Читать книгу Другая сторона - - Страница 5

Вступительные испытания. Именно так это событие громогласно называли служители академии, хотя на деле оно представляло собой обычную проверку сил и навыков новичков. Только по его итогам можно было определить род оружия, чтобы в дальнейшем развивать необходимые качества. Для Энтони этот день был особенно волнительным: он даже не представлял, к чему лежала его душа и в каком направлении ему предстояло двигаться.

Плац академии кипел, словно муравейник, потревоженный палкой. В воздухе висел звон стали, хлопки тетивы, резкие команды инструкторов и одобрительные возгласы. Кто-то на соседней площадке метко всадил стрелу в самую середину соломенной мишени, и его похлопали по плечу. Другой, ловко орудуя тренировочным мечом, отбивал атаки напарника; сталь гулко стучала о сталь. Энтони чувствовал себя чужим на этом празднике силы и ловкости.

Сначала он решил попробовать себя в качестве лекаря. Хотя его мать была деревенским целителем, сам Энтони никогда не создавал снадобий – лишь изредка помогал собирать травы и наблюдал за её искусными руками, смешивающими целебные настои. Однако простое наблюдение – не то же самое, что практическое применение знаний.

Стол был завален пучками трав, ступками, мензурками и глиняными горшочками. Запах шалфея, мяты и полыни ударил в нос, и на мгновение Энтони перенёсся домой, к матери. Он видел её руки – ловкие и уверенные, растирающие корни в мелкую пыль, – её спокойную улыбку, когда она капала настойку на язык плачущему ребёнку.

– Запомни, Энтони, – слышался её голос, – самое главное – это точность. Лишняя щепотка может навредить, недобранная – не помочь.

Приступая к своему первому заданию, Энтони старался вспомнить всё, что видел у матери: знание трав, их свойства, важность точной консистенции. Всё это требовало большой внимательности и аккуратности. Сначала он взялся за дело с рвением и лёгким волнением. Но вскоре выяснилось, что руки дрожат, когда он пытается смешивать ингредиенты, глаза путаются, стараясь различить одну траву от другой, а ум упорно отказывается воспринимать знания, которые он так старательно впихивал в себя. Вместо тонкого аромата ромашки в ноздри ударил едкий дым сгоревшего дома. Вместо уверенности – леденящая пустота. Он перепутал корни, насыпал слишком много горькой полыни. Смесь получилась комковатой и неоднородной. Инструктор – пожилой мужчина с умными, усталыми глазами – молча вздохнул и покачал головой.

С отчаянием в сердце Энтони понял, что, несмотря на все старания, лечение – не его призвание. Лекаря из него не выйдет. Он отошёл от стола, смывая с пальцев зеленоватую жижу. Он не смог сохранить даже это – последнюю крупицу её наследия. Боль от неудачи побуждала сомневаться в себе, но он знал, что впереди – новые испытания, и какая-то из ролей ему обязательно подойдёт.

Следующим этапом была стрельба из лука – испытание, нависшее над Энтони как тень и с каждой минутой казавшееся всё более устрашающим. В глубине души он знал, что охота не была его стезёй. Его семья в основном собирала плоды и ловила озёрную рыбу. Мясо на их столе появлялось лишь по особым дням, и Энтони мечтал с гордостью принести домой трофей настоящей охоты. Но мечты оставались мечтами.

Деревянная основа лука была тяжёлой и неудобной в его хрупких руках. Тетива, тугая, как струна, впивалась в пальцы, а мышцы плеча горели огнём после пяти секунд натяжения. Он медленно подошёл к линии стрельбы, но потерпел неудачу уже вначале. Слабые руки едва держали лук, а попытка натянуть тетиву вызвала сильное напряжение. Боясь стать объектом насмешек, он с трудом выпустил стрелу, которая с глухим стуком упала в нескольких шагах от мишени. Рядом коренастый парень одним плавным движением отправил стрелу в «яблочко», и его друзья радостно заулюлюкали. В душе Энтони затаилась горечь – вновь провал. Он молча положил лук на место. Горечь во рту была вкусом полного поражения.

