Читать книгу Искусство быть чужими - - Страница 3

Машина плавно подкатила к подъезду стеклянной высотки, чей холодный блеск вторил ледяной вежливости моего мужа. Северин вышел и открыл мне дверцу. Его движение было отточенным, автоматическим. Он учтиво подал руку, помогая мне выбраться из мягкого кожаного салона «железной кареты». Его пальцы едва коснулись моей ладони, прикосновение было кратким и безразличным, как ритуал, лишённый смысла. Хоть он и был всегда холоден – его безупречным манерам было не отказать. Это была часть его образа, безупречного – как и всё, к чему он прикасался.

Войдя в здание, я ощутила, как воздух внутри густой и душный, наполненный смесью дорогого парфюма, хлопкового аромата и едва уловимого запаха денег и власти. Народу собралось немало – десятки людей в безупречных костюмах и вечерних платьях создавали гулкий, многоголосый гомон. Я скользнула взглядом по толпе, узнавая пару лиц. Партнеров у компании мужа становилось все больше, их лица сливались в однородную массу успешных и целеустремлённых «воротничков». Раньше я ещё пыталась запоминать их имена, вникать в суть их бизнеса, но очень скоро поняла тщетность этих усилий. Я была здесь статистом, декорацией, и мое мнение или знания никого не интересовали.

– Северин Владиславович, добрый вечер! Мы вас уже заждались. Апрелия Леонидовна, моё почтение, – как по мановению волшебной палочки перед нами возник Владислав, личный помощник Северина.

Он был воплощением аккуратности: строгий костюм, сидящий безупречно, светлые, почти блондинистые волосы, зачёсанные гелем назад. На носу с горбинкой покоились очки в тонкой металлической оправе, но даже они не могли скрыть доброжелательный блеск его серых глаз. В неформальной обстановке, редкой, как солнечное затмение, Влад обращался к нам по именам. Но здесь, под прицелом сотен глаз, он был образцом почтительности. Статус Северина не позволял фамильярностей никому из подчиненных, даже тет-а-тет. Исключение делалось лишь для Влада, и это было скорее снисхождением, чем правилом.

– Здравствуйте, Владислав, – я натянула на лицо улыбку, привычную и безжизненную, как манекен на витрине.

Северин же в ответ лишь кивнул коротко и деловито. Этот кивок был больше, чем просто приветствие, – он был демонстрацией иерархии, молчаливым напоминанием всем присутствующим о его положении. В общем-то, он имел на это полное право. Это был его вечер, его триумф, и он владелец всего, что происходило в этих стенах.

Не прошло и двух минут, как его внимание от меня уплыло. Он растворился в толпе, его мощная фигура притягивала к себе инвесторов и партнеров, как магнит. Я осталась стоять одна, чувствуя себя прозрачной. Как же это в его стиле… Так было, есть, и, похоже, так будет всегда. Жена никогда не была в его приоритете – ни на работе, ни, что уж там скрывать, дома.

Решив не теряться в ситуации и не стоять столбом, я принялась искать в толпе хоть какой-то отвлекающий манёвр. И мой взгляд упал на знакомое лицо – Оксана Венцкус, моя старая знакомая ещё со школьных времён. Мы не были близки, наши пути разошлись сразу после выпуска, но сейчас её присутствие казалось глотком свежего воздуха.

Она не была той, кого заметишь в толпе первой. Невысокая, с мягкими, почти кукольными чертами лица, вся в веснушках, с огненно-рыжими волосами, собранными в небрежный пучок. Её карие глаза, тёплые, как янтарь, смотрели на мир с лёгкой неуверенностью. В её внешности не было того отполированного до блеска гламура, что окружал нас здесь. Не было и намёка на силикон или гиалуронку, коими изобиловали остальные гости. Нас с ней, наверное, можно было считать представительницами редкой здесь породы – натуральных. И глядя на неё, я с горькой иронией подумала, что сама-то я в этой натуральности давно усомнилась. Разве может быть натуральным тот, кто день за днём играет роль?

– Оксана, здравствуй! – подойдя к ней, я постаралась вложить в голос искреннюю радость и, к своему удивлению, смогла расслышать её остатки. – Сколько лет, сколько зим! Давно не виделись. Что ты тут делаешь?

