Читать книгу Чужая память - - Страница 3

Она действовала как робот, движимая холодным, отстраненным любопытством, которое, как она подозревала, было единственным, что удерживало ее от полного безумия. Сначала – камеры. Жесткий диск системы видеонаблюдения, который она установила после первого серьезного провала, был чист. В день, указанный в дневнике, камеры «отключились» ровно в 21:30 и «заработали» снова в 05:17 следующего утра. Восемь часов тишины. Восемь часов, которые принадлежали ей.

Марта вклюла ноутбук, ее пальцы привычно застучали по клавиатуре. Она вбила в поиск «убийство бизнесмена 17 октября».

Ничего.

Она сузила поиск,добавив название города. Снова ничего. Ни сенсационных заголовков, ни заметок в криминальных хрониках. Лишь однотипные новости о новых инвестициях и благотворительных вечерах.

Облегчение, сладкое и обманчивое, волной накатило на нее. Значит, это бред? Галлюцинация ее больного сознания, материализовавшаяся в виде дневника? Она почти улыбнулась, готовая запереть тетрадь и попытаться забыть.

Но что-то заставило ее продолжить. Та же самая часть, что методично вела записи об «идеальном преступлении». Она вбила имя бизнесмена из дневника – «Артем Викторович Крылов» – и слово «некролог».

И нашла.

Короткая,сухая заметка на сайте небольшого частного похоронного бюро. «Скоропостижно скончался Артем Викторович Крылов. Выражаем соболезнования семье и близким». Дата смерти – 17 октября. Причина не указана.

«Скоропостижно». Такое удобное, универсальное слово. Оно покрывало собой инфаркт, инсульт, и… отравление, не оставляющее следов.

Марта встала и подошла к окну. За ним текла обычная жизнь: люди спешили по своим делам, машины сигналили в пробке. А она стояла здесь, в своей стерильной, запертой на все замки квартире, и знала, что кто-то умер. И что она, возможно, имела к этому прямое отношение.

Она вернулась к ноутбуку. Нужны были детали. Нужно было найти его адрес. Дневник утверждал, что «тело оставлено в его кабинете». Значит, это был дом, а не офис.

Поиск выдал ей элитный жилой комплекс «Покровские высоты». Дорого. Очень дорого. Она никогда бы не смогла позволить себе даже зайти в тот район просто так. Но ее пальцы, словно сами по себе, вывели на карте маршрут от ее дома до этого адреса. Она смотрела на синюю линию, и в голове снова вспыхнул образ.

Ночная улица. Фонари, отраженные в лужах. Чувство целеустремленности, холодной и ясной. Она идет, и ее шаги уверенны. Она знает дорогу.

Марта резко выключила монитор. Дышать стало трудно. Это было не воображение. Это была память. Мышечная. Телесная.

Ее взгляд упал на прикроватную тумбочку, где лежал дневник. Она подошла, открыла его на другой, еще не читанной странице.

«Примечание: старые системы видеонаблюдения в его доме имеют слепую зону с восточной стороны, рядом с высокими кипарисами. Камеры у ворот фиксируют только въезжающий транспорт, пешеходов игнорируют. Код домофона – 17В. Сентиментальный дурак.»

Код. 17В. Та же цифра, что и на обороте осколка фотографии.

Она закрыла тумбочку и отшатнулась. Это была уже не просто запись. Это было руководство. Приглашение.

Весь следующий день прошел в лихорадочном оцепенении. Она не могла есть, не могла спать. Каждый звук заставлял ее вздрагивать. Она ловила себя на том, что стоит у окна и смотрит в сторону «Покровских высот», невидимых за вереницей других домов.

К вечеру она не выдержала. Это было сильнее страха. Сильнее инстинкта самосохранения. Ей нужно было знать. Правда, какой бы ужасной она ни была, была лучше этого подвешенного состояния между безумием и реальностью.

Она оделась в темное: простые джинсы, темную куртку, кепку, под которую убрала волосы. Она не смотрела в зеркало. Она боялась увидеть в своем отражении удовлетворенную ухмылку другой.

Пистолет она оставила под матрасом. Взять его с собой значило бы окончательно принять роль убийцы. Но она взяла другое – маленький, тупой складной нож, который когда-то использовала для вскрытия коробок. Он лежал в кармане, тяжелый и бесполезный талисман.

Выйдя на улицу, она почувствовала, как ее охватывает странное спокойствие. Ночь была ей не врагом. Судя по дневнику, ночь была ее стихией. Она пошла по маршруту, который уже знала, даже не глядя на карту. Ее ноги помнили дорогу.

И когда она увидела за высоким забором освещенные витражи особняка Крылова, ее сердце не заколотилось, а, наоборот, замерло. Она обошла забор, нашла те самые кипарисы с восточной стороны. Слепую зону.

И тут ее взгляд упал на землю. Возле самого забора, в густой траве, что-то блеснуло. Она наклонилась, раздвинула стебли.

Это была пуговица. Темный перламутр, с характерной трещиной посередине. Та самая пуговица от ее старого, любимого пальто, которое она… потеряла месяц назад после очередного провала.

Она не потеряла его. Она была здесь. В ту ночь.

Марта подняла пуговицу и сжала ее в ладони так сильно, что края впились в кожу. Она стояла в тени, всего в нескольких метрах от места преступления, с уликой в кармане и с знанием в голове, которое уже нельзя было отрицать.

Она была не следователем. Она была возвращающейся на место преступления убийцей. И самое страшное было в том, что, глядя на код «17В» на панели домофона, ее палец непроизвольно потянулся его набрать.