Читать книгу Трактир дважды брошенной попаданки - - Страница 9

Теперь, когда зал и кухня перестали напоминать помойку после апокалипсиса, я решила: пора переходить от «вымести» к «отмыть». Уйдут неприятные запахи, пока еще витавшие в этих стенах. А тогда можно будет заполнить все вокруг приятными запахами вкусной еды.

Сначала отправилась на поиски воды. Задний двор буйно зарос разнообразными представителями фауны. Среди этого зелёного хаоса я с радостью узнала мяту, душицу и мать-и-мачеху – травы, с которыми заваривала чай в прошлой жизни. И множество других трав. Меня это порадовало, я смогу побаловать гостей вкусным чаем.

А это важно!

Мой чай хвалила даже Жаба Иннокентьевна!

Прорвавшись сквозь лианоподобные заросли (и чуть не угодив ногой в кротовую нору), я наткнулась на колодец. Целый! Рабочий! И даже с ведром! Никто не стащил – видимо, местные воры обладали чувством такта… А может просто не смогли разыскать его в этих зарослях.

Вода оказалась такой чистой и холодной, что после первого глотка захотелось заплакать от благодарности. Я присела на большой плоский камень и развернула свёрток, подаренный кухаркой. Желудок тут же отозвался жалобным бульканьем.

Две чашки воды с сухариками – мой сегодняшний обед. Скудно, но могло и этого не быть.

Жалко одноухую кошку – Ушанку, как я её мысленно окрестила – я пока ничего не могла предложить. Она смотрела на меня печальными глазами, несколько раз мяукнула с интонацией: «Ну? Где мои сливки?», но когда окончательно поняла, что кормить её не будут, смиренно развалилась рядом.

– Ушанка, потерпи немного, – сказала я, почесав её за ухом. – Я раздобуду для тебя вкусную еду. Может, даже рыбу.

Она прищурилась. Мяукнула и развалилась поудобней.

Когда с обедом было покончено, я набрала полное ведро воды и вернулась в дом.

Разожгла огонь в очаге – о чудо! – спички лежали прямо возле решётки, завёрнутые в тряпицу. Нагрела воду, перелила в корыто, найденное в чулане под лестницей.

Поискала что-нибудь мыльное – не нашла. Ни кусочка мыла, ни порошка. Наверняка ведь чем-то мыли-стирали в этом мире, вот только я никак не могла сообразить, как можно изготовить мыльные средства. Ладно, горячая вода – это уже победа.

Подхватила самую чистую тряпку, какая только нашлась. А точнее – не совсем тряпку. Когда-то это был поварской колпак, белоснежный и гордый, а теперь – скромный, но надёжный инструмент уборки.

Сначала взялась за кухню. Отмыла все полки – и обнаружила, что под слоем пыли они сделаны из вишнёвого дерева! Кто бы мог подумать – в этом убогом трактире такие изыски.

Особое внимание уделила супер-пупер кухонному агрегату. Стёрла сажу с камней, вычистила решётку, отполировала цепь, пока та не засверкала, как ожерелье королевы на балу.

Потом перешла в зал.

Три столика, четыре стула и две скамьи – это все, что оказалось еще пригодным для использования. Вероятно, потому что они в отличие от прочей мебеи были сделаны из дуба. Дуб не гнил, не трескался, а лишь покрылся патиной времени. Когда я отмыла их горячей водой и натёрла сухой тряпкой, они заиграли тёплым светом.

Стойка бармена поддавалась сложнее. На ней было великое множество пятен: вино, эль, жир, воск. Одно пятно, круглое и тёмное, явно оставил котёл, который стоял здесь так долго, что врос в дерево. Я долго скребла его щёткой, откидывая назад пряди волос.

Всю остальную мебель – вернее, то, что когда-то было мебелью, а теперь напоминало арт-объект, я сложила в кучу хлама за порогом. Куча получилась весьма приличная: два стула без ножек, стол с дырой посередине, и дверца от шкафа.

А дальше – окна.

На многих из них стекла оказались целыми! Не все, конечно – одно было заклеено пергаментом (видимо, вместо стекла), другое – треснуто по диагонали, но большинство держались. Правда, хранили на себе всевозможные отпечатки: грязные ладони, пятна еды, жира, копоти и каких-то неопознанных жидкостей.

Я мыла их с таким усердием, что даже Ушанка подошла и с интересом наблюдала, как я, стоя на шаткой табуретке, вытираю стекло.

Полы я скребла щёткой, найденной в том же чулане. Щетина у неё была такая жёсткая, что, кажется, ею можно было не только мыть доски, но и выцарапывать имена врагов на камне.

Стены и пол я отмывала до глубокой ночи. Найденные в чуланчике огрызки свечей я воткнула в подсвечники (один из них оказался глиняным, в форме улитки – видимо, фирменный стиль заведения) и зажгла. Они освещали мой нелёгкий труд мягким, дрожащим светом.

Старые пятна сопротивлялись, как должники перед сборщиком налогов. Но моё стремление навести чистоту было неубиваемым.

Я терла, скребла, скоблила. Избавлялась от паутины, обильно развешанной по углам и стенам. Размачивала пятна кипятком, соскабливала капли засохшего воска, их тут было великое множество.

К полуночи трактир преобразился. Не до блеска, конечно – не до дворцового сияния. Но теперь здесь можно было готовить.

Я села на стул у очага, уставшая, но довольная. Ушанка устроилась у ног, мурлыча. На ужин – ещё чашка холодной воды и несколько сухариков. Правильное диетическое питание.

– Ну что, – сказала я, глядя на чистые столы, сверкающие окна и расставленные столики, – завтра перемою посуду и откроем трактир.

– Мяу! – красноречиво сказала Ушанка.

– Сама знаю, что мяу, – вздохнула я. – Но тянуть нам нельзя, если не откроемся, ноги протянем от голода.

– Мяу! – красноречиво повторила Ушанка.

Всё верно. Еды у нас никакой не было. Ни для гостей, ни даже для нас самих. Но у меня была идея.

А как известно, все начинается с идей!