– Привет, Лия! – её лицо озарила та самая, добрая и немного застенчивая улыбка, что я помнила со школы. – Да, давненько не виделись. Я здесь с братом… ну, как с братом. С другом, в общем. История долгая, не будем вдаваться в подробности. Сама какими судьбами?

– Я с мужем. Это мероприятие организовано его компанией. – Ответила я и тут же почувствовала, как фраза «его компанией» почти застряла в горле. Произносить это было неловко – звучало пафосно и самодовольно, будто я кичилась его статусом.

– Да ладно, Лия, ты замужем? – глаза Оксаны округлились от искреннего удивления. – А я-то думала, ты из тех, кто яро против ранних браков.

Меня даже обрадовало, что она зацепилась именно за факт замужества, а не за личность моего мужа. В отличие от большинства здешних гостей – для неё я была в первую очередь Лией, а не миссис Македонская. Это невероятно отличало её от остальных и вызывало тихую благодарность.

– Была когда-то против, – пожала я плечами, стараясь говорить максимально легко. – Но, как видишь, со временем всё меняется.

И это была чистая правда. Я мечтала о свадьбе лет в двадцать восемь, не раньше, представляя себе зрелое, осознанное решение. Но судьба, эта вечная шутница, распорядилась иначе, и вот в двадцать на моём пальце уже красовалось обручальное кольцо. И с каждым днём, прожитым под одной крышей с Северином, я всё больше убеждалась в извращённом чувстве юмора той самой судьбы.

Наш диалог завязался легко и непринуждённо, словно мы и не расставались все эти годы. Мы вспоминали школьные проделки, учителей, смешные случаи, делились тем, как сложилась наша жизнь после выпуска. Оказалось, Оксана не замужем, хотя я прекрасно помнила, как Саша, девочка из параллельного класса и одноклассница Оксаны (а по совместительству двоюродная сестра моей лучшей подруги Венеры, благодаря которой мы, собственно, и познакомились) рассказывала, что главной мечтой Оксаны с детства было замужество. Странные мечты, никогда их не понимала, но каждая имеет право на существование.

– Так всё-таки, с кем ты здесь? С братом или другом? – не удержалась я от любопытства.

– Там действительно история долгая, – она снова застенчиво усмехнулась. – Серафим – мой друг детства. Мы росли, считай, вместе. Наши родители дружили, жили в соседних квартирах, на одной лестничной клетке. В общем, из-за такого плотного контакта мы стали друг для друга как брат и сестра, только вот… – она не успела договорить, потому что в наш уютный мирок ворвался ледяной вихрь по имени Северин.

– Милая, я тебя везде ищу, куда же ты пропала? – его голос был мягким, наполненным поддельной нежностью, но глаза, эти пронзительные голубые льдины, оставались пустыми. В них не было ни капли беспокойства, лишь раздражение от того, что его аксессуар оказался не на месте.

– Представляешь, встретила школьную знакомую, – я жестом указала на Оксану, чувствуя, как под его взглядом снова превращаюсь в ту самую куклу. – Это Оксана. Оксана, познакомься, это мой муж, Северин.

– Очень приятно, наслышана о Вас, – пробормотала Оксана, и её улыбка стала ещё более неловкой. На него было сложно смотреть без робости.

– Взаимно, Оксана, – его ответ был гладким и вежливым, как отшлифованный камень. – Позвольте я украду свою супругу на пару слов? Не волнуйтесь, она скоро вернётся к беседе.

– Да, конечно, – кивнула она, и я почувствовала себя вещью, которую только что одолжили.

Отойдя к ближайшей стене, где толпа была не такой плотной, Северин наклонился ко мне, и его шёпот обжег мочку уха.

– Сейчас начнётся презентация новых продуктов. Прошу тебя присутствовать недалеко от сцены. Ты будешь мне там нужна.

– Для чего это? – вырвалось у меня, и я сама удивилась собственному тону. В нём прозвучало неподдельное изумление.

Его слова были громом среди ясного неба. Наш негласный договор всегда был прост: я кружусь где-то неподалеку, изображая счастливую и любящую супругу, пока он ведёт свои деловые беседы. Я была живым доказательством его семейного благополучия, которое так высоко ценили его инвесторы – солидные господа, предпочитавшие видеть рядом с успешным мужчиной такую же успешную и стабильную пару. Никогда прежде я не была ему «нужна» в непосредственной близости от эпицентра событий.

