Читать книгу Сердце Дикой Луны - - Страница 5

Дом оказывается не моим.

Я понимаю это на следующий день, когда Тарек возвращается с вещами. Не своими, моими. Кто-то собрал мои жалкие пожитки из барака и принёс сюда. Он бросает узел на пол, не глядя на меня.

– Собирайся. Мы переезжаем.

– Куда?

– Общежитие кандидатов. Совет принял решение. Все участники, прошедшие первое испытание, должны жить в одном месте до конца Выбора. Для контроля.

– А может, чтобы легче было убить нас всех разом?

Он усмехается, но без тепла.

– Возможно. В любом случае, выбора нет. Собирайся.

Я беру узел, проверяю содержимое. Всё здесь. Запасная одежда, нож, амулет матери. Единственное, что осталось от неё, маленький серебряный полумесяц на кожаном шнурке.

Надеваю его на шею, прячу под рубашкой. Тарек наблюдает, но ничего не говорит.

Мы идём через город молча. Нить между нами светится тускло, почти незаметно в дневном свете. Но я чувствую её постоянно, лёгкое давление на запястье, напоминание о том, что я больше не свободна.

Общежитие находится рядом с храмом Луны, высокое каменное здание с узкими окнами и тяжёлой дверью. Внутри коридоры, уходящие в темноту, двери с номерами, выжженными на дереве.

Нас встречает смотритель, сухой старик с кислым выражением лица.

– Печать пары, – бормочет он, глядя на наши запястья. – Значит, одна комната на двоих. Третий этаж, дверь семь.

– Одна комната? – я смотрю на него. – Ты шутишь?

– Я не шучу, зверь. Печать означает связь. Связь означает близость. Совет решил, вы живёте вместе.

Тарек молчит, но я вижу, как напрягаются его плечи, как сжимаются кулаки.

– Есть ещё комнаты, – говорю я. – Дай нам две разные.

– Нет. Правила для всех одинаковы. Печать, одна комната. Без исключений.

Он протягивает ключ Tareку, разворачивается и уходит. Мы остаёмся одни в коридоре.

Тарек смотрит на ключ в своей руке, потом на меня.

– Это невыносимо.

– Согласна.

– Я не буду делить с тобой комнату.

– Я тоже не хочу делить с тобой комнату. Но, похоже, выбора нет.

Он разворачивается, идёт к лестнице. Я следую за ним. Поднимаемся на третий этаж, находим дверь семь. Он открывает её, мы заходим внутрь.

Комната маленькая. Две кровати у противоположных стен, стол между ними, один шкаф, маленькое окно. Всё. Никакой приватности, никакого пространства.

Тарек бросает свои вещи на кровать справа, я кладу узел на левую. Мы стоим и смотрим друг на друга, разделённые тремя метрами, которые кажутся слишком маленьким расстоянием.

– Правила, – говорит он наконец. – Ты не трогаешь мои вещи. Я не трогаю твои. Ты держишься своей стороны, я своей. Мы не разговариваем, если это не необходимо.

– Мне подходит.

– И никаких превращений. Не хочу просыпаться рядом с пантерой.

– Не хочу превращаться рядом с тобой. Но если придётся, я не спрошу разрешения.

Его глаза темнеют, но он не отвечает. Разворачивается и начинает разбирать вещи.

Я делаю то же самое. Достаю одежду, раскладываю на кровати. Нож кладу под подушку. Амулет оставляю на шее.

Мы распаковываемся в молчании, каждый на своей стороне. Напряжение в воздухе густое, почти осязаемое. Я чувствую его раздражение, его гнев, его ненависть. Связь передаёт эмоции, словно они мои собственные.

Ненавижу это. Ненавижу чувствовать его, знать, что он чувствует меня.

Вечер приходит быстро. В общежитии зажигаются факелы, коридоры наполняются звуками. Другие участники возвращаются, разговаривают, смеются. Где-то хлопает дверь, кто-то кричит.

Мы с Taрeком сидим в нашей комнате, каждый на своей кровати. Он читает какую-то книгу, я смотрю в окно. Луна поднимается над городом, почти полная. Три дня до полнолуния.

Три дня до следующей жертвы, если Эйра права.

– Ты слышала о пропавших? – спрашиваю я, нарушая молчание.

Тарек не поднимает глаз от книги.

– Слышал.

– И что ты думаешь?

– Думаю, что это не моё дело.

– Они убивают ночных. Это твоё дело, потому что мы связаны. Если убьют меня, ты умрёшь тоже.

Он откладывает книгу, смотрит на меня.

– Если кто-то охотится на участников, это проблема Совета. Не моя.

– Совет закрывает глаза. Им плевать на нас.

– Возможно. Но что ты предлагаешь? Пойти и найти убийц самостоятельно?

– Да.

Он смотрит на меня долго, потом качает головой.

– Ты безумна.

– Может быть. Но я не собираюсь сидеть и ждать, пока меня убьют.

– Тогда иди. Ищи своих убийц. Только не тащи меня за собой.

– Связь потащит тебя, хочешь ты того или нет.

Он встаёт резко, стул скрипит по полу.

– Я не пойду на самоубийственную миссию из-за твоих паранойальных страхов.

– Это не паранойя. Это реальность. Три участника пропали. Все ночные. Скоро полнолуние. Если слухи правда, скоро будет четвёртый.

– И ты думаешь, это ты?

– Не знаю. Но предпочту умереть в бою, чем на алтаре.

Тарек смотрит на меня, и в его глазах мелькает что-то. Не согласие, но и не полное отрицание.

– Даже если ты права, что ты можешь сделать? Ты одна. Они, кем бы они ни были, сильнее.

– Я не одна. Я с тобой. Хочешь ты того или нет.

Он молчит. Потом садится обратно, берёт книгу.

– Я подумаю.

Это не обещание. Но это больше, чем отказ.

Ночь приходит. Тарек тушит свечу, ложится на свою кровать, отворачивается к стене. Я остаюсь сидеть, смотрю в окно на луну.

Полнолуние близко. Я чувствую его приближение, зов в крови, древний инстинкт. В такие ночи оборотни сильнее, но и более уязвимы. Магия луны пробуждает зверя, и удерживать его становится труднее.

Закрываю глаза, пытаюсь уснуть. Но сон не приходит. Вместо него приходит видение.

Я стою в храме. Он пустой, тёмный, только лунный свет льётся через высокие окна. В центре зала стоит фигура, закутанная в белые одежды. Лицо скрыто капюшоном.

– Китса, – голос женский, древний, звучит как эхо из глубины времён.

– Кто ты?

Фигура поворачивается ко мне. Капюшон откидывается, и я вижу лицо. Молодое и старое одновременно, черты постоянно меняются, как отражение в воде. Глаза серебряные, светятся изнутри.

– Я Лунная Мать. Первая из нас. Та, что создала Печать.

– Ты создала эту проклятую связь?

Она улыбается.

– Проклятую? Или благословенную? Это зависит от того, как ты её воспримешь.

– Я не хотела её. Никто не хотел.

– Желания редко совпадают с судьбой, дитя. Печать возникает не по выбору, а по необходимости. Когда две души связаны на уровне, превышающем понимание, магия откликается.

– Мы не связаны. Мы враги.

– Вражда, одна из самых сильных связей. Ненависть требует столько же страсти, сколько любовь. А страсть, топливо для магии.

Она подходит ближе, протягивает руку. На её ладони лежит что-то, светящееся. Маленькое зеркало, круглое, обрамлённое серебром.

– Хочешь увидеть правду?

– Какую правду?

– Правду о нём. Правду о себе. Печать не просто связывает тела. Она открывает души. Смотри.

Она передаёт мне зеркало. Я смотрю в него.

Вижу не своё отражение. Вижу Тарека. Но не такого, каким знаю его. Вижу мальчика, лет десяти, стоящего перед мужчиной в доспехах. Его отцом. Мальчик плачет, но пытается скрыть слёзы.

– Наследник не плачет, – говорит отец холодно. – Слёзы, признак слабости. А слабые не выживают.

Мальчик вытирает лицо, выпрямляется. Но я вижу страх в его глазах, отчаянное желание быть любимым, принятым.

Изображение меняется. Тарек старше, лет пятнадцать. Он стоит на арене, меч в руках, напротив противника. Противник падает, кровь растекается по песку. Тарек смотрит на свои руки, они дрожат. Вокруг кричат, требуют ещё крови.

Снова меняется. Тарек в храме, один. Он стоит перед статуей Лунной Девы, руки сжаты в кулаки.

– Почему ты выбрала её? – его голос полон боли. – Почему ты связала меня с тем, кого я должен ненавидеть?

Я отрываю взгляд от зеркала.

– Что это было?

– Его страхи. Его боль. То, что он прячет от всех, включая себя.

– Зачем ты показываешь мне это?

– Чтобы ты поняла. Печать открывает не только твои секреты, но и его. Вы больше не можете прятаться друг от друга.

Зеркало исчезает. Лунная Мать отступает.

– Союз не случаен, Китса. Он может спасти вас обоих. Или уничтожить. Выбор за вами.

Она растворяется в лунном свете. Видение меркнет.

Просыпаюсь резко, сажусь на кровати. Сердце колотится, кожа покрыта холодным потом. Комната тёмная, только лунный свет из окна.

Тарек всё ещё спит на своей кровати. Или я так думаю. Но потом он переворачивается, смотрит на меня.

– Ты кричала во сне.

– Нет, не кричала.

– Кричала. Что тебе снилось?

Я молчу. Не могу рассказать о видении, о том, что видела. Это слишком личное, слишком интимное.

Он садится, смотрит на меня в темноте.

– Связь передаёт сны, – говорит он тихо. – Я видел обрывки. Храм. Женщина. Зеркало.

– Ты видел?

– Не всё. Только эмоции. Страх. Боль. Что там было?

– Лунная Мать. Она пришла ко мне. Показала…

Я останавливаюсь. Не могу закончить.

Тарек встаёт, подходит ближе. Садится на край моей кровати. Расстояние между нами меньше метра.

– Показала что?

– Тебя. Твоё прошлое. Твои страхи.

Его лицо каменеет.

– Она не имела права.

– Думаю, ей плевать на права. Она создала Печать. Она делает, что хочет.

Тарек молчит. Его челюсть сжата, руки сжаты в кулаки.

– Что ты видела?

– Не важно.

– Важно. Если ты видела мои секреты, я имею право знать, что именно.

Я смотрю на него. В темноте его глаза серебряные, отражают лунный свет.

– Видела мальчика, который хотел быть любимым. Видела бойца, который ненавидит убивать. Видела человека, который боится того же, что и я. Одиночества. Отвержения.

Тарек встаёт резко, отворачивается.

– Ты не знаешь ничего обо мне.

– Знаю больше, чем ты думаешь. Благодаря этой проклятой связи.

– Тогда ты понимаешь, почему я хочу разорвать её. Я не хочу, чтобы кто-то видел это. Тем более ты.

– Почему? Потому что я ночная? Потому что я недостойна твоих секретов?

Он разворачивается, делает шаг ближе.

– Потому что ты враг. Твой род и мой, враги веками. Эта связь, насмешка над этой враждой.

– Может, это шанс прекратить вражду.

– Ты наивна, если веришь в это.

– А ты трус, если боишься попробовать.

Неправильные слова. Я понимаю это в момент, когда они слетают с губ. Его глаза вспыхивают яростью, он хватает меня за плечи, толкает на кровать.

– Я не трус.

– Тогда докажи.

Мы смотрим друг на друга, лица на расстоянии сантиметров. Его руки на моих плечах, мои руки упираются в его грудь. Нить между нами вспыхивает, пульсирует магией.

Что-то происходит.

Воздух вокруг искрится, становится плотнее. Я чувствую его эмоции, они накрывают меня волной. Ярость, страх, боль, желание. И что-то ещё, что-то глубже, темнее.

Он чувствует меня тоже. Я вижу это в его глазах, как они расширяются, как он пытается отстраниться, но не может.

Связь открывается.

Вижу его воспоминания, текут через меня, как река. Видел его детство, холодное, пустое, где каждая ошибка наказывалась, каждая слабость презиралась. Вижу его первое убийство, как он блевал после того, как меч вошёл в плоть. Вижу ночи, когда он просыпался в холодном поту, преследуемый лицами тех, кого убил.

Вижу одиночество, которое съедает его изнутри, несмотря на толпы вокруг, несмотря на титул, богатство, власть.

И он видит меня. Я чувствую его присутствие в моих воспоминаниях, как он проходит через них, видит моё детство в лесу, игры с братьями и сёстрами, которых больше нет. Видит ночь, когда болезнь пришла, как они умирали один за другим, как я держала мать за руку, пока она не стала холодной.

Видит мой страх, что я последняя, что когда я умру, мой род исчезнет навсегда.

Видит мою ярость на весь мир, который позволил этому случиться.

Слишком много. Слишком быстро. Слишком интимно.

Я кричу, толкаю его прочь. Связь рвётся, магия отступает. Тарек падает на пол, тяжело дышит. Я сижу на кровати, обхватив колени, дрожу.

Молчим. Просто дышим, пытаемся прийти в себя.

– Что это было? – его голос хриплый.

– Связь. Она открылась полностью. Лунная Мать предупреждала. Печать открывает души.

– Я видел…

– Я знаю. Я видела тоже.

Он встаёт, проводит рукой по лицу. Выглядит разбитым, опустошённым.

– Я не хотел, чтобы ты видела это.

– Я тоже не хотела, чтобы ты видел меня.

Он смотрит на меня долго. В его глазах что-то меняется. Холод тает, сменяется чем-то другим. Пониманием? Сочувствием?

– Мне жаль, – говорит он тихо. – О твоей семье. О твоём роде.

Неожиданные слова. Не знаю, как реагировать.

– Мне тоже жаль. О твоём детстве. О том, что тебе пришлось пережить.

Молчим снова. Но тишина другая. Не враждебная. Просто тяжёлая, наполненная тем, что мы узнали друг о друге.

Тарек возвращается на свою кровать, ложится, смотрит в потолок.

– Мы не можем допустить, чтобы это повторилось.

– Согласна.

– Нужно держать расстояние. Физическое и эмоциональное.

– Попробуем.

Но мы оба знаем, что это невозможно. Связь открыта. Мы видели души друг друга. Теперь не можем притворяться, что другой просто враг.

Всё изменилось.

Ложусь обратно, закрываю глаза. Чувствую его присутствие, не физическое, а на уровне магии. Чувствую его боль, его страх, его одиночество.

И он чувствует моё.

Мы связаны. Не только магией, но и чем-то большим. Чем-то, чего ни один из нас не хотел, но теперь не можем отрицать.

Засыпаю постепенно. И во сне вижу Лунную Мать снова. Она стоит и улыбается.

– Первый шаг сделан, – говорит она. – Теперь вы видите друг друга. Настоящих. Не масок, не ролей, не ненависти. Следующий шаг будет труднее.

– Какой следующий шаг?

– Принятие. Не просто видеть, но и принять. Со всеми страхами, болью, тьмой.

– А если мы не сможем?

– Тогда связь убьёт вас обоих. Но я верю, вы справитесь. Вы сильнее, чем думаете.

Она исчезает. Я остаюсь одна во тьме.

Просыпаюсь на рассвете. Тарек уже не спит, сидит на своей кровати, смотрит в окно. Он чувствует, что я проснулась, оборачивается.

Наши взгляды встречаются. И в этот момент я понимаю.

Всё изменилось. Мы больше не можем быть просто врагами.

Но кем мы можем быть? Союзниками? Друзьями?

Чем-то большим?

Не знаю. Пока не знаю.

Но время покажет. Связь даст ответ.

Хотим мы того или нет.