Следующим испытанием было владение мечом. Взять в руки меч – это была не просто физическая задача, но и проверка характера. Энтони встал перед деревянным манекеном, держа в руках гладкую рукоять, которая казалась ему чужой. Он сосредоточился, вглядываясь в неподвижное, безжизненное лицо манекена. Собрался с духом, поднял меч над головой для рубящего удара – базового, простого. Мускулы дрогнули. Меч пошёл по дуге слишком медленно, неуклюже. Лезвие со слабым шлепком коснулось плеча манекена и соскользнуло вниз, не оставив и царапины. Ни мощи, ни точности. Только жалкая демонстрация немощи.

Второй удар – горизонтальный, в корпус. Энтони рванул клинок сбоку. Меч завизжал в воздухе, но рука не успела за импульсом. Удар пришёлся плашмя, глухо бухнув, но не врезавшись. Манекен лишь слегка качнулся. Третий удар – колющий. Он ткнул остриём вперёд. Клинок дрогнул, отклонился, едва царапнув дерево. Каждое движение было борьбой с весом стали, с предательской дрожью в запястьях, с нарастающим отчаянием. Свист клинка мимо цели звучал насмешкой, эхом его собственного бессилия. Он бил снова и снова – слабее, неувереннее. Руки наливались свинцовой усталостью, дыхание сбивалось. Пустота внутри росла с каждым жалким стуком.

Рядом, на соседнем секторе, высокий широкоплечий парень с карими глазами, горящими вызовом, и чёрными, коротко остриженными волосами обрушил на свой манекен град ударов. Его меч свистел в воздухе, рубя, коля, отбивая – движения были резкими, мощными, отточенными. Деревянная голова манекена с треском отлетела, а туловище треснуло по швам. Он стоял, тяжело дыша, пот стекал по его шее, но на лице сияла победоносная ухмылка.

Инструктор хлопнул его по плечу:

– Отлично, Рейк! Сила, напор! Вот это я понимаю – мечник! Именно такие бойцы нужны королевству.

Взгляд Рейка, полный самодовольства, скользнул по окружающим, ловя восхищённые или завистливые взгляды. И тут он увидел Энтони. Увидел его потупившийся взгляд, худощавую фигуру, дрожащие руки, ещё помнящие позорное падение меча. Увидел саму ауру неудачи, витавшую над ним.

Преисполненный презрения и внезапного гнева от одного вида такого «неудачника» в стенах Академии, Рейк громко, на весь плац, крикнул:

– Ха! И таких хлюпиков берут в Академию? Смотрите все! – он театрально указал пальцем на Энтони. – Он и меч-то удержать не может! Как он противников собирается рубить? Палкой пугать? Или надеется, что они сдохнут со смеху, глядя на него?

Хохот, громкий и унизительный, прокатился по части плаца. Наставники сдержанно усмехнулись или отвернулись. Рейк, довольный эффектом, сделал несколько шагов в сторону Энтони. Он был выше, шире в плечах, его тень накрыла парня, как могильная плита.

– Тебе бы в прачки, щенок, – продолжил он, уже в упор, его голос был низким и ядовитым. – Или травы рвать, как баба. Тут место для воинов, а не для костей, обтянутых кожей. – Он нарочито медленно оглядел Энтони с ног до головы, его взгляд был как плевок. – Королевство защищать? Да ты позорище!

Рейк намеренно задел Энтони плечом, когда проходил мимо, едва не сбив его с ног. Энтони едва устоял, чувствуя, как по щекам пылает пожар стыда, а внутри всё сжимается от беспомощной ярости. Он не мог ответить. Слова застревали в горле комом, тело отказывалось повиноваться, кроме как сжимать кулаки до хруста в костяшках. Он мог только стоять, опустив голову, глотая пыль унижения под смешки приспешников Рейка и равнодушные взгляды остальных.

Он понимал, что провалил все испытания, и горечь поражения заполнила его сердце. Но, до глубины души осознавая, что это всего лишь одна битва в долгой войне, Энтони взял себя в руки. Он был полон решимости развиваться и улучшать свои навыки, несмотря на все препятствия.

В конце концов ему присвоили ранг мечника. Видимо, сам факт, что он смог поднять меч, сочли единственным достижением. Он сжал деревянную табличку с номером отряда так, что щепки впились в ладонь. Это было не достижение. Это была насмешка. Но даже насмешка – это хоть что-то. Значит, он кому-то нужен. Хотя бы для галочки. Слабейший. Дохляк. Пустое место. Прозвища липли к нему, как смола, едва он вышел за ворота плаца. Он оказался на дне социального болота Академии. И это был лишь первый день ада.

