Читать книгу Сердце Дикой Луны - - Страница 2

Путь до Лунного Города занимает три дня.

Нас всего пятеро. Я, два старика из клана рысей и пара молодых волков, которых старейшина заставил сопровождать меня. Волки идут молча, держатся на расстоянии, будто боятся, что моя проклятость заразна. Старики переговариваются шёпотом, иногда бросают на меня взгляды, полные жалости и страха.

Никто не верит, что я выживу.

Я тоже не верю. Но иду.

Лес остаётся позади на второй день. Деревья редеют, уступая место холмам, покрытым дикими травами. Ветер здесь другой, открытый, без запаха хвои и мха. Пахнет пылью, далёкими кострами, чужими землями.

Я чувствую себя голой без защиты деревьев. Небо слишком широкое, слишком пустое. Хочется превратиться и бежать обратно, туда, где каждый камень знаком, где тени дружелюбны.

Но дороги назад нет.

На третий день видим его. Лунный Город.

Он возникает на горизонте как мираж, как что-то невозможное. Белые башни тянутся в небо, их шпили теряются в облаках. Стены сияют под солнцем, будто сложены из самого света. Между башнями натянуты мосты из серебряных нитей, по ним движутся крошечные фигурки.

Красиво. Так красиво, что больно смотреть.

Один из стариков-рысей присвистывает тихо.

– Век не видел такого. Последний раз был здесь мальчишкой, ещё до Великой Войны. Тогда город был вдвое меньше.

– Они разрастаются, пока мы вымираем, – бросает второй старик, и в его голосе звучит такая горечь, что я невольно сжимаю кулаки.

Волки ничего не говорят. Просто смотрят на город с выражением голодных псов, которых не пустили на пир.

Мы спускаемся по дороге, вымощенной белым камнем. С каждым шагом город становится больше, масштабнее, подавляет своим величием. Я вижу людей на стенах, вижу караваны, что тянутся к воротам, слышу шум, гул голосов, звон колоколов.

Жизнь. Здесь кипит жизнь, яркая и громкая, а мы, звериные кланы, прячемся в лесах и умираем в тишине.

Ненависть поднимается горячей волной. Я глотаю её, прячу глубоко внутрь. Здесь нельзя показывать слабость. Здесь каждый жест, каждый взгляд будут оценивать, взвешивать, судить.

У ворот нас останавливает стража. Двое мужчин в серебряных доспехах, с копьями в руках. На их лицах написано презрение ещё до того, как они разглядывают нас.

– Звери, – говорит один из них, и слово звучит как плевок. – Вы на Выбор?

– Да, – отвечаю я, шагая вперёд. Смотрю ему в глаза, не отводя взгляда. – Кошачий клан. Меня зовут Китса.

Он усмехается.

– Кошачий клан. Ну конечно. А я думал, вы все передохли уже.

Волки за моей спиной рычат. Старики переминаются с ноги на ногу. Я не двигаюсь. Держу взгляд. В моих глазах начинают проступать звериные черты, зрачки удлиняются, и я вижу, как страж бледнеет.

Хорошо. Пусть боится.

Второй страж толкает первого в плечо.

– Хватит. Приказ есть приказ. Всех участников пропускать.

Он достаёт свиток, сверяется с именами, кивает.

– Китса из кошачьего клана. Записана. Проходите. Вам выделено жильё в Нижнем квартале, там, где остальные… ночные.

Ночные. Ещё одно слово для зверей, которое должно звучать мягче, но от этого не становится менее оскорбительным.

Молчу. Киваю. Мы проходим через ворота.

Город поглощает нас.

Улицы широкие, вымощенные тем же белым камнем. По обеим сторонам тянутся дома, высокие и изящные, с балконами, увитыми плющом, с витражными окнами, что сияют разноцветными огнями. Люди идут толпами, разговаривают, смеются, торгуются на лотках. Пахнет пряностями, свежим хлебом, цветами.

И никто не смотрит на нас. Точнее, смотрят, но украдкой. Боковым зрением. Отворачиваются, когда встречаются взглядом. Будто мы не существуем. Или хуже – будто мы грязь, которую нужно обойти стороной.

Один из волков сплёвывает на камни.

– Ненавижу это место.

– Мы все его ненавидим, – отвечает старик-рысь. – Но нужно терпеть. Хотя бы до конца Выбора.

Нижний квартал находится на окраине города, за высокой стеной. Здесь дома не белые, а серые, приземистые, с узкими окнами и облупившейся штукатуркой. Пахнет сыростью, дымом, немытыми телами.

Здесь живут те, кто не достоин центра. Ночные. Полукровки. Нищие.

Нам указывают на длинный барак в конце улицы.

– Ваше жильё. Делите с остальными участниками. Еда раз в день, в закатный час. Не опаздывайте, второй раз не принесут.

Страж, который нас сопровождал, разворачивается и уходит, не дожидаясь ответа.

Мы заходим внутрь.

Барак разделён на секции тонкими перегородками. В каждой секции по два топчана, грубое одеяло, сундук для вещей. Пахнет затхлостью и чужими запахами. Я чувствую следы других оборотней, волков, медведей, даже птиц-заклинателей.

Все здесь. Все изгои.

Занимаю секцию в дальнем углу, где есть маленькое окно. Сажусь на топчан, он скрипит под весом. Старики устраиваются рядом, волки уходят на другой конец барака.

Я сижу и смотрю в окно. Отсюда видна только стена, но за ней возвышаются белые башни, сияющие в лучах заходящего солнца. Красиво и недостижимо.

Как всё в этом городе.

– Ты должна быть осторожна, Китса, – тихо говорит один из стариков. – Здесь не лес. Здесь правила другие. Здесь тебя убьют не когтями, а словами, взглядами, молчанием.

– Я знаю.

– Знаешь, но не понимаешь. Ты молода. Ты всё ещё думаешь, что сила решает. Но в Лунном Городе сила ничего не решает. Здесь всё решает кровь, происхождение, связи.

Я поворачиваюсь к нему.

– Тогда зачем я здесь?

Он молчит. Потом вздыхает.

– Чтобы умереть. Или чтобы доказать, что смерть нам не указ.

Ночь приходит быстро. Я лежу на топчане и слушаю звуки города. Они не похожи на лесные. Здесь нет шелеста листьев, шороха когтей по коре, криков ночных птиц. Здесь звучат голоса, смех, музыка, стук копыт по камням.

Не могу уснуть. Слишком много чужих запахов, слишком много присутствий рядом. Звериное во мне настороженно, требует бежать, прятаться.

Встаю и выхожу наружу. Луна поднялась над городом, огромная, почти полная. Она освещает улицы серебряным светом, превращает тени в движущиеся фигуры.

Иду по Нижнему кварталу, никуда не направляясь. Просто иду, чтобы размять ноги, чтобы изучить территорию. Мимо проходят другие ночные. Кто-то кивает, кто-то прячет взгляд. Один парень, полуволк, судя по шерсти на руках, останавливается рядом.

– Ты новая. Кошка, да?

– Да.

– Будь осторожна. Здесь не любят новичков. Особенно тех, кто слишком выделяется.

– Я постараюсь не выделяться.

Он усмехается.

– У тебя не получится. От тебя несёт королевской кровью за версту. Они почувствуют. И постараются сломать.

– Кто они?

– Все. Люди, полукровки, даже свои. Здесь каждый сам за себя. Помни это.

Он уходит, растворяется в темноте. Я стою и смотрю ему вслед. Королевская кровь. Проклятье и дар одновременно.

Продолжаю идти. Выхожу к стене, что отделяет Нижний квартал от центра города. Она высокая, гладкая, без выступов. На вершине факелы, стража. Но есть одна арка, через которую видна центральная площадь.

Подхожу ближе. Смотрю.

Площадь огромная, залита светом сотен фонарей. В центре стоит статуя, огромная фигура женщины с луной в руках. Лунная Дева, богиня-покровительница города. У её ног лежат подношения, цветы, горят свечи.

Вокруг статуи люди. Много людей. Они одеты богато, в шёлка и бархат, их смех звенит в ночи. Празднуют. Готовятся к Великому Выбору.

Я сжимаю кулаки. Они празднуют, а мы прячемся в бараках. Они смеются, а мы умираем.

– Красиво, правда?

Голос за спиной заставляет меня обернуться. Рядом стоит девушка. Молодая, на вид лет двадцать. Длинные белые волосы заплетены в косу, глаза цвета ртути. На её плечах лёгкая накидка, на груди знак полумесяца.

Птица-заклинатель. Полукровка, судя по тому, что она здесь, в Нижнем квартале.

– Зависит от того, что считать красотой, – отвечаю я.

Она улыбается.

– Меня зовут Эйра. Я тоже участвую в Выборе. Со стороны птичьих кланов.

– Китса. Кошачий клан.

– Знаю. Тебя уже обсуждают.

– Правда? И что говорят?

– Что ты последняя из королевской линии. Что ты умрёшь в первом же бою. Что твой клан выставил тебя в отчаянии, без надежды на победу.

Слова режут, но я не показываю боли. Просто киваю.

– Может, так и есть.

Эйра подходит ближе. Её запах странный, смесь ветра и грозы, чего-то дикого и опасного.

– А может, они ошибаются. Я видела, как ты шла по городу. Видела, как на тебя смотрели стражи. Они боялись. Это хороший знак.

– Страх не делает меня сильнее.

– Но даёт преимущество. Помни, Китса, здесь всё дело в том, чтобы заставить других поверить в твою силу. Даже если её нет.

Она разворачивается и уходит, её накидка развевается за спиной как крыло.

Я остаюсь одна. Смотрю на площадь, на статую, на празднующих людей. Заставить поверить. Да, возможно, это единственный способ выжить здесь.

Возвращаюсь в барак ближе к рассвету. Старики спят, волки храпят в своих секциях. Я ложусь на топчан и закрываю глаза.

Сон приходит быстро, но он беспокойный. Вижу арену, песок, кровь. Вижу лица, искажённые яростью. И снова то самое лицо, мужское, с холодными глазами. На этот раз я вижу его чётче. Тёмные волосы, острые черты, шрам на скуле. Он смотрит на меня с таким презрением, что хочется вырвать ему глаза.

Враг.

Просыпаюсь от звука колокола. Солнце уже высоко, день начался. Старики сидят у окна, переговариваются.

– Слышал?

– Конечно, слышал. Третий за неделю.

– Что случилось? – спрашиваю я, садясь.

Один из стариков поворачивается.

– Ещё один пропал. Участник Выбора. Медведь из северных кланов. Вчера вечером вышел из барака и не вернулся.

– Может, сбежал?

– Медведи не бегут. Тем более перед боем. Нет, что-то не так. Это уже третий. Все ночные, все участники.

Волосы на затылке встают дыбом. Третий. Кто-то охотится на нас ещё до начала Выбора.

– Стража что-то делает?

Старик усмехается.

– Стража? Им плевать. Для них это просто звери пропадают. Один меньше, одним больше. Главное, чтобы к началу боёв осталось достаточно для зрелища.

Ярость поднимается снова, но я её глушу. Нужно думать. Кто-то убивает участников. Зачем? Чтобы уменьшить конкуренцию? Или здесь что-то большее?

– Старейшина упоминал слухи, – говорю я. – О древней жертве Луне. Что это значит?

Второй старик качает головой.

– Старые сказки. Говорят, что в давние времена, когда город только основывали, жрецы приносили жертвы Лунной Деве. Кровь, жизни. Чтобы она даровала городу процветание. Потом эта традиция прекратилась, её объявили варварской. Но некоторые верят, что она возродилась. Тайно.

– И жертвами становятся ночные.

– Кто же ещё? Мы для них не люди. Мы просто материал для ритуалов.

Я встаю, начинаю одеваться. Нужно выяснить больше. Нужно понять, с чем мы имеем дело.

– Куда ты? – спрашивает старик.

– Искать ответы.

– Китса, это опасно. Если там действительно жрецы, они не остановятся ни перед чем.

– Тогда пусть попробуют остановить меня.

Выхожу из барака. День яркий, солнце слепит глаза. Нижний квартал оживает, ночные выползают из своих углов, растягиваются, готовятся к дню.

Иду к площади, где накануне видела празднование. Сейчас она пуста, только несколько торговцев разворачивают лотки. Подхожу к статуе Лунной Девы.

Вблизи она ещё больше. Лицо богини безмятежно, глаза смотрят в небо. В руках она держит полумесяц, из которого льётся серебряная вода в чашу у её ног. Вода настоящая, течёт тонкой струйкой, собирается в бассейне.

Я опускаюсь на колени у чаши, зачерпываю воду. Она ледяная, обжигает пальцы. Подношу ко рту, делаю глоток.

Вкус странный. Металлический, с привкусом горечи. Магия. В этой воде растворена магия.

– Говорят, кто выпьет из чаши Лунной Девы, получит её благословение.

Голос знакомый. Эйра. Она подходит, садится рядом на краю бассейна.

– Или проклятие, – отвечаю я, вытирая губы.

– Это одно и то же, разве нет?

Смотрю на неё. В дневном свете она выглядит более хрупкой, почти призрачной. Но в её глазах читается сила, скрытая под видимой слабостью.

– Ты знаешь что-то о пропавших? – спрашиваю прямо.

Эйра молчит. Потом кивает.

– Знаю. Все знают, но молчат. Боятся.

– Чего?

– Жрецов Лунного Круга. Они возродили старые ритуалы. Каждое полнолуние берут жертву. Ночных, потому что наша кровь сильнее, ближе к магии. Они используют её, чтобы усилить защиту города, продлить процветание.

– И Совет знает об этом?

– Совет закрывает глаза. Им выгодно. Меньше ночных – меньше проблем.

Я сжимаю кулаки так сильно, что когти прорезают кожу. Кровь капает в чашу, смешивается с водой.

– Где они? Эти жрецы?

– Китса, не делай глупостей. Они слишком сильны. У них магия, связи, поддержка. Ты одна.

– Я не собираюсь с ними драться. Пока. Просто хочу знать, где искать, когда придёт время.

Эйра смотрит на меня долго. Потом вздыхает.

– Под городом. Есть катакомбы, старые туннели. Там их святилище. Но попасть туда сложно. Входы охраняются.

– Я найду способ.

Встаю, отряхиваю колени. Эйра тоже поднимается.

– Ты безумна, Китса. Но, может, именно поэтому у тебя есть шанс.

– Шанс на что?

– На то, чтобы изменить всё.

Она уходит, растворяется в толпе. Я остаюсь у статуи, смотрю на свою кровь в чаше. Она медленно растворяется в серебряной воде, исчезает.

Жертвы Луне. Древний обряд. Убийство ночных.

Это больше, чем просто Выбор. Это война. Война, которую мы проигрываем, даже не осознавая этого.

Но теперь я знаю. И если они хотят крови, то получат её. Только не нашу.

Разворачиваюсь и иду обратно в барак. Нужно готовиться. Нужно становиться сильнее. Потому что впереди не просто бои на арене.

Впереди битва за выживание. И я не собираюсь проигрывать.