– Просто сделай, как я прошу, без лишних вопросов, – отрезал он, и в его голосе зазвучали стальные нотки, не терпящие возражений. – Можешь возвращаться к своей подружке, но через десять минут будь готова.

С этими словами он развернулся и ушёл, оставив меня в полном недоумении. С «величайшего» позволения мужа я поплелась обратно к Оксане. Её брат-друг Серафим, по всей видимости, тоже был занят налаживанием связей с «нужными» людьми.

– А муж у тебя замечательный, – сказала Оксана, как только я подошла. Её глаза сияли неподдельным восторгом. – Между вами так и летают искры!

Если бы она только знала, что эти «искры» – всего лишь брызги от столкновения двух айсбергов. Раз она убеждена в нашей «любви», значит, мы играем правильно. Переубеждать её не было ни сил, ни желания. Так даже лучше.

– Да, так и есть, – солгала я, и в голосе моём прозвучала такая сладкая, такая ядовитая надежда, что хоть когда-нибудь эти слова станут правдой. Хоть с ним, хоть с кем-то другим. – Пойдём ближе к сцене? Сейчас начнется сама презентация.

Она охотно согласилась, и мы заняли позицию в первых рядах, как того и требовал Северин. Прошло ещё несколько томительных минут, наполненных гулом голосов и звоном бокалов, прежде чем на сцене появился он сам, держа в руке микрофон.

– Попрошу минуточку внимания, – его голос, усиленный динамиками, легко перекрыл шум зала, и в помещении воцарилась тишина. – Для начала, хочу поблагодарить всех и каждого, кто присутствует здесь сегодня. Давайте же начнем презентацию нашей новой линейки. Прошу внимание на экран.

Я почти с интересом уставилась на огромный экран. Компания моего мужа специализируется на производстве люксовой уходовой косметики для женщин. Странный выбор для мужчины, но факт оставался фактом. Темой сегодняшней презентации была новая линейка средств для ухода за кожей лица и тела.

И тут на экране появилась я.

Для промо-ролика меня облачили в струящееся белоснежное платье без бретелек, волосы были накручены на крупную плойку в мягкие волны, а лицо оставалось практически без макияжа – тот самый пресловутый образ «естественной красоты». На видео я с томным, отрешённым видом наносила на кожу различные крема, сыворотки и лосьоны. Камера крупно показывала мои руки, шею, ключицы, лицо. Я смотрела на себя со стороны, и это зрелище было одновременно лестным и жутковатым. Я участвовала в съёмках, но не видела итогового ролика. Я думала, его покажут по телевидению или в соцсетях, но уж точно не здесь, не сегодня.

Краем глаза я видела, как Оксана переводит взгляд с экрана на меня и обратно, её лицо выражало смесь восхищения и полного потрясения. Когда ролик закончился, на сцену снова вышел Северин.

– Хочу представить вам нашу новую линейку средств для ухода за кожей, – начал он, и посыпались сложные названия, перечисление действующих веществ, их благотворное влияние на тело, душу и чего только не. Его речь была сухой, техничной, но подана с такой уверенностью, что даже скучные термины звучали как заклинания.

И вот, когда я уже подумала, что самое интересное позади, он сделал новую паузу, на этот раз более драматичную.

– Ну а теперь, я хочу сделать официальное объявление во всеуслышанье, – его голос зазвучал торжественно. – Хочу представить вам новое лицо нашего бренда – Апрелию Македонскую, мою жену.

Словно по команде, все взгляды в зале устремились на меня. Десятки пар глаз – любопытных, оценивающих, завистливых – впились в меня. Я застыла на месте, чувствуя, как кровь отливает от лица. Меня будто не провозгласили лицом бренда, а оплевали с ног до головы этим внезапным, ни с чем не сообразным решением. Внутри всё закипело от возмущения. Я была растеряна, как школьница, пойманная на списывании, и могла лишь неловко улыбаться, пытаясь сохранить остатки самообладания перед этой публикой.

– Апрелия, милая, поднимись на сцену, скажи пару слов нашим гостям.

Мои ноги стали ватными, но я заставила себя двигаться. Походка моя, должно быть, со стороны казалась уверенной, но внутри всё кричало от протеста.

На лестнице меня ждал Северин. Он протянул руку, чтобы помочь мне подняться, и его прикосновение показалось мне особенно фальшивым. Его пальцы обожгли мою кожу, но не теплом, а холодом фарса этого спектакля.

– Всем добрый вечер, – мой голос в микрофоне прозвучал хрипловато, поэтому я как можно незаметнее прочистила горло и продолжила играть свою партию. – Я не готовила никаких речей, потому что для меня, как и для вас, эта новость стала сюрпризом. Хочу поблагодарить моего мужа и всю команду за этот… жест – мне очень приятно. Я буду много работать, чтобы вас не подвести. Увидимся на рекламных баннерах, дамы и господа. Спасибо всем, кто пришёл.

Я попыталась передать микрофон обратно Северину и уйти, но он был непреклонен. Его рука скользнула вокруг моей талии, крепко и властно прижимая меня к себе. Он снова превращал меня в куклу, в живой реквизит для своего шоу, заставляя стоять и улыбаться, пока он произносил заключительные слова.

– На этом официальная часть нашего мероприятия подошла к концу. Благодарим всех за присутствие.

Едва дверь машины захлопнулась, отсекая нас от внешнего мира, маска слетела с моего лица:

– Объясни мне, что за чёрт тебя дёрнул это сделать? – мой голос дрожал от едва сдерживаемой ярости. Внутри всё горело, каждый нерв был оголён.

– Не надо разговаривать со мной в таком тоне, – его же ответ был спокоен, как поверхность озера в безветренный день. – Мы можем всё спокойно обсудить.

Игра закончилась. В салоне автомобиля, в этой движущейся клетке, мы снова стали самими собой – двумя чужими людьми, связанных брачным контрактом.

– Спокойно обсудить? Ты издеваешься? – я вложила в свои слова всю накопленную горечь, стараясь, чтобы мой голос звучал так же леденяще, как и его.

Он был невозмутим, а во мне бушевал пожар, выжигающий всё изнутри. Но я научилась прятаться за маской непоколебимого спокойствия и сейчас продолжала наступление:

– Ты мог хотя бы поставить меня в известность, что собираешься это сделать! Тогда я бы не выглядела, как полная дура, а ты прекрасно знаешь, насколько сильно мне не нравится чувствовать себя полной дурой. Только вот, тебе же нет до этого дела, верно?

– Хватит нести чушь, Апрелия. Это был сюрприз. Разве тебе не понравилось? Вы ведь, женщины, любите, когда вам посвящают что-то особенное.

– А ты общался с многими женщинами, чтобы так судить? Не думаю. Да даже если бы всем женщинам на свете это нравилось, я – не все. У меня свои предпочтения. И я предпочитаю, чтобы меня ставили в известность, а не ставили перед фактом. Ты думаешь, я бы препятствовала? Мне всё это, конечно, безумно льстит, но, если бы я знала о твоих намерениях, уверяю – реакция была бы иная.

Я была готова рвать и метать, но не позволяла себе сорваться. Пусть думает, что я такая же холодная. Пусть видит, что он не достоин моих истинных эмоций. И пусть пока не знает, что играет уже не он, а с ним. А когда поймёт – будет уже поздно.

– Апрелия, хватит. Это был жест уважения к тебе, а ты всё переворачиваешь с ног на голову.

– Конечно, теперь я ещё и виновата. Ну супер. Так держать, Северин.

Оставшуюся часть пути мы проделали в гробовом молчании, ставшем нашим единственным общим языком. Дома нас ждала та же леденящую душу тишина, в которой каждый звук отзывался эхом нашего общего поражения. Ничего нового. Я давно перестала этому удивляться. Просто привыкла.

Горький осадок после сегодняшнего вечера перечёркивал все его мимолетные приятные моменты. Да, быть лицом бренда – лестно. Но быть марионеткой в его руках – невыносимо унизительно.

К сожалению, наши отношения оставляли желать лучшего. Но, как ни горько это было признавать, эта жизнь всё равно была лучше той, что я оставила позади. Золотая клетка, пусть и тесная, всё же была лучше той, из которой я сбежала.