По распределению его согласился принять только Шестой отряд стражей. «Согласился» звучало как «смилостивились». Шептались, что другие командиры отказались наотрез. Лишь Шестой не стал очень уж возражать.

«Предвестие унижений? Или просто свалка для неудачников?» – подумал Энтони, подходя к двери штаб-квартиры. Старая деревянная дверь с аккуратно выведенной цифрой «VI» в самом конце тёмного, сырого коридора скрипнула под его нажимом, открывая путь во мрак внутри. Стены комнаты были окутаны полумраком, только слабые лучи света проникали через щели закрытых окон, и эти лучи начинали наполняться призраками его прошлого.

Каждый шаг отдавался эхом в огромном зале. Тишина, которая висела в воздухе, была гнетущей. Это место напомнило ему камеру, где его держали работорговцы. Вспомнились холодные камни стен, страх и отчаяние, которые казались бездонными. Энтони слегка вздрогнул, борясь с нахлынувшими воспоминаниями. Ему предстояло пройти через осуждение и недовольство тех, кто мог вынести решающую оценку. Он был готов к презрительным взглядам, к грубым словам и испытаниям. Но больше всего он боялся разочаровать самого себя.

– Тут есть кто-нибудь?.. Я Энтони Лайт, направлен на обучение и прохождение службы в вашем отряде, – Энтони совладал с нервами и заставил себя говорить чётко и уверенно, хотя сердце бешено колотилось.

Из темноты возник силуэт, медленно идущий к нему. Высокий парень крепкого телосложения вышел на свет. Его плечи были шире дверного проёма, руки, толщиной с добрую ветчину, казалось, могли согнуть подкову голыми пальцами, а суровое выражение лица не предвещало ничего хорошего. Чёрные, как тьма, волосы лишь усиливали устрашающий образ.

– Энтони? – прозвучал громогласный и насмешливый голос. – Так это ты тот дохляк, что попал к нам? – Он сделал шаг ближе, заслоняя свет. – А ты уверен, что справишься? Или надеешься на особое отношение?

В этот момент из глубины комнаты донёсся другой голос:

– Годвин, прекращай пугать новенького. Лучше открой ставни.

Здоровяк слегка поморщился, но, не говоря ни слова, направился к окну и открыл ставни. Яркий солнечный свет залил помещение, освещая каждый его угол. Энтони моргнул, привыкая к свету, и впервые смог полностью рассмотреть комнату. Это было просторное помещение с высокими потолками. Стены украшали доспехи и мечи, создавая атмосферу дисциплины и мощи. В центре стоял длинный стол, уставленный картами и планами, свидетельствующими о важных тактических совещаниях. Большой камин с прогоревшими дровами придавал уют и теплоту этому суровому месту.

В углу комнаты Энтони заметил группу людей, сидящих у второго стола, заваленного пустыми бутылками. Некоторые из них лежали на полу, явно в полудрёме, создавая впечатление абсолютного хаоса.

«Так это же алкоголики», – подумал Энтони, наблюдая, как они медленно поднимаются, гремя бутылками и роняя их на пол.

Один из них подошёл к Энтони, протягивая руку.

– Привет, Энтони. Меня зовут Артур Редверс. Я командир шестого отряда стражей.

Перед Энтони стоял молодой парень лет двадцати, высокий и крепкого телосложения. Его благородные черты лица и голубые глаза излучали позитив и решимость. В его взгляде не было и следа презрения или насмешки – только дружелюбие и уважение. Это было настолько неожиданно, что Энтони почти растерялся, но тут же взял себя в руки, крепко пожимая протянутую руку.

Взгляд Артура был проницателен, но в то же время полон тепла, словно он видел тебя насквозь, но всё равно хотел помочь. Его улыбка, наполненная оптимизмом, озаряла комнату, как луч солнца, пробивающийся сквозь густые облака.

– Присаживайся, – спокойно предложил он, указывая на стол и усаживаясь сам. – Познакомимся. Тот парень, что встретил тебя у двери, – это Годвин, наш силач.

