Читать книгу Легенда о волке, который плакал - - Страница 4

Утро родилось не светом – дрожью. Лес будто просыпался через страх: неохотно, рывками, словно чувствуя приближение чего-то, что не следует встречать лицом к лицу. Где-то в глубине корней пролегла глухая вибрация – не звук, а дыхание земли. Трава откликнулась мелкой, нервной дрожью. И воздух стал густым, как перед грозой, но без единой тучи. Стадо почувствовало первым. Головы поднялись одна за другой, как волна, и в этой синхронности было что-то тревожное. Овцы переступали с ноги на ногу, вслушиваясь в тишину, в которой был тихий, почти невозможный оттенок:

опасность.

Барашек стоял рядом с ней, как всегда, чуть позади, пытаясь незаметно держаться ближе. Его шерсть дрожала, как тонкая паутина на ветру, взгляд метался по теням, будто он уже видел там то, что остальным пока казалось лишь игрой света. И вдруг… хруст. Не громкий. Но такой, что через поле прокатилась волна ужаса. Как будто ломалась не ветка, а чья-то судьба.

Стадо сорвалось. Рывок был почти беззвучным – сначала. Но мгновение позже шум копыт взорвался, как паника, которая давно искала повод. Они бежали вслепую: от звука, от запаха, от самого чувства того, что за ними следит тёмное. Крики становились острыми, как лезвия, паника разрывала строй. Кто-то споткнулся, кто-то толкнул соседа, выжить хотели все, и каждый думал только о своих ногах.

Овца бежала изо всех сил, но её шаг был короче, дыхание мягче, сердце слишком доброе, чтобы толкнуть другого в бок. Волки были ещё невидимы, но уже близки. Присутствие хищника чувствовалось кожей: холодом на затылке, тяжестью в груди, тем странным давлением в рёбрах, которое бывает только тогда, когда смерть приближается быстрее, чем можно осознать.

Овца оступилась. Корень подломил ей ногу, земля ударила в бок, а воздух выбило. Барашек подскочил, хотел подхватить и помочь, дать ей шанс… Миг – и было видно, как внутри него борются страх и привязанность. Но позади снова хрустнула ветка. Слишком близко…

И он, дрогнув всем телом, метнул взгляд на неё, короткий, виноватый, и сделал шаг назад. Он метнулся к стаду, растворяясь в белом бурлящем потоке. Она видела его последние секунды: то, как он сжимает уши, как его взгляд полон вины, но тело уже делает выбор за него.

Мир стал гулким, пустым. Стадо исчезало с каждым ударом копыт. Шум бегства таял, превращаясь в далёкий, бессердечный грохот. Овца поднялась. Одна. Одинокая белая точка среди чёрного, дымящегося леса, который теперь пах не травой, а хищником.