Читать книгу Слепое солнце - - Страница 3

Глава

3:

Линза

бога

Директор Чен прибыл через одиннадцать дней – и не один.

Елена наблюдала за стыковкой из командного модуля. Транспортный корабль «Чжэн Хэ» – один из новейших межпланетных крейсеров китайского космического агентства – медленно сближался со станцией, корректируя траекторию микроимпульсами маневровых двигателей. За кормой корабля Солнце полыхало равнодушным огнём.

– Три дополнительных пассажира, – сказал ГЕЛИОС. – Идентификация: доктор Лю Мэйлинь, заместитель директора проекта HELIO. Контр-адмирал Сара Коннелли, Объединённое космическое командование. И…

Пауза. Елена нахмурилась – ИИ редко делал паузы.

– И?

– Генерал Маркус Коул. Глава стратегического планирования Объединённого космического командования. Уровень допуска: максимальный.

Амар, паривший рядом, обменялся с Еленой взглядом.

– Военные, – сказал он тихо. – Они привезли военных.

– Ты удивлён?

– Нет. Но надеялся, что ошибаюсь.

Елена не ответила. Она тоже надеялась. И тоже знала, что надежда была наивной.

Когда речь идёт о чём-то настолько большом – о потенциальном контакте с внеземным разумом, о структуре вокруг Солнца, о тайне, которой четыре миллиарда лет – военные появляются неизбежно. Как гравитация. Как энтропия. Как страх перед неизвестным, вшитый в человеческую ДНК.

Стыковка завершилась с мягким толчком. Шлюз зашипел, выравнивая давление.

– Пойдём, – сказала Елена. – Встретим гостей.

Директор Чен выплыл из шлюза первым. Невысокий, плотный, с круглым лицом и цепкими глазами – он выглядел как добродушный дядюшка, но Елена знала: за этой внешностью скрывался острейший ум и железная воля. Чен руководил проектом HELIO двенадцать лет и за это время превратил его из скромной исследовательской программы в крупнейшую международную инициативу по изучению Солнца.

– Елена, – сказал он, пожимая ей руку. – Ты выглядишь усталой.

– Я не спала нормально два месяца.

– Понимаю. – Он обернулся. – Познакомься: доктор Лю Мэйлинь, мой заместитель.

Женщина лет сорока, строгая, с волосами, собранными в тугой узел. Елена знала её по публикациям – специалист по солнечной физике, автор нескольких прорывных работ о динамике короны.

– Доктор Северова, – сказала Лю, кивая. – Ваш отчёт… впечатляет.

– Это дипломатичный способ сказать «звучит как бред»?

Лю не улыбнулась.

– Это дипломатичный способ сказать «если это правда – мир никогда не будет прежним». Я здесь, чтобы выяснить, правда ли это.

Из шлюза появились ещё двое. Контр-адмирал Коннелли – женщина средних лет в безупречной форме Объединённого космического командования, с сединой в коротких волосах и взглядом человека, привыкшего отдавать приказы. И за ней…

Генерал Маркус Коул.

Елена узнала его сразу – не по фотографиям, а по тому, как он двигался. По тому, как занимал пространство. По тому, как его присутствие мгновенно изменило атмосферу в шлюзовом отсеке.

Ему было под шестьдесят, но выглядел он моложе. Высокий, широкоплечий, с коротко стриженными седыми волосами и лицом, которое будто вырезали из гранита. Глаза – серые, холодные, оценивающие – скользнули по Елене, задержались на Амаре, пробежали по стенам станции.

– Генерал Коул, – представил Чен. – Он… консультирует нас по вопросам безопасности.

– Безопасности, – повторила Елена. – Интересный выбор слов.

Коул посмотрел на неё прямо. Когда он заговорил, его голос был низким, хриплым – голос человека, который привык, что его слушают.

– Доктор Северова. Вы утверждаете, что нашли инопланетную структуру вокруг нашего Солнца. Если это правда – это вопрос национальной… нет, глобальной безопасности. Моя работа – убедиться, что мы готовы к любым последствиям.

– Каким последствиям?

– Любым, – повторил Коул. И не уточнил.

Амар тронул Елену за локоть – мягко, предупреждающе. Она поняла: не сейчас. Не здесь.

– Прошу в командный модуль, – сказала она ровным голосом. – Я покажу вам всё, что мы нашли.

Следующие три часа Елена провела у главного экрана, объясняя, показывая, доказывая. Она начала с азов – аномалии в данных солнечного ветра, обнаруженные паттерны, статистический анализ Амара. Потом перешла к гипотезе: невидимая структура между станцией и Солнцем, модулирующая поток заряженных частиц.

Чен слушал молча, делая пометки на планшете. Доктор Лю задавала вопросы – острые, технические, заставляющие Елену вспоминать детали, которые она уже почти забыла. Контр-адмирал Коннелли сидела с каменным лицом, не выдавая эмоций.

Генерал Коул не задал ни одного вопроса. Он просто смотрел. Слушал. Оценивал.

– Итак, – сказал наконец Чен, когда Елена закончила, – вы утверждаете, что паттерны реальны. Но как вы объясняете их происхождение? Какой физический механизм мог бы их создать?

– Мы не знаем, – честно ответила Елена. – Известные механизмы не работают. Солнечный ветер – хаотическая система. Он не может создавать регулярные структуры естественным путём.

– Значит, неестественным, – сказал Коул. Это было не вопрос.

Елена повернулась к нему.

– Это одна из гипотез. Да.

– Единственная гипотеза, которая объясняет данные.

– На данный момент – да.

Коул кивнул – коротко, резко.

– Продолжайте.

Елена перевела дыхание.

– Есть способ проверить, – сказала она. – Если между нами и Солнцем действительно есть физическая структура – даже невидимая – она должна искривлять свет. Гравитационное линзирование. Любой массивный объект создаёт эффект микролинзирования на свете далёких звёзд.

– И вы хотите это проверить? – спросила Лю.

– Да. Нам нужен GAIA-II. Лучший астрометрический телескоп в системе. Если мы направим его на звёзды за Солнцем – точнее, на звёзды, свет которых проходит через предполагаемую область сферы – мы сможем увидеть искажения.

– Если сфера существует, – уточнила Лю.

– Если сфера существует.

Чен переглянулся с Коннелли. Что-то прошло между ними – молчаливое понимание, решение, принятое без слов.

– GAIA-II – ресурс Объединённого космического агентства, – сказал Чен. – Перенаправление требует согласования на высшем уровне. Это займёт время.

– Сколько?

– Недели. Может, месяцы.

– У нас нет месяцев, – вмешался Амар. Все повернулись к нему. – Простите, но… если это реально – если там действительно что-то есть – каждый день промедления… – Он замолчал, подбирая слова. – Мы не знаем, что это. Мы не знаем, что оно делает. Мы не знаем, наблюдает ли оно за нами. Каждый день, пока мы ждём согласований, – это день, когда мы слепы.

– Доктор Рашид, – голос Коула был ледяным, – вы предлагаете игнорировать протоколы безопасности?

– Я предлагаю понять, с чем мы имеем дело. Прежде чем принимать решения.

– Решения о чём?

Амар не ответил. Но его молчание сказало достаточно.

Коул повернулся к Чену.

– Директор, я рекомендую немедленно засекретить всю информацию об этом открытии. Высший уровень. Никакой утечки. – Он посмотрел на Елену. – Никто за пределами этой комнаты не должен знать, пока мы не поймём, с чем имеем дело.

– Мы учёные, – возразила Елена. – Наша работа – делиться знаниями, а не прятать их.

– Ваша работа, доктор Северова, – Коул встал, нависая над ней, – подчиняется интересам безопасности человечества. Если вы нашли то, что утверждаете – это меняет всё. Геополитику. Военный баланс. Само понимание нашего места во Вселенной. – Его голос стал тише, но не мягче. – Вы хотите выложить это в открытый доступ? Пусть каждый сумасшедший культист, каждый амбициозный политик, каждый паникёр узнает, что вокруг нашего Солнца – инопланетная структура?

– Это не ваше решение, – сказала Елена.

– Нет. – Коул отступил. – Это решение Совета безопасности ООН. Но моя рекомендация будет однозначной.

Чен поднял руку – примирительный жест.

– Давайте не будем забегать вперёд, – сказал он. – У нас пока нет доказательств. Только гипотеза и статистические аномалии. – Он посмотрел на Елену. – Доктор Северова, я дам вам GAIA-II. Не через месяцы – через дни. Я лично свяжусь с директором Европейского космического агентства. Но до тех пор – никаких публикаций, никаких внешних контактов, никакой информации за пределы проекта HELIO.

– И если мы найдём доказательства?

Чен помолчал.

– Тогда мы соберёмся снова. И решим – вместе.

GAIA-II был шедевром инженерной мысли – орбитальный телескоп нового поколения, способный измерять положения звёзд с точностью до нескольких микроарксекунд. Он висел на стабильной орбите в точке Лагранжа L2, в полутора миллионах километров от Земли, и уже шесть лет составлял самую подробную карту Млечного Пути в истории человечества.

Перенаправить его было непросто – даже с полномочиями директора Чена. Потребовались три дня переговоров, два экстренных совещания и личное вмешательство генерального секретаря Объединённого космического агентства. Но в конце концов согласие было получено.

Елена готовила программу наблюдений сама – с помощью Амара и доктора Лю, которая оказалась куда более открытой, чем показалось вначале.

– Если вы правы, – сказала Лю однажды вечером, когда они втроём сидели над расчётами, – это будет величайшее открытие в истории науки.

– А если неправа?

– Тогда мы просто потратим неделю телескопного времени. – Лю пожала плечами. – В худшем случае – это хорошая калибровка инструментов.

Елена улыбнулась. Ей нравилась эта женщина – её прагматизм, её готовность принять невозможное как рабочую гипотезу.

– Почему вы согласились прилететь? – спросила она. – Вы могли бы просто прислать отказ. Или потребовать больше данных.

Лю помолчала.

– Мой дед был астрономом, – сказала она наконец. – В старом Китае, ещё до объединения. Он всю жизнь искал следы внеземных цивилизаций. Умер, так и не найдя. – Она посмотрела на Елену. – Когда я прочитала ваш отчёт… я подумала: может быть, он искал не там. Может быть, ответ был прямо у нас над головой всё это время.

– И вы хотите узнать.

– Я хочу знать, – подтвердила Лю. – Даже если ответ мне не понравится.

Данные с GAIA-II начали поступать на четвёртый день.

Елена сидела в командном модуле – одна, посреди ночи по станционному времени. Она не могла спать. Не могла есть. Могла только смотреть на экран, где медленно, пиксель за пикселем, формировалось изображение.

Телескоп наблюдал участок неба за Солнцем – точнее, участок, где свет далёких звёзд должен был проходить через гипотетическую сферу. Если сфера существовала, если она имела хоть какую-то массу – свет должен был искривляться. Едва заметно. На доли микроарксекунды. Но искривляться.

Первые несколько часов – ничего. Звёзды были там, где им полагалось быть. Никаких аномалий. Никаких искажений.

Елена чувствовала, как надежда медленно утекает – как воздух из пробитого скафандра. Может, она ошиблась. Может, паттерны в солнечном ветре – просто статистический артефакт, который они не смогли распознать. Может…

А потом ГЕЛИОС произнёс:

– Аномалия обнаружена.

Елена подалась вперёд.

– Где?

– Звезда HD 142415. Смещение положения: 0,7 микроарксекунды от расчётного. Направление смещения согласуется с гравитационным линзированием объектом между звездой и телескопом.

Сердце Елены забилось быстрее.

– Одна звезда – это недостаточно.

– Подтверждаю. Продолжаю анализ.

Минуты тянулись. Экран мерцал. Данные текли – бесконечные колонки чисел, которые ГЕЛИОС обрабатывал быстрее, чем человеческий глаз мог уследить.

– Вторая аномалия. HD 142089. Смещение: 0,9 микроарксекунды.

– Третья аномалия. HD 141937. Смещение: 0,6 микроарксекунды.

– Четвёртая…

Елена перестала считать на двенадцатой. К двадцатой она уже знала.

– ГЕЛИОС, – её голос дрожал, – построй модель. Если все эти смещения вызваны одним объектом – какова его форма?

Пауза. Долгая, мучительная.

– Анализ завершён. – На экране появилось изображение. – Объект имеет сферическую форму. Радиус: приблизительно 1,49 миллиона километров. Центр: совпадает с центром Солнца с погрешностью менее одного процента.

Елена смотрела на экран.

Там, в переплетении линий и чисел, проступал контур. Окружность. Идеальная, геометрически точная окружность – нарисованная не на бумаге, а в самой ткани пространства-времени. Сфера радиусом в полтора миллиона километров, окружающая Солнце как невидимая скорлупа.

– Господи, – прошептала она. И даже не заметила, что сказала это вслух.

К утру в командном модуле было не протолкнуться.

Чен примчался первым – в мятом комбинезоне, с красными от недосыпа глазами. За ним – Лю, Амар, Коннелли. Последним, как всегда, появился Коул – спокойный, собранный, будто новость о подтверждении инопланетной структуры была рутинным докладом о погоде.

– Покажите, – сказал Чен.

Елена вывела данные на главный экран. Сорок три звезды. Сорок три аномалии смещения. Сорок три точки, которые вместе рисовали контур невозможного.

– Сфера, – сказала она. – Радиус – около полутора миллионов километров. Это примерно два солнечных радиуса от поверхности. Структура концентрична с Солнцем – центры совпадают с высокой точностью.

– Масса? – спросила Лю.

– Это самое странное. – Елена вывела дополнительные графики. – Судя по степени линзирования, масса минимальна. Порядка… – Она замялась, проверяя цифры. – Порядка десяти в двенадцатой степени килограммов.

Лю нахмурилась.

– Это масса небольшого астероида. Для структуры радиусом в полтора миллиона километров – это…

– Невозможно мало, – закончила Елена. – Да. Если бы это была твёрдая сфера из любого известного материала, масса была бы в миллиарды раз больше.

– Значит, она не твёрдая, – сказал Коул. Все повернулись к нему. – Или она сделана из чего-то, чего мы не понимаем.

– Оба варианта возможны, – согласилась Елена. – Мы не знаем, из чего она состоит. Мы не знаем, как она устроена. Мы знