехала на телеге.

Слуга сел рядом, и мы выехали.

– Далеко ехать? – спросила я.

– Нет, миледи. Всего полчаса ходу.

Очаровательно. Буду жить поблизости от любезного супруга, давшего мне отставку прямо на свадебном пиру. Как в старом анекдоте: «Женился – и сразу в отпуск. Без жены».

Телега покатила по булыжной мостовой, и я стала рассматривать город, как туристка.

Сначала мы проехали богатый квартал. Тут всё сверкало: резные ворота с гербами, высокие окна с цветными витражами, фонтаны. На балконах дамы в шелках лениво помахивали веерами и прихлёбывали утренний чай.

Потом пошли дома попроще – видать, там жили ремесленники, мелкие чиновники и те, кто ещё не разорился окончательно. Тут дома были с черепичными крышами и аккуратными окошками. Из подворотен доносился запах свежего хлеба, звон кузнеца и детский смех – всё как в рекламе «Счастливой жизни за три медяка в день».

Люди здесь смотрели на телегу без интереса – не аристократы, не нищие, просто проезжают. Ничего нового.

А потом… потом начался бедный квартал.

Дома здесь стояли криво, будто их строили ночью, вслепую, под диктовку пьяного архитектора. Крыши – из тряпок и дранки, заборы – из старых досок. Воздух пах дымом и гнилой капустой.

Телега остановилась возле отдельно стоящего домика.

– Мы приехали, миледи, – сказал слуга.

Двухэтажный, с покосившейся лесенкой и вывеской, на которой когда-то была нарисована улитка. Теперь от неё остался лишь силуэт – остальное съела ржавчина, время и, возможно, уничтожили местные дети.

– Это… мой трактир? – спросила я, не веря глазам. – Или это музей неудавшихся предприятий?

– Так точно, – кивнул слуга, доставая из кармана большой железный ключ, весь в бурых пятнах ржавчины. – Три года не работал. Последний хозяин… эээ… уехал. Внезапно.

– Уехал? – прищурилась я. – Куда же?

Слуга промолчал, а его губы шевелились, словно пытались пробормотать что-то неприличное.

Дверь скрипнула, пахнуло плесенью, затхлым пивом и чем-то, что, вероятно, когда-то было мясом.

Я переступила порог. Внутри царил хаос.

Столы были перевернуты, стулья сломаны, на полу – слой грязи приличной толщины. Скамьи покосились. За стойкой бармена стоял пустой бочонок, а на полке – несколько кружек, покрытых паутиной. В углу кто-то (или что-то) устроило гнездо из тряпок и костей.

Из кухни доносился странный шорох – то ли крысы, то ли духи бывших поваров.

– А где спальня? – спросила я.

– Наверху, миледи. Но… лестница шатается. И крыша протекает.

– Прекрасно, – сказала я. – Просто рай для аллергиков, брошенных жён и любителей экстремального туризма.

Я прошла дальше. На стене висел портрет какого-то мужчины в фартуке – видимо, прежний хозяин. Глаза у него были добрые, но на картине кто-то нарисовал усы углём – видимо, чтобы придать ему вид человека, который знал толк в жизни… и в долгах.

– Вернёмся к нашим баранам, – сказала я.

Слуга дернулся и стал оглядываться в поисках баранов, видать решил, что они тут от беспорядка вместе с крысами завелись.

– Я про других баранов, – пояснила я. – Про прежнего владельца. Что с ним случилось-то? Чего тайну из этого делать?!

– Ничего не тайну, – ответил слуга. – Просто… задолжал милорду и не смог выплатить долг. Милорд купил трактир за гроши. А хозяин прежний не выдержал такого потрясения.

– И? – я приподняла бровь.

– И уехал, – опустив глаза, сказал слуга.

– Ладно, – сказала я. – Оставь сундук. И передай милорду… спасибо. Скажи, что я очень тронута его щедростью.

Слуга кивнул, быстро развернулся и ушёл, будто боялся, что я передумаю и велю ему остаться чистить полы.

Когда телега скрылась за поворотом, я осталась одна.

Я подошла к барной стойке, смахнула паутину с одной кружки и подняла её.

– Ну что ж, «Золотая Улитка», – сказала я. – Добро пожаловать в новую эпоху.

Первым делом – найти метлу.

Вторым – выгнать крыс.

Третьим – написать новое меню.

А четвёртым… разберусь с разлюбезным супругом Малакошенькой.

Потому что если он думает, что отправил меня в ссылку – он ошибся.

Он отправил меня в бизнес.

А в бизнесе, как известно, не прощают даже графам.