Читать книгу Ты будешь мой - - Страница 5

Следующим утром проснуться выходит с трудом. Мое сознание всё ещё наполовину спутано, а глаза и вовсе не хотят открываться. Тело, несмотря на отличную физическую подготовку, ноет и местами даже болит.

Неудивительно. Если то, что происходило на этой постели – правда, а не плод моей больной фантазии, то я отделалась малой кровью.

Учитывая пикантные обстоятельства, при которых кровь ночью всё же пролилась, эта фраза даже в моей голове звучит очень порочно.

Чувствую, как мои щеки вспыхивают.

Блин, что я наделала?

Кого-то умные мысли посещают опосля, а меня стыд. Я совершенно некстати представляю, как во мне разочаруется папа, если узнает, где я ночь провела. А ещё прихожу в ужас, коснувшись своего лица.

Не нащупав чертову маску, вздрагиваю и резко отрываю голову от подушки. Осматриваюсь, но её нигде нет!

Блин-блинский!

Хотя нет, блинище…

Если Юра понял, с кем переспал – мне крышка. И, скорей всего, гроба.

Папа хоть всегда и души во мне не чает, но ронять его авторитет в глазах окружающих не позволено никому.

Насколько я знаю, к моменту моего появления на свет он уже полностью завязал с криминалом, но всё же… Есть люди, для которых авторитет, незапятнанная репутация и влиятельность не пустой звук. Папа – один из таких, и одному богу известно, как он отреагирует на известие, что его дочка решила поиграть… эм-м-м… в даму облегченного поведения.

Будет хорошо, если он просто свернет мою шею.

В красках представив, как это может случиться, решаю побыстрее убраться из номера.

Когда я проснулась, мои волосы были растрепаны, и я очень надеюсь, что они скрывали от Юры лицо.

Завернувшись в одеяло, снова осматриваюсь.

Вчера я была так возбуждена и растеряна, что почти не соображала. Адреналин снес остатки здравого смысла. Если кто-то попросит меня рассказать, как прошел мой первый раз, я навряд ли смогу связать и произнести хотя бы две вразумительных фразы.

Это было фантастически впечатляюще… Всё.

Поняв, что отвлеклась, щипаю себя за бедро. Соберись, Вероника Сергеевна! Надо ускориться, пока не нажила на свою задницу еще больших проблем. Она, к слову сказать, саднит и без того.

Разглядев на полу обрывки того, что вчера вечером считала своим нижним бельем – я даже не помню, когда Граур успел разделаться и с моим лифчиком – хочется в голос завыть! И скажите теперь мне на милость, как сваливать?! Платье, в котором я вчера была, настолько короткое и обтягивающее, что ходить в нем без белья по меньшей мере неразумно, а если говорить не лукавя – опасно.

Каким местом я думала, когда наряжалась?

Явно не головой.

Пожалуй, этот день станет самым неловким в моей жизни.

Ещё никогда мне не было так стыдно за свою безбашенность.

Стараясь передвигаться как можно тише, босыми ногами направляюсь к двери, разделяющей спальню и гостиную. Если увижу Граура, то постараюсь провалиться сквозь землю, потому что объяснить ему свое пребывание здесь я не смогу.

Я уже касаюсь красивой витиеватой ручки, когда по ту сторону двери раздается телефонный звонок, а спустя пару секунд слышится бодрый голос Юры. Его едва уловимую хрипотцу я ни с чьей другой не перепутаю.

Замираю как вкопанная, врастая ступнями в пол.

Дорогой дневник, у меня нет слов, чтобы передать весь испытуемый ужас…

Я попала.

Если он в номере, то скандалу быть непременно! Уповать на то, что за несколько лет, прошедших с нашей последней встречи, я умудрилась измениться до неузнаваемости – глупо.

Не спрашивайте, на что я вчера рассчитывала. И сама не в курсе. Надеялась, что всё, как обычно, сложится наилучшим образом. Не прокатило, не фортануло.

– Да, Максим. Сейчас время есть… Можем встретить… – голос Юры звучит привычно размеренно. Он не взбешен, и в моем случае это уже хорошо.

Неужели он так часто пользуется услугами эскортниц, что ситуация его даже капельку не смутила?

По какой-то убийственно-глупой причине эта догадка меня задевает. Я хоть и смирилась с присутствием Алмы в его жизни, но наличие шлюх вокруг считаю недопустимым.

Усмехаюсь собственной глупости.

Вот такая вот иррациональная горе-логика.

Прилипнув ухом к двери, я проделываю то, чему научилась сразу, как только ходить научилась. Подслушиваю.

Стыдно признаться, но лет до семи я самым жутчайшим образом палила своих старших братьев, а после сливала раздобытую информацию отцу. К сведенью: я не горжусь столь сомнительным достижением, но кто в детстве не косячил?! Тогда мне это даже зазорным не казалось. Родители нас с детства учили всегда говорить правду, вот я и говорила. За всех нас.

Не думаю, что она имела для папы особую ценность, но после моих доносов он частенько ругал сыновей.

Макс и Димка делали вид, что ненавидят меня за болтливость. Частенько обещали отрезать мой длинный язык. Но были бессильны. Слов я не понимала, их угрозы не помогали, а бить меня они бы не посмели.

Несмотря на мой скверный характер, братья меня всегда очень любили. А я, в свою очередь, отвечала им взаимностью. Пока я жила в Канаде, мы постоянно поддерживали связь.

Юра продолжает говорить с собеседником, но уже тише. Как ни стараюсь, слов не могу разобрать. Видимо, растеряла свою компетентность за годы отсутствия практики.

Не знаю, сколько проходит времени перед тем, как я слышу его удаляющиеся шаги, а после глухой хлопок двери.

Господи, кто бы ни был его собеседником, пусть этот добрый, выманивший Граура из номера человек будет счастлив!

Запахнув одеяло на своей груди посильнее, я аккуратно приоткрываю дверь и выглядываю, пытаясь как можно скорее сориентироваться в пространстве. Вчера я ничего не запомнила, а президентские люксы не в меру просторны. Никогда не понимала, зачем столько лишнего места. Впрочем, сейчас мне до этого дела нет.

Я быстро пробегаюсь взглядом по комнате, стараясь сообразить, какая дверь ведет к выходу. Их всего две, не считая той, которую я только что открыла.

Где-то за одной из них валяется мое платье. К счастью, хотя бы его этот с виду цивилизованный, но в душе дикарь не разодрал.

Уже крадусь к одной из дверей, когда замечаю красную тряпку, валяющуюся на черном лакированном журнальном столике, стоящем в самом центре гостиной.

Отлично. Это то, что я ищу.

Уже хватаю её и, развернувшись, со всех ног несусь в обратно в спальню, когда за моей спиной раздается хлопок двери.

Вероника Сергеевна, всё-таки сегодня не ваш день…

Меня будто кипятком ошпаривает. Не люблю проявлять трусость, но сейчас сил обернуться и посмотреть в глаза Юре нет никаких. Наплевав на гордость, ускоряю шаг.

– Вероника?!

Голос, окликающий меня, звучит не шокировано и до боли знакомо.

Принадлежит он не Юре.

Мое дыхание учащается, становясь рваным и поверхностным, будто легкие кто-то до одури сжал и не отпускает. Пальцы, сжавшие одеяло, дрожат. Я не просто в ужасе, меня накрывает паническая атака.

Потому что, обернувшись, я вижу старшего брата, стоящего по правую сторону от Юры.

Максим шокирован, а ещё чертовски взбешен.

– Блядь! Ника, у тебя есть две секунды объяснить, что ты здесь делаешь? – рявкает он так, что у меня уши закладывает.