Читать книгу Где заканчивается человек - - Страница 5

Америка любит тех, кто умеет улыбаться и стрелять одной и той же рукой.

Аль Капоне умел.

Я только учился.

Я ехал в Чикаго в феврале 1929 года.

Поезд «20th Century Limited» шёл через всю страну, как корабль сквозь туман. За окном – бескрайние поля, занесённые снегом. Внутри – тепло, виски в хрустальном бокале, и трое парней за спиной, готовых умереть за меня.

Виктор остался в Нью-Йорке.

– Ты едешь не на войну, – сказал он. – А на поклон. Не бери с собой стволы. Это – признак слабости.

Но я всё равно спрятал «кольт» в чемодане.

Не из страха.

А на случай, если Капоне решит, что русские – слишком гордые гости.

Чикаго встретил меня дымом и ледяным ветром с озера.

Город пах углём, кровью и деньгами.

Меня встретил человек по имени Фрэнк Нитти – худощавый, с глазами как у хищной птицы. Без лишних слов он повёл меня в «Lexington Hotel» – штаб-квартиру Капоне.

– Альф ждёт тебя к обеду, – сказал он, открывая дверь на десятом этаже. – Не опаздывай. Он не любит, когда его время стоит дешевле водки.

Комната была роскошной: паркет из красного дерева, бар из итальянского мрамора, картины в золочёных рамах. Но больше всего поразило тишина.

Ни одного охранника. Ни одного пистолета на виду.

Капоне стоял у окна, спиной ко мне. В пальто, без шляпы.

– Ты выше, чем я думал, – сказал он, не оборачиваясь. – И тише.

Он повернулся.

Лицо – мягкое, почти добродушное. Глаза – холодные, как лёд на Мичигане в январе.

– Присаживайся, Пётр Григорьевич. Или… как тебя там? Соколов?

У американцев не было такого понятия как отчество и по этому обращаться ко мне ему было довольно таки сложно

– Просто Пётр, – ответил я, садясь.

– Просто Пётр, – повторил он с улыбкой. – Который за два года построил империю из сахара и слёз. Восхищаюсь.

Обед подали немедленно: мидии, паста, жареный осьминог, и бутылка «Château Margaux 1911».

Мы ели молча. Потом он налил себе виски.

– Я знаю, зачем ты приехал, – сказал он. – Хочешь продавать мне своё вино. Но дело не в вине.

Ты хочешь, чтобы я *признал* тебя.

Я кивнул.

– В Нью-Йорке много банд. Но русских – нет. Не настоящих.

– А ты – настоящий?

– Я не ношу медальон с царём, – ответил я. – Не пью за «за веру и отечество». Я продаю то, что пьют. И убиваю тех, кто мешает. Это – не идеология. Это – бизнес.

Капоне рассмеялся. Громко, искренне.

– Вот почему мне нравятся русские! Вы не верите в Бога, но уважаете чёрта.

Он поднял бокал.

– Я беру твою водку. По три доллара за галлон. Но с условием.

– Слушаю.

– Ты не лезешь в мой район. И я – не в твой.

Но если кто-то тронет одного из нас – мы отвечаем вместе.

Понял?

– Понял.

– Тогда… за дружбу.

Мы выпили.

Но я знал: это не дружба.

Это – союз.

А союзы в нашем мире держатся не на словах.

А на страхе.

После обеда он повёл меня вниз – в подвал отеля.

Там, в полумраке, стояли десятки бочек.

– Это – моё золото, – сказал он. – Но твоё – чище. Почему?

– Потому что мы не экономим на дрожжах, – ответил я. – И на молчании.

Он кивнул.

– У тебя есть будущее, Пётр. Но будущее – опасная штука. Оно требует… жертв.

Я понял, что он имеет в виду.

– Моя жена ушла, – сказал я. – С сыном.

– Женщины не созданы для этой жизни, – вздохнул он. – Они хотят сады. А мы строим кладбища.