Читать книгу Оседлай Элвиса! Часть 2 - - Страница 2

С Искоркой на шее (в прямом смысле – он обожал спать, обвившись вокруг моей гривы, как живой, слегка дымящийся шарф) наша жизнь окончательно превратилась в цирк-шапито на колесах. Дни проходили в бегстве от фермеров, чьи заборы и инструменты исчезали в ненасытной пасти дракончика, а ночи – в тушении случайных возгораний, вызванных его ночным храпом.

Именно в такой момент отчаяния, когда Годвин пытался отковырять Искорку от последней железной кружки, а Освальд – высушить у костра единственную уцелевшую рубашку, на нашем пути возник Он.

Не маг, не разбойник и не очередной разгневанный сельчанин. Это был старьевщик. Его телега, больше похожая на передвижную помойку, скрипела и дребезжала на ухабах. Сам он, тощий и юркий, с глазами, видевшими во всем лишь товар, окинул нас оценивающим взглядом.

– Э, путники! – крикнул он. – Нужда видна за версту! У старины Барнаба есть для вас судьбоносный шанс!

Годвин, чье тщеславие всегда перевешивало здравый смысл, нахмурился.

– Наша нужда – временна! А доблесть – вечна!

– Именно о вечном я и говорю! – старик вытащил из-под сиденья потрепанный, но на удивление целый кожаный свиток. – Сия карта… она приведет вас к сокровищам древних королей! К золоту, что позабыло блеск солнца! И все это – за смешную цену!

Освальд, чье летописное рвение явно страдало от отсутствия эпичных сюжетов, загорелся.

– Карта сокровищ! Это знак, сэр Годвин! Испытание, ниспосланное судьбой, чтобы восстановить наше благосостояние!

Годвин уже протягивал руку к карте, но Барнаба одернул свиток.

– Цена, добрый рыцарь! Всего-то ваш… э-э-э… изысканный плащ!

Плащ Годвина был каким угодно, кроме изысканного. Он был протерт, в пятнах от ягод и слегка обуглен в районе левого плеча от недавнего чиха Искорки. Но для старьевщика и это было сокровищем.

Сделка состоялась. Мы остались с картой, но без плаща. Годвин стоял, гордо развернув свиток, в одном лишь ржавом нагруднике, что делало его похожим на бедного родственника улитки.

Я подошел и глянул на карту. С первого же взгляда стало ясно: это была подделка. Грубая, кривая, нарисованная явно человеком, который никогда не выходил за пределы своего квартала. Горы были изображены как зазубренные треугольники, река петляла так, будто ее чертила пьяная змея, а в центре красовался гигантский красный крест с надписью «СИЕ ЕСТЬ СОКРОВИЩЕ».

Годвин и Освальд взирали на нее с благоговением.

– Смотри, Элвис! – восторженно сказал Годвин. – Здесь даже написано: «Сие есть сокровище»! Это точно настоящая карта!

Я фыркнул. Настоящий картограф скорее отрубил бы себе руку, чем написал бы нечто столь очевидное и бесполезное. Но мои доводы, как всегда, утонули в волне их энтузиазма.

Мы двинулись в путь. Согласно карте, нам нужно было идти «три дня на восток, пока не увидишь гору, похожую на спящего великана». Проблема была в том, что на востоке лежала абсолютно ровная, как стол, равнина. «Спящего великана» Годвин углядел в кучке булыжников у дороги.

– Вот она! – объявил он. – Теперь нужно «перейти реку, поющую песни ветру».

Ближайший ручей едва сочился по камням, издавая звук, больше похожий на икоту, чем на песню.

– Она поет! – уверенно заявил Освальд. – Слушайте! Это… песнь уныния!

Я слушал лишь то, как Искорка грызет стремя моего седла.

Шли мы так несколько дней. Каждый новый «ориентир» был все более абсурдным. «Дерево, что шепчет с луной» (обычный дуб, в который ночью ударила молния), «камень, пьющий солнечный свет» (гранитный валун, нагретый за день)… Мои надежды таяли быстрее, чем снег в пасти у дракончика.

Наконец, мы достигли места, отмеченного злополучным крестом. Это была глиняная осыпь на краю карьера, где, судя по всему, когда-то добывали глину.

– Мы здесь! – с придыханием прошептал Годвин. – Сокровище древних королей!

Он и Освальд бросились к осыпи и начали рыть землю руками. Искорка, приняв это за новую игру, с визгом присоединился, раскапывая глину с драконьим энтузиазмом.

Я стоял в стороне, чувствуя вкус пыли и разочарования. И вдруг мое копыто наткнулось на что-то твердое. Я отбросил землю. В свете заходящего солнца что-то блеснуло.

Годвин и Освальд замерли, затаив дыхание.

Это был не сундук с золотом. Не самоцветы. Даже не ржавый меч.

Это была табличка. Большая, каменная, с высеченными буквами. Годвин, сдув пыль, с трудом прочел:

«ЗДЕСЬ БЫЛ КАРЬЕР КОРОЛЕВСКОГО КИРПИЧА. ДОБРОГО ВАМ ДНЯ. ПРОЕЗЖАЙТЕ ДАЛЬШЕ. ПОДПИСАНО: УПРАВЛЕНИЕ КОРОЛЕВСКОГО СТРОИТЕЛЬСТВА».

Наступила тишина. Даже Искорка перестал копать.

Освальд первый нарушил молчание. Он медленно вытащил свой новый свиток и, сверкая глазами, начал писать.

– …и тогда герой, ведомый незыблемой верой, откопал не золото, но нечто большее! Памятник труду простых людей! Символ созидания, что стоит выше всякого богатства!

Годвин посмотрел на табличку. Потом на восторженного Освальда. Потом на меня. На его лице медленно проступало понимание. Понимание того, что его снова надули.

Но тут его взгляд упал на Искорку. Дракончик, устав от копания, нашел себе новую игрушку – большой, гладкий, идеально круглый камень, оставленный, вероятно, каменотесами. Он с наслаждением грыз его, и камень под его зубами крошился, как песочное печенье.

И тут Годвина осенило. Его лицо снова озарилось.

– Элвис! Освальд! Вы только посмотрите! Он ест камень! Настоящий камень! Наше сокровище – не в золоте! Оно в нем! – он указал на Искорку. – Мы нашли дракона, который ест все! Любой камень, любую руду! Он… он сам – живой ключ к несметным богатствам недр!

Освальд, не отрываясь, записывал: «…и прозрение снизошло на героя! Он осознал, что величайшее сокровище – не мертвый металл, но живой дух, что может превратить грубый камень в мощь и процветание!»

Я смотрел на Искорку, который, наигравшись, уснул, прижавшись к своему камню. Смотрел на Годвина, сияющего от своей новой гениальной идеи. Смотрел на Освальда, создающего очередной миф.

Карта была обманом. Сокровища – вымыслом. Но они снова нашли способ превратить катастрофу в надежду. Самую призрачную, абсурдную и красивую ложь, в которую я, черт возьми, почти готов был поверить.

Потому что альтернатива – признать, что мы променяли последний плащ на указатель к заброшенному карьеру, – была слишком уж горькой. Даже для меня.