Энтони непроизвольно бросил взгляд на Годвина. Тот стоял в углу, не сводя с новичка своих стальных глаз, и одной рукой, без видимого усилия, поднимал тяжёлую чугунную гантелю, которую Энтони не сдвинул бы с места. От этого спокойного демонстративного взгляда по спине парня пробежали мурашки, и он торопливо отвёл глаза.

– Не переживай, – сказал Артур с лёгкой, доброжелательной ухмылкой, уловив его тревогу. – Это только с виду он такой грозный. На самом деле Годвин – ещё тот добряк, хоть и выглядит сурово.

– А это, – Артур кивнул в сторону второго стола, где у окна, закинув ноги в потрёпанных сапогах прямо на заваленный стол, сидела девушка. Она невозмутимо допивала остатки мутной жидкости из стеклянной бутылки, даже не повернув головы в сторону новичка. Закончив, она, не глядя, резким движением запястья швырнула пробку через всю комнату. Та со звоном угодила точно в пустое ведро для мусора. Чёрные волосы, собранные в небрежный хвост, резкие, волевые черты лица, загорелая кожа, мускулистое телосложение, видимое даже сквозь мешковатую форму. – …Оливия. Наша лучница. И… – Артур понизил голос до полушёпота, наклонившись к Энтони, – …младшая сестра Годвина. Поэтому совет: не пытайся с ней флиртовать. Ну, или хотя бы не делай этого при нём. Если, конечно, жизнь дорога.

Энтони посмотрел на Оливию. Её взгляд, скользнувший мимо него, был холодным, оценивающим, без интереса. Он тут же перевёл взгляд на Годвина. Тот, казалось, уже мысленно разрывал его на части. Энтони быстро опустил глаза на стол.

– Наши мечники, – Артур обвёл рукой окружающих. На противоположной стороне комнаты, за вторым столом, сидели трое молодых парней, которые, неохотно пробуждённые, выглядели так, словно спорили во сне о том, стоит ли им вообще вставать. Каждый был похож на другого: ясные карие глаза, непослушные каштановые волосы, торчащие в разные стороны, и лёгкая щетина на щеках, придававшая их лицам взрослый вид. У них даже манера сидеть и смотреть была схожей, будто они всю жизнь провели бок о бок. С первого взгляда можно было подумать, что они кровные братья.

Они синхронно, с одинаково сонным выражением лиц, зевнули.

– Роберт, – проговорил Артур, указывая на первого. Тот лениво поднял руку, не спеша отвлекаясь от внутренних размышлений. – Следующий – Томас, – едва уловив своё имя, он сделал то же движение, глядя при этом словно сквозь всех собравшихся. – Генри, – закончил Артур, и третий, явно не сильно отличавшийся от товарищей, также поднял руку, чуть качнувшись.

Но не только мечники привлекали внимание Артура. Его голос стал воодушевлённее, когда он перешёл к следующему представлению:

– И, конечно же, мозг отряда, возможно, умнейший человек всего королевства – наш лекарь Вальтер.

Движение руки Артура замерло над телом, лежащим почти без сознания на полу возле стола. Парень выглядел так, словно потерял сознание от избытка мыслей. На вид ему было едва двадцать лет, телосложение худощавое, кожа бледная, светлые волосы чуть заворачивались на кончиках. Очки в квадратной оправе, сползшие на лоб, свидетельствовали о недавнем теоретическом споре, который, судя по всему, завершился тяжёлым поражением для Вальтера. Он что-то бормотал во сне:

– …нет, валериана не сочетается с чертополохом, ибо кислотность…

Энтони не мог скрыть скептицизма. Внутренний монолог бил ключом:

«Умнейший человек королевства? Груда мышц, чей взгляд внушает ужас. А его сестра? Взгляни на неё – и смерть от её брата-психопата становится гарантированной. Мечники, которые, судя по виду, не имеют понятия, где находятся. И этим Артур гордится?»

Энтони оглядел собравшихся, словно древний философ, впервые увидевший общество с его недостатками. Все они с настороженной апатией продолжали свои дела. Лишь Артур, сидящий напротив, не утратил оптимизма. С широкой, открытой улыбкой он промолвил почти нежно, убеждённый в искренности своих слов, словно включая всех в нечто большее, чем просто группа людей:

– Добро пожаловать в семью.