Читать книгу Тень Железного клыка - - Страница 3

 В кабинете следователя, как всегда, было накурено. На подоконнике стояла пепельница, переполненная окурками, а на стене висела все та же карта района с одним красным кружочком. Серов сидел, уронив голову на руки. Уже третьи сутки он почти не спал. Ему хотелось спать. Но нужно было работать. Искать убийцу.

 Дело было заведено – «по факту обнаружения трупа неустановленного лица», теперь известной как Лариса К., двадцати семи лет, работницы Каргалинской суконной фабрики. На столе лежало всё: протокол осмотра, заключение эксперта, справки и характеристики с места работы, из сельсовета.

– Ну что, нашли хоть что-то? – спросил заглянувший лейтенант Никифоров, участковый с улицы Фрунзе и друг Серова. Он прошел к столу, протянул руку. Серов пожал ее и участковый сразу же сел на свободный стул.

– Ничего, – коротко ответил Серов. – Следов нет. Ничего нет. Её либо привезли или принесли и бросили на свалке да немного закидали мусором чтобы не нашли. Расстояние от свалки до фабрики не более 5-6 километров. От свалки до дороги на Узун-Агач не более пятьсот метров. На каком участке произошло убийство мы не знаем. Да и никто не будет убивать, да еще расчленять на открытой местности, вблизи среди домов. Это либо она села кому-нибудь в машину, и ее увезли и убили в другом месте, а потом привезли на свалку. Или… Там вдоль все дороги растут деревья, сам знаешь…

 Он поднялся, подошёл к окну. За стеклом – январская серость, редкие фигуры на улице.

– Такое ощущение, будто не человек, а сам чёрт убил, и не просто убил, а такое с ней сделал… а потом принес туда и положил…

 Никифоров молча пожал плечами.

– Может, из Фабричного кто?

– Уже проверяем, – Серов повернулся. – Если от фабрики, то до свалки прилично. Пешком не донесёшь. Значит, на машине. А машины могут быть любые вплоть до частных легковушек. Но никто не видел, чтобы она у фабрики садилась в машину. Говорят, пешком пошла.

 Он сел, пролистал блокнот.

– Машины, проезжавшие с вечера и ночью по дороге до Узун-Агача, установлены. Три грузовика с нашей автобазы, одна аварийка с их подстанции и четыре легковых. Водителей проверили – всё чисто. Может еще кто ездил – не знаем.

 Никифоров потянулся к папке.

– Я слышал, у неё парень был. Александр… как его…

– Руднев.

 Фамилия звучала тяжело. В характеристике, что уже была пошита к делу – написано «вспыльчив, неуравновешен, склонен к конфликтам».

– Да шофёр на автобазе. – сказал Серов. – Грубит начальству, пару раз дрался.

 Никифоров кивнул.

– Может, приревновал. Или поссорились.

 Серов помолчал, потом затушил сигарету.

– Да уже послал за ним. Ладно, у меня дел полно… надо работать. Ты уж извини.

– Я понимаю. Ладно, я тогда пойду. – сказал Никифоров, Серов в ответ кивнул. Тот встал и вышел из кабинета.

 Не более чем через час, в кабинет ввели высокого парня лет тридцати. Лицо осунувшееся, глаза усталые, руки в мазуте.

– Садись, – сказал Серов.

 Руднев опустился на край стула.

– Вы зачем меня дёргаете? Я же, уже всё сказал.

– Повтори, – спокойно сказал Серов. – Где был вечером, двадцать четвёртого декабря?

– Да, дома я был в тот день… Как раз перед Новым годом аврал у нас был. Работа сами знаете, собачья…

– Кто подтвердит?

– Мать. Кто еще?

– Больше никто?

– Никто…

 Серов записал.

– Когда видел Ларису в последний раз?

– Утром. В тот день, когда она пропала. Она поехала на фабрику. Мы не ссорились, если вы про это.

– Уточни. Какое число это было.

– Двадцать четвертое, какое еще? Я случайно ее увидел, она на остановку шла.

– Ты знал, что она верующая? – Серов, не отрывая глаз смотрел на парня.

– Ну, ходила в церковь, да. Я не лез. Хотела – пусть ходит. Только не звала меня туда.

– Ты там был?

– Нет. Мне там делать нечего.

 Серов закрыл блокнот.

– Ладно, Руднев. Пока останешься здесь, в отделе. До выяснения.

– За что?! – парень резко поднялся. – Вы думаете, это я?! Да я…

– Сядь. – Голос Серова стал жёстким. – Никто ничего не думает. Но пока не разберёмся – будешь тут.

 Руднев сел. Опустил голову.

 К вечеру Серов выехал к церкви адвентистов. Чистенькое одноэтажное здание с широкими окнами стояло на окраине, рядом с полем и пожарной частью. Во дворе – две женщины в платках и пожилой мужчина в сером пальто.

– Следователь Серов, районный отдел, – представился он. – Мне нужно задать несколько вопросов.

 Мужчина кивнул.

– Конечно. Если Вы про Ларису. То мы знали Ларису. Хорошая девушка. Спокойная, тихая. Пела у нас в хоре.

– Когда вы видели её в последний раз?

– В последнее воскресенье, до Нового года. На собрании. Она была в хорошем настроении. Ничего странного не было. Разве что сказала, что спешит домой – мать ждёт.

– У кого-то из прихожан был с ней конфликт? – Серов внимательно смотрел на лица.

– Нет, – ответила женщина. – Она всем нравилась.

 Серов записал. Потом закрыл блокнот и убрал ручку.

– Спасибо. Если вспомните хоть что-нибудь, позвоните в райотдел.

 Он вышел за ворота. Ветер гнал мелкий снег, который тихо хрустел под сапогами. Серов остановился, закурил, глядя на церковь.

 Ни чего нет. И ни одной зацепки.

 Вечером в райотделе было тихо. Только дежурный пил чай и листал потрёпанную газету.

 Серов зашёл к нему.

– Если Руднев попытается звонить – не давай. Пусть сидит.

– Есть.

 Он поднялся в свой кабинет, включил настольную лампу.

 На столе – фотографии с места преступления, протоколы.

 Серов провёл рукой по лицу. Что я упускаю?

 За окном медленно падал снег. Внизу по улице, проехал Москвич белого цвета.

 Серов машинально проследил за ним взглядом.

 Куда на ночь глядя?..

 В кабинете прокурора было душно и пахло бумагой. Сам прокурор района, Иван Павлович Тарасов, стоял, опершись ладонями о стол. Лицо у него было уставшее, бледное, но голос звучал резко и требовательно:

– Мы не можем тянуть. Это дело уже на контроле в области. Газеты пока молчат, но слухи идут. Причём быстро.

 Серов сидел напротив, чуть в стороне. На коленях – папка с материалами.

 Рядом – два следователя, старший лейтенант Волков и капитан Крюков, из прокуратуры. Все трое сидели, как ученики на разборе.

– Женщина, двадцать семь лет. Фабрика, церковь, к криминалу отношения никакого, – продолжал прокурор. – Труп изуродован до неузнаваемости. Экспертиза показала – расчленение после смерти. Инструмент… – он замялся, – … инструмент острый, вроде хорошего ножа. Но следов, нет.

 Тарасов прошёлся по кабинету, остановился у карты района, ткнул пальцем в место между Фабричным и Узун-Агачем.

– Вот здесь её нашли. На свалке?

– Да, – подтвердил Серов. – В пятистах метрах от дороги. Есть следы шин под снегом, но они старые. Грязь перемёрзла, определить невозможно. Может вообще они не имеют ничего общего с убийством.

 Прокурор обернулся:

– Что с окружением?

– Опросили всех. Родители, соседи, коллеги. Все подтверждают – девушка спокойная, скромная. Конфликтов ни с кем не было.

– А парень?

– Руднев. Держим пока в КПЗ. Характеристика плохая, но прямых улик против него нет.

– «Держим пока». – повторил прокурор. – А вы понимаете, что, если завтра что-то случится снова, головы полетят?

 Серов молчал.

 В углу стоял зам прокурора Поляков, молодой, уверенный, с золотистым чубом.

 Он заговорил, слегка усмехнувшись:

– Может, всё проще? Парень сорвался, приревновал. А потом изрезал, чтобы сбить с толку. У нас такое бывало.

– Может, и так, – Серов поднял глаза. – Но тело слишком аккуратно разделено. Не в запале. Человек, который это делал – знал, что делает.

 Поляков перестал улыбаться.

 Тарасов бросил взгляд на часы.

– Ладно. Так. Серов, ты ведёшь дело. Но я подключаю к тебе своих людей – из прокуратуры.

– Разрешите спросить, зачем? – голос Серова прозвучал жёстче, чем он хотел.

– Потому что это приказ. – Прокурор повернулся. – Крюков, Волков – будете работать под руководством Серова, но ежедневно докладывать мне лично.

– Есть, – ответили оба.

 Тарасов продолжил.

– И запомните: никаких разговоров. Ни одной строчки в прессу. Ни слова вне отдела. Даже дома – языки за зубами. Всё, что выйдет наружу, я лично сочту диверсией. Поняли?

 Серов кивнул. Внутри всё сжалось.

 Он знал этот тон – когда сверху ждут не правды, а результата. Быстро. Любой ценой.

 Позже, в коридоре, Волков догнал его.

– Ну, держись, капитан, – усмехнулся он. – Теперь у нас прокуроры в штанах следователей.

 Серов лишь махнул рукой.

– Не время шутить.

 На улице уже смеркалось. Серов поднял воротник своей шубы и пошёл к отделу.

 Под ногами хрустел снег, воздух пах дымом и морозом.

 Он вспоминал свои слова, сказанные зам. прокурору – «аккуратно разделено».

 Эта аккуратность его пугала. Ни вспышка, ни ревность, не ссора. Это – холодная работа.

 В отделе его ждал дежурный.

– Товарищ капитан, из лаборатории звонили. По следам с места.

– И что?

– Да ничего. Ни отпечатков, ни следов волочения, ни крови. Как будто…

– Как будто не убивали на свалке… – мрачно закончил Серов. – Ладно, понял.

 Он вошёл в кабинет, включил настольную лампу.

 На столе лежали фотографии. На них – кисти рук, ступни ног, все было аккуратно разделено, другие части тела с которых были срезаны мягкие ткани и безликая, тёмная масса, то, что осталось от лица.

 Серов долго смотрел на снимки. Затем неожиданно даже для себя, произнес. – Где бы ты не был, ублюдок, я все равно тебя найду…

 На следующий день в райотдел пришла телефонограмма из области.

 В ней – распоряжение: создать межведомственную группу для координации расследования особо тяжких преступлений на территории района.

 В переводе с бюрократического – «ваше дело пошло наверх». Серов сел на край стола, читая эти строки. В груди неприятно кольнуло.

 Значит, в Алма – Ате уже узнают. А значит, скоро сюда приедут – с портфелями, бумагами, приказами.

 А у нас – ничего, ни одной зацепки.

 Он поднялся, вышел на улицу. Воздух был колючий, с запахом дыма.

 Недалеко у ворот школы стоял тот самый Москвич, который он видел пару дней назад. Водитель сидел и курил в машине, глядя в сторону школы.

 Серов просто решил проверить, чтобы развеять свои подозрения.

 —Товарищ, Вы кого-то ждете? – подойдя спросил он в слегка приоткрытое окно.

 Водитель повернул голову. Не задерживая взгляда, глянул на Серова и сразу ответил. – Да. Жду. Дочь жду. – и быстро отвернулся.

 Серова такое поведение насторожило – А можно глянуть на Ваши права? – поинтересовался он снова у водителя.

– А чё их глядеть? Права как права. Я что-то нарушил?

– Нет. Не нарушили. Но все же я хотел бы посмотреть.

 При этих словах водитель еще больше занервничал. Он сжал руль так, что костяшки пальцев побелели. Серов еще не успел ничего сделать, как водитель быстро повернулся в его сторону и нажал на кнопку на двери, заблокировав замок. Следователь по инерции схватился за ручку, но дверь не открывалась. Водитель в этот момент включил заднюю скорость, и нажал на газ.

 Серов успел только отдернуть руку, как машина рванула назад. Через секунду ее заднее правое колесо, оказалась в бетонном лотке арыка у школы. Мотор ревел, колесо на весу в холостую крутилось, но машина не ехала. Для того чтобы она поехала необходимо было выдернуть машину с арыка. Серов быстро обошел машину спереди и открыл переднюю дверь с водительской стороны.

– Глуши мотор! – крикнул он, водителю. Тому ничего не оставалось делать, как заглушить машину. Он теперь сидел и не знал, что делать.

– Документы есть на машину? – спросил Серов, глядя на него в упор.

– Есть. – ответил неохотно водитель и полез в бардачок. Через пару секунду он уже подавал их Серову. Серов внимательно изучил документы, сверил их с автомобилем. Все в порядке.

– Права есть? – снова спросил он у водителя.

 Тот тяжело вздохнул и ответил. – Нету. Еще не получил. На днях должен получить.

– Понятно. – покачал головой следователь. – Как фамилия?

– Сазонов. Иван.

– Хорошо, Сазонов Иван. А тут, что делал? У школы?

– Так я же говорил, дочь жду со школы… сами понимаете время сейчас какое… люди пропадают… убивают… а она маленькая еще, боюсь за нее… а идти далеко, вот я и приехал за ней.

 Серов понял все. На его месте он, как отец, поступил бы так же. Он вернул документы на машину водителю. Потом он помог водителю, подтолкнул машину с арыка, чтобы она выехала. Как раз, когда машина уже была на асфальте на всех четырех колесах подбежала маленькая девчушка с радостным криком – Папка! И бросилась к нему на шею.

 Серов улыбнулся, видя эту картину и пошел обратно, в свой кабинет.

 Дел было много, а времени мало.

 Утро в отделе начиналось как обычно – с незаконченных дел.

 Серов вошёл в здание чуть позже восьми, на ходу поздоровался с дежурным.

– Доброе, товарищ капитан, – поднял голову сержант за стойкой.

– Что у нас?

– Ничего особенного… – тот замялся. – Только Руднев ваш, похоже, неважно себя чувствует.

 Серов приостановился.

– С чего это вдруг?

– Ну… – сержант понизил голос. – Вчера, после вашего ухода, ребята из дознания решили… как бы это… «поработать». Потом сказали, что «сам упал».

 Серов почувствовал, как внутри сжалось.

– Где он?

– В камере.

 Он не стал слушать дальше. Открыл металлическую дверь, прошёл по коридору, вечно пахнущего сыростью.

 В камере Руднев сидел на нарах, опустив голову. Лицо побледневшее, под глазом – синяк. На губе запёкшаяся кровь.

– Что случилось? – Серов присел напротив,

 Руднев поднял взгляд, в котором было больше усталости, чем страха.

– Упал, товарищ капитан. С лавки… скользко было.

– Не ври.

– Не вру. Всё нормально.

– Медика звали?

– Нет.

 Серов выдохнул.

– Дежурный! – голос его гулко ударил по стенам. – Вызови медика! Быстро!

 Когда врач осматривал задержанного, Серов стоял у двери, сжав руки за спиной.

– Побои видимые, но не критические. Никаких переломов, внутренних повреждений нет. – вынес вердикт тот.

 «Отделался лёгким испугом», подумал Серов, но злость никуда не уходила.

 Через пять минут он уже стоял перед двумя дознавателями – Глушаковым и Резником.

 Молодые, самоуверенные, из тех, кто считает, что сила решает больше, чем логика.

– Значит так, – начал он, тихо, но с тем самым холодом, который страшнее крика. —

 Вы оба объясните мне, что тут происходило.

– Товарищ капитан, мы… – начал Глушаков, – хотели помочь следствию. Ну, чтобы быстрее разговорить. Он же молчит. Не признается…

– Решили «помочь» … противогазом и дубинками, да? – Серов шагнул ближе. – В слоника играли, да?

 Резник опустил глаза.

– Так ведь… он, может, сам виноват. Почему молчит? Мы ж по-хорошему.

– По-хорошему, – Серов стукнул кулаком по столу. —

 Если он не виновен, вы оба только что подписали себе приговор.

– Мы же хотели как лучше…

– Молчать! – вырвалось Серова. – Хотели как лучше – теперь молитесь, чтобы с ним ничего не случилось. Никуда не пожаловался. Иначе я вас обоих!..

 Оба стояли побледнев.

– Всё. Вон отсюда.

 Серов остался один. Налил себе воды, сделал пару глотков, но во рту всё равно оставался привкус злости.

 Не на них, на систему. За эту вечную привычку давить, когда не умеют думать.

 К полудню приехали прокурорские.

 Чёрная «Волга» с гербом остановилась у входа, и Серов уже знал, что теперь каждый шаг придётся согласовывать.

 В кабинете у начальника районного отделения милиции Ахметова Кайрата Асхатовича, сидели трое – прокурор Тарасов, его зам. Поляков и молодой следователь Козин.

– Ну что, герой, – с усмешкой бросил Тарасов, – мы уже слышали, что у тебя в изоляторе чуть не труп образовался?

– Проверили – всё в порядке, – сдержанно ответил Серов. – Медицинская помощь оказана.

– А методы дознания, значит, обсуждать не будем?

– Обсудим. После того как найдем убийцу.

 Тарасов хмыкнул.

– Ладно, герой. Где твой подозреваемый?

– В КПЗ.

– Веди.

 Когда Руднева ввели, он держался прямо, но было видно – ему тяжело.

 Следователи переглянулись.

– Били? – спросил Поляков.

– Нет, – глухо ответил тот. – Сам упал.

– На спину и в лицо? – язвительно уточнил зам. прокурора.

– Так получилось, – с трудом выдавил парень.

 Прокурор покачал головой:

– Ну, герой, теперь смотри в оба чтобы еще раз не упасть, а то и до суда не доживешь.

 И, уже обращаясь к Серову:

– Разберись со своими людьми. И запомни: если это дело завалите, отвечать будете – вы.

 К вечеру Серов снова сидел у себя, курил и смотрел в окно.

 На улице, под жёлтым светом фонаря, стояли два мужика – обсуждали что-то, размахивая руками.

 Он слышал слова сквозь тонкое стекло:

– …говорят, нашли без головы.

– Да ну?

– Точно тебе говорю. В Фабричном. А убийца, говорят, местный. Может, с автобазы.

 Серов поморщился. – «Вот и пошло».

 Слухи уже расползались по селу. Еще немного и об этом будут говорить везде, а потом вообще будут бояться выйти вечером из дома. Хотя и так уже боятся…

 Он затушил окурок и поднял трубку телефона.

– Глушаков, Резник, ко мне.

– Слушаем, товарищ капитан.

 Через минуту они уже были у Серова в кабинете.

– Завтра с утра – автобаза. Проверить снова всех, кто ездил в тот день. Смена, механики, дежурный диспетчер. Опять все по новой. Может кто еще что вспомнит.

– Есть.

– И ещё. Снова всех, кто возвращался с фабрики после семи вечера – опросить. Автобусы, попутки, водителей, трассу – всё проверить.

 Когда они ушли, Серов остался в тишине.

 В голове шумело.

 «Если Руднев виновен, тогда все сходиться? А если не он? Тогда кто? Все равно не вериться, что это он.»

 Чуть позже на его телефон позвонил неизвестный.

 Глухой голос спросил:

– Это милиция?

– Да. Кто говорит?

– Скажите… а правда, что девку без головы нашли?

– Кто вы?

 Пауза.

– Просто житель. Хотел узнать правда или нет…?

 И сразу тишина длившаяся несколько секунд, а затем послышались короткие гудки, оборвавшие разговор.

 Серов долго смотрел на трубку, потом медленно положил её на рычаг.

 Он понимал: если еще будет убийство – то жители села перестанут верить, что милиция сможет их защитить. И что тогда?

 Новый день начался с моросящего дождя, мелкого и бесшумного. Казалось, сам небосвод согласился не шуметь – чтобы не выдавать того, что происходит у людей в душах.

 Для следствия этот день стал одним из тех, которые правят темпом дальнейшей работы: проверка – от края до края, от прохожего у магазина до диспетчера автобазы. В райотделе повисла сдержанная суета, словно на один большой стол выложили сотни маленьких запутавшихся клубков, которые нужно было распутать.

– Бензозаправка, магазины на въезде в Узун–Агач, опросите в двухэтажках может кто подозрительно вел себя в эти дни, автобаза, все попутки… – говорил Серов, раздавая поручения. – Список по фамилиям уже есть. Волков – ты по автобазе. Крюков – проверяй всех, кто возвращался с Фабричного после шести вечера. Шатохин – опрос по попуткам, по тем, кто часто подбирает. Идём по кругу. Ничего не упустить.

 Оперативникам дали распечатки и прижизненное фото Ларисы. Сводки: кто и во сколько выходил с фабрики, кто расписывался в журнале проходной, какие маршруты, кто принимал и сдавал смену. Каждая запись могла быть ниточкой, ведущей к истине, а могла быть просто мусором, который потом замусорит голову следователю.

 Автобаза встретила Волкова и его группу деловой замкнутостью. Записная книжка диспетчера, старые накладные, путевые листы, записи в журнале – всё это изучали под лупой. В некоторых строках было чуть ли не детективное тёплое дыхание: «Руднев – выезд 08:10», «возврат в 17:32» Но маршрут: Узун – Агач – Таран. Ни одного «странного»,

 всё ровно, чётко, по графику.

– У нас все записано в журнале – говорил механик, – Руднев всё делал, как всегда. Он проверил мотор, заправил свой Газ – 52. Взял путевку и поехал. Никто ничего особого не заметил за ним.

 Параллельно шли и другие проверки. «Проверить всех, у кого есть судимости». Это было традиционной реакцией: у кого судимости, тот и вероятный кандидат. Но Серов понимал: удобная версия, но не обязательно правильная. Зачастую преступления совершали те, кто не попадал в поле зрения. Тот, кто не был на учёте, вообще.

 Между тем в райотдел поступали звонки от жителей. Большинство – опасений и слухов, пару – пустых на первый взгляд сообщений, которые, однако, важно было записать: «видели мальчишку, который в ту ночь мчался к трассе», «мужик в плаще заходил на выезде, в дом у поворота». Каждое такое сообщение – малая частичка головоломки.

 Серов ощущал, как цифры и факты ложатся мозолистыми слоями на его сознание. Он понимал: след не в одном месте, он везде – в незнакомом взгляде, в странном поведении, в пустых строках журналов. И всё же наружу тянулся один неотвратимый вывод, который он не мог прогнать: у кого-то получилось перехитрить обычность.

 К вечеру был составлен длинный список людей, кого надо вызвать на опрос: диспетчеры, водители, рабочие, частники, кто-то с базы грузового транспорта. Около отдела уже собрались несколько машин с оперативниками, готовых начать «обход». Люди в селе видели их и пугались: пуленепробиваемая вера в порядок шла трещинами.

– Надо поставить посты, – предложил Волков. – Будем всех проверять, может попадётся.

– Посты не помогут, – ответил Серов. – Даже если у него есть машина, он не будет ездить по расписанию. Он действует там, где никто не ждёт. Но ты прав, посты – это хотя бы знак, что мы на страже. Ладно поставим на всякий случай. – кивнул головой следователь.

 Но думал он иначе: надо искать не просто машину – надо искать человека, который умеет растворяться в толпе. Кто спокойно ходит по улицам, кто знает маршруты, кто знает, в какое окно можно заглянуть, не привлекая внимания. И, что самое важное, кто умеет ждать.

 Однако самое трудное было не собрать факты – а понять их смысл. Доклады приходили такие же, как и ранее: «проверили – не нашли», «алиби подтверждены», «в журнале отмечен – заезд-выезд подпись». Душа подсказывала Серову, что тот, кто действительно виновен, был мастером маскировки. И вполне допустимо, что он мог подписать журнал чужой рукой, мог попросить товарища поставить галочку в нужной клетке – и никто не заметит.

 Серов уставился на карту района, на которой стояла одинокая красная метка – «Свалка». Он сидел и смотрел, не отрывая взгляда. Внутри него начало расти странное и неуловимое предчувствие: скоро будет ещё одна жертва. Не по логике, не по фактам, а по интуиции, которая у него была выработана за годы службы, как хвост у лисы – пушистый и полезный.

– Товарищ капитан, дежурный сообщил, что завтра снова приедут из области.

 произнёс негромко вошедший в кабинет Волков, отлучавшийся куда-то до этого.

– Говорит, хотят посмотреть всё своими глазами.

– Пусть посмотрят, – ответил Серов. – Пусть увидят, что здесь не просто цифры на бумаге. Здесь – люди. И пока мы все этого не поймём, мы не поймаем его. Все пошли, нужно отдыхать. Поздно уже.

 Серов подождал пока опер выйдет и выключив свет в кабинете, вышел следом за ним. Они вдвоем с Волковым прошли мимо дежурки и вышли на улицу. Ночь была тихой и безлунной. Где-то вдалеке послышался рокот машины, по дороге промчалась Жигули. Мужчина в чёрной куртке прошёл мимо, не обратив на них внимания. Волков, попрощавшись отправился в сторону своего дома. А Серов остался стоять перед зданием милиции, он стоял и думал о том, что искать – не значит найти. Но не искать – значит предать. И он не умел предавать.