Читать книгу Последние цветы - - Страница 2

Высунув свой нос из-под одеяла, Женя почувствовала холодный воздух. В избе было зябко и тихо. Она села на диване и завернулась в одеяло. Огляделась. Всё как в детстве: русская печь в углу, напротив, у окна, деревянный стол, накрытый цветастой скатертью. Полосатые дорожки, расстеленные на деревянном полу. Дом деда, крепкий, как он сам, сложенный из брёвен, выглядел сказочно и уютно. Пахло деревом, дедовским куревом и мятой.

«Наверно, чай заварил», – догадалась Женя.

Опустив ноги на пол, пошарила глазами возле дивана. Нашла тапки, нацепила и прямо в одеяле пошла к столу. Под накрытым полотенцем обнаружила чайник с горячим, свежезаваренным чаем, нарезанный хлеб, сало и яйца.

«Сало? Завтрак туриста, блин!»

Женя выглянула в окно: метель прекратилась. Тишина. Всё вокруг белым- бело. Дед, проворно двигая руками, вооружившись огромной лопатой, разгребал дорогу к калитке.

Отломив кусочек хлеба, девушка сунула себе в рот, следом отправила кусочек сала.

«М-м, вкусно как!»

В меру солёное сало нежно расходилось и таяло во рту. Чёрный хлеб подчёркивал лёгкий привкус чесночка.

Девушка посмотрела наверх.

Иконка Божьей Матери стояла в уголочке ещё со времён, когда была жива бабушка Дуня.

Женя её почти не помнила. Бабушка представлялась ей как тень деда: услужливая, тихая, безликая. А вот дед – огромный, как скала, молчаливый и задумчивый, просто воплощение мужественности и силы. Характер у бывшего вояки был тяжёлый, как и рука. Мама рассказывала, что он подстрелил не одного браконьера, желающего поживиться косулей или кабанчиком. Мужики в посёлке его боялись, поэтому никто в лесу не безобразничал.

Даже сейчас состарившись, он не уступал молодому в силе. Женя с удовольствием наблюдала, как легко дед справляется с огромными сугробами. Отца девушка не знала, наверное, поэтому воспринимала Ивана Семёновича как отца.

Дверь открылась, дед в тулупе и с охапкой дров появился из клубов морозного воздуха. Прошёл к печке и с шумом бросил поленья возле неё. Присев, старик приоткрыл железную печную дверцу и закинул внутрь несколько дровишек.

—Сейчас потеплеет! Поспала маленько?– скинув тулуп, дед прошёл к столу, уселся напротив Жени и налил себе чаю. На его бороде поблёскивали капли оттаявшего инея.

– Да, немного. У тебя всё в порядке, дед?– внучка внимательно посмотрела на Ивана Семёновича.

– Что со мной может случиться? Медведь, и тот, стороной обходит,– он усмехнулся. Женя даже не сомневалась в его словах. Только седая борода, глубокие морщины и мудрые, пронзительные, слегка мутные глаза, хриплый голос выдавали возраст.

– Что за странное письмо ты мне прислал?

– Почему странное? Что здесь рассусоливать? Ты одна, я один. Мы же с тобой как- никак родня.

—Да, родня, родня. Тогда будем кутить! Новый год сегодня, дед! Ёлку-то поставим в доме? – заулыбалась Женя, довольная тем, что у старика всё в порядке, плеснула себе ещё горячего чаю.

—Ёлок на улице вон полно. Иди вешай свои бирюльки, они на чердаке в коробке. – Дед был очень рад, что Женя приехала. Его суровые глаза, стали влажными.

—Так, а что у нас с праздничными угощениями? – Женя по-хозяйски хлопнула в ладоши и, направилась к холодильнику, попутно закинув одеяло на диван.

Дед получил от внучки список и уехал в посёлок за продуктами.

Женя, натянув пуховик и шапку, вышла на улицу. Морозный воздух сразу схватил её за щёки. Она прошлась по отчищенной дедом тропинке, хрустя валенками по снегу. Выбрала маленькую пушистую ёлочку среди растущих вдоль дорожки елей и сосен. Стряхнула с веток белое покрывало. Вернувшись к дому, забралась по лестнице на чердак и спустила коробку с игрушками. С интересом разглядывая старые игрушки в виде гномов, сказочных домиков и грибочков, Женя как будто вернулась в детство. Только мамы очень не хватало. Руки замёрзли и покраснели. Щёки горели. Закончив наряжать ёлочку, Женя обошла её, довольная своей работой, и, убедившись, что украсила равномерно, вернулась в дом. Изба нагрелась и встретила девушку уютным горячим воздухом. Присев у печки Женя, протянула руку, обжигая пальцы, приоткрыла горячую дверцу и выставила ладони поближе к жару углей.

«Господи, как же здесь хорошо!»

Дрова приятно потрескивали и приветливо подмигивали огоньками. Лицо стало гореть ещё больше.

Дед вернулся через час. Его старенький УАЗ шумно подъехал к дому. «Самый подходящий транспорт для этой местности», – подумала Женя, стоя у окна и наблюдая, как Иван Семёнович остановился с пакетами возле наряженной ёлочки и с интересом разглядывает красавицу.

– Так, давай вёдра, вон те, в углу на кухне. Баньку истоплю. Новый год нужно чистым встречать не только помыслами, но и телом. Женька, шевелись! – начал командовать дед, как только вошёл в дом.

Женя забрала пакеты из его рук, поставила на стол, побежала в кухню и, схватив вёдра, вынесла деду.

Водопровод в доме имелся, но вода текла только холодная. Дед так и не приобрёл водонагреватель.

Женя набрала полный чайник воды и поставила на печку. Капли, попавшие с чайника на печную конфорку, мгновенно зашипели, соприкоснувшись с раскалёнными чугунными кольцами.

Небольшую электрическую плитку на кухне заняла кастрюля с овощами. В планах у Жени приготовить пару салатов: оливье, селёдку под шубой, на горячее – голубцы. Уж очень дед уважал голубцы. Жене хотелось порадовать старика.

В доме стало жарко. Женя стянула свитер, оставшись в футболке и джинсах. Включила музыку на телефоне. Пританцовывая у стола, она принялась разделывать селёдку.

После бани действительно казалось, что отмыто не только тело, но и душа, и как будто мысли стали светлее. Женя вдруг вспомнила свежесть белого букета хризантем, подаренного Пашкой.

– А что твой жених? Почему с тобой не приехал? – довольно причмокивая, дед принялся за горячее.

– Он, – Женя пыталась что-то придумать, но в голову приходило только одно – мат и проклятья. Поэтому вслух она произнесла:

– Он сволочь, дедуль! – Женя опустила глаза в тарелку, не желая больше ничего говорить.

– Развелось их больно много. Давить некому, этих сволочей! – дед укоризненно покачал головой и замолчал.

– Расскажи лучше, как твои дела? Чем ты здесь занимаешься? – перевела тему Женя. Не хотелось портить настроение, вечер и праздник.

– У меня забот полон рот! Сейчас прибавилось. Хожу раз в неделю кормить лесной народ. Зима выдалась суровая, нужно помогать тем, кто нуждается, – вот завтра с самого утра и пойду.

– Можно я с тобой пойду?

Иван Семёнович внимательно посмотрел на внучку:

– Ты думаешь, это весёлая прогулка? – повысив голос, вызывающе спросил он.

Женя, потянув макушку вверх, выпрямилась, откашлялась. Чтобы её голос звучал убедительно:

– Нет, дедуль, я так не думаю.

– Мы уйдём на весь день. Завтра нужно обойти три кормушки. Те, что с нашей стороны. Километров десять топать на лыжах. На завтра ещё три, с востока.

Женя даже перестала жевать. Мысли бегали от смелых и уверенных: «Ну и что, испугал, я справлюсь!» – до трусливых: «Нет, это точно не для меня. Шарахаться по лесу в такой холод!» Во втором случае её голова вжималась в плечи, и она вся съёживалась.

Мысленная борьба шла недолго:

– Я пойду с тобой!

Дед усмехнулся, покачал головой, но против ничего говорить не стал.

По телевизору появилось изображение башни с часами, начали бить куранты.

Наступил две тысячи семнадцатый. Женя ещё не знала, что её ждёт в Новом году, но очень надеялась на лучшее.

Отдать должное, у деда были современные лёгкие зимние костюмы цвета хаки и лыжи.

Запасной дедовский костюм Жене, естественно, оказался велик, но Иван Семенович подвернул ей рукава и штанины на брюках, завязал ремень потуже, чтобы под куртку не задувало.

В путь отправились в девять часов утра, чтобы вернуться засветло. Женя пошла налегке, дед- с рюкзаком и ружьём.

Зимний лес на рассвете в тихую погоду выглядел сказочно. Деревья, укутанные снегом, как будто ещё дремлют под белым одеялом. Только крик птиц прерывает молчание леса. Время словно остановилось. Всё, что тревожило в жизни, осталось за кромкой леса. Дед шёл первый, Женя ступала по его лыжне. Пробивающиеся сквозь ветки солнечные лучи превращали снег в сверкающие бриллианты.

Дед остановился и, повернувшись к Жене, беззвучно кивнул влево. Присмотревшись, Женя разглядела зайца метрах в пяти от них, возле сосны. Дед двинулся дальше.

Слева от Жени что-то зашумело. Она испуганно остановилась и обернулась. С еловых веток съехал снег.

Вдруг стало тревожно. Появилось ощущение, что за ней кто-то наблюдает.

Движение между деревьями метрах в пятнадцати, ввело в оцепенение.

«Наверное, опять заяц».

Успокоила себя Женя и поспешила за дедом, который уже скрылся за деревьями.

До первой лесной столовой добрались через час. Возле длинной кормушки, прикреплённой к деревянным столбам, Женя увидела небольшое строение, похожее на сарай, только без окон. Дед, сняв со столба лопату, подвешенную на крючке, откопал дверь сарайчика. Снял скрученную проволоку, которая служила замком на двери. Вытащил мешок и насыпал в глубокую кормушку сено. Тут же, метрах в десяти, из-за дерева появился огромный лось и, не опасаясь людей, направился к кормушке. Женя стояла очень близко и замерла от страха и восхищения рогатым великаном.

– Ты не бойся, Женька. Животные умнее людей. Он знает, что мы пришли с добром.

Дед вытащил ещё один мешок с овсом и высыпал в кормушку. Лось поднял морду и понюхал голову старика, пока тот вываливал лакомство из мешка.

Иван Семёнович даже не обратил на это внимания.

Закончив, дед прикрыл дверь сарая, закрутил проволоку и сел рядышком на пень. Достал термос с чаем и свёрток с салом и хлебом. Женя подошла к нему и села на свободный пенёк.

До следующей кормушки шли так же около часа. Иван Семёнович двигался быстро, в одном темпе. Женя чувствовала усталость, поэтому то отставала, то догоняла деда. Он ни разу не обернулся, показывая внучке, что если она приняла решение, должна отвечать и соответствовать. В этом был весь дед.

«Прогулка по лесу» закончилась часам к шести вечера. Измотанная, уставшая Женя, не чувствующая ни ног, ни рук, вырубилась, как только коснулась головой подушки.

Проснувшись, Женя с трудом поднялась на ноги. Мышцы ног ныли и сковывали движения, которые давались девушке с большим трудом. Шаркая тапками по полу, Женя медленно, согнувшись, как древняя старушка, дошла до стола, налила себе уже остывший чай и, охая от боли, села на стул. Взяла телефон и посмотрела на время: 10:30. Потом перевела взгляд на окно. Пасмурно. Снеговые тучи затягивали небо. Дед, предугадав, в каком состоянии встанет внучка, ушёл один. Вернее, уехал на своём «танке». Уазика возле двора не было. К обеду разыгралась метель. Женя начала беспокоиться о старике. Успокаивала себя тем, что он в своём деле опытный.

«Вот тебе и дед!» – восхищалась дедом внучка. Сколько силищи, выносливости в этом человеке и бесстрашия! Метель усиливалась, как и Женино беспокойство. Весь день она не находила себе места. Пыталась отвлечься делами. Приготовила борщ, чтобы дед похлебал горяченького, когда вернётся.

Стемнело. Женя не отходила от окна, нервно вглядываясь в темноту. Вот мигнули фары вдали, приближаясь к дому. Женя облегчённо выдохнула, узнав характерный рёв мотора.

Она подошла к печке, закинула поленья и, сняв полотенцем горячую кастрюлю с печи, принялась наливать деду борщ.

Иван Семёнович появился на пороге через несколько минут.

– Приготовь воду и достань самогон! – приказал он. Хромая на левую ногу, прямо в обуви, прошёл мимо Жени и тяжело приземлился на диван.

Налив тёплую воду в таз, девушка помогла деду раздеться.

– Что случилось? – тревожно спросила Женя, оглядывая рваную рану на левой икре.

– Волк, чёрт его подери. Пришлось застрелить, – коротко и спокойно ответил дед. Внучка промыла рану, обработала самогоном и перевязала. – Дед, тебе нужно в больницу.

– Тю, по такому пустяку в больницу, Женька! У тебя здесь вкусно пахнет! – Старик, хромая, дошёл до стола, сел перед парящей тарелкой.

Жене стало стыдно. Она весь день себя жалела.

– Дедуль, ты береги себя, – подойдя сзади, внучка положила руки на могучие плечи старика.

– Беречь? На диване, что ли, лежать? – Прозвучало с издёвкой, но Женя не обиделась.

Всю ночь завывала не на шутку разгулявшаяся пурга.

Дед несколько раз сползал с печи и курил в поддувало. Закидывал дрова, шерудил кочергой по углям, разгоняя жар, и снова лез на печь.