Читать книгу Счастливые мысли - - Страница 2

Город был построен в серых оттенках обмана. Стены домов казались бежевыми, но под вечным, низким небом они отдавали грязной, свинцовой синевой. Утро для Алекса всегда начиналось с неверия. Он не верил в новости, не верил в кофе, и уж точно не верил в то, что кто-то может быть по-настоящему счастлив.

Его цинизм родился из наблюдения. Все вокруг него жили по чужой, навязанной схеме. Их планы, их амбиции, их любовь – это были прогнозы, которые, как и прогнозы метеорологов, всегда оказывались фальшивыми. Обещали прояснение, но неизменно наступала слякоть.

Алекс видел их. Спешащие по тротуарам, уткнувшиеся в телефоны, говорящие громко и уверенно. Он классифицировал их как NPC (Non-Playable Characters). У них был ограниченный набор диалогов, предсказуемый маршрут от работы до дома и фальшивая мимика, которую они включали для социальных взаимодействий. Они были частью фона.

Он же, в свои двадцать с небольшим, ощущал себя единственным, кто видит провода, торчащие из-за кулис. Эта привилегия осознания была его проклятием. Она обеспечивала абсолютную отчужденность от мира. Он был ГЕРОЕМ, но в одиночной игре, где все остальные – просто декорации. Его единственной целью стало не присоединиться к ним, сохраняя свою сознательную боль как последнюю, высшую форму подлинности.

Одиночество для Алекса было не отсутствием компании, а абсолютной, гулкой пустотой внутри. Это не была депрессивная тоска, которую можно вылечить таблетками, вроде лирики. Это был метафизический вакуум, который не заполнялся ничем.

Чтобы не сойти с ума, он проводил ежедневный самоанализ. Он пришел к выводу, что его душа похожа на старый, заброшенный склад. И в один момент, он сознательно, с холодной жестокостью, разбил там окно и вставил в душу острый осколок стекла.

Он подпитывал боль. Ощущение острой, фантомной боли было для него единственным доказательством, что он еще жив, не сошел с ума. Что он не полностью слился с серым фоном. Если бы боль ушла, рана затянулась, он бы забылся, поверил в ложные прогнозы и стал таким же, как они. Он боялся этого забвения больше, чем смерти.

Его цинизм был его броней, созданной из тысячи подмеченных лжей и разочарований. Он был стражем своей души, и его оружием было – не прощать и не забывать. В его мире, где всё – ложь, боль была единственной правдой.

Вечером, сидя в баре, Алекс наблюдал за парой, которая громко смеялась.

«Они счастливы», – подумал он с отвращением. – «Или играют роль для остальных».

Он представлял свою жизнь как книгу. Жизнь, которую общество заставляло его читать. Но он сомневался в её заглавии. Оно должно было кричать о радости, успехе и светлом будущем. Но когда он читал содержание – он видел там только грязь, лицемерие и неизбежный, холодный конец. Мерзость.

Его реальная, мрачная история не соответствовала жанру. Это был не роман, а экзистенциальный триллер. Алекс ощущал, что его подлинное "Я" – это нелегальный, подложный текст, который система пытается скрыть под обложкой.

Он отказался от этого названия. Он перестал пытаться выглядеть «нормальным» или «успешным». Его целью стало жить в соответствии со своим истинным, мрачным сюжетом. Он был готов к дождю, к грому, к одиночеству – ко всему, что было искренним. Если мир не мог дать ему правды, он найдет ее в собственном, чистом нигилизме.