Читать книгу Ты будешь мой - - Страница 10

Ой-ой. Кажется, я снова знатно накосячила.

Божечки… И кто только тянул меня за язык?!

С прискорбием сообщаю: ещё немного, и чувство стыда станет частью моих базовых настроек. Хочется в голос завыть, потому что мне не нравится раскаиваться в чем-либо!

Я бросаю взгляд на папу, сидящего во главе стола и ведущего беседу с Юрой.

Под ложечкой начинает сосать. Особенно когда Сергей Александрович быстрым движением поправляет воротник своей белоснежной рубашки.

Ясно. Папуля не на шутку рассержен, но старается сдерживаться.

Шестое чувство подсказывает – останься мы сейчас с ним наедине, и я выхвачу люлей со скоростью звука. Снова.

Досадно, конечно, но чувство собственного достоинства заставляет меня держать лицо до последнего. Расправив плечи, я невозмутимо накалываю креветку на вилку и отправляю в рот.

Если после ухода гостей меня все равно ждет взбучка, то почему бы не подкрепиться перед ней хорошенько? Мало ли, вдруг папенька начнет жестить, и мне придется объявить голодовку?

Не хотелось бы…

Я машинально поднимаю руку и касаюсь пальцами золотого чокера. Почти что зеркалю движения папы, только, за неимением воротника, поправляю крупный черный бриллиант, красиво украшающий мою яремную ямку.

Каким-то чудом папа периферийным зрением замечает мои движения и, похоже, решив, что я снова захотела его подразнить, посылает в мою сторону убийственный взгляд.

Мгновенно хочется оправдаться и сказать, что это всё нервное, но вместо этого я вздергиваю подбородок и выдерживаю его тяжелый, пронизывающий насквозь взгляд.

Конкретно этот аксессуар папочке жутко не нравится. Когда Глеб и Василиса – мои дядя с тетей – подарили мне его на восемнадцатилетие, он разозлился. Сказал, что на такой только собак садить или с содержанками расплачиваться за отлично выполненную работу. Это, можно сказать, цитата (слово «содержанка» папа заменил на более хлесткое). После, конечно, были уточнения, дескать, в моем возрасте рано носить столь дорогие и вызывающие украшения, но не суть.

Мне показалось очень символичным надеть этот чокер на сегодняшний ужин. Так сказать, получите и распишитесь.

Не буду скрывать, мне очень хотелось позлить и папу, и братьев.

Кто ж мог подумать, что Макс меня так жестко подставит.

Ну ладно, не только он, но и мой длинный-предлинный язык. Если бы я знала, что Юра может услышать мои глупые слова о споре, которого, блин, и не было вовсе, то отгрызла бы его к чертовой матери! Глядишь, тогда бы и проблем в моей жизни стало поменьше!

И кто меня только просил так язвить?

Не жизнь, а сплошная черная полоса!

На Граура я принципиально не смотрю весь вечер. Боюсь не выдержать и разрыдаться прямо на его глазах. Никогда в жизни я не позорилась так часто перед мужчинами.

– Веронька, ты с Глебом и Васенькой давно общалась в последний раз? – обращается ко мне бабушка, вырывая из нерадостных мыслей. – Я что-то третий день не могу им дозвониться.

Подобравшись, я перевожу взгляд на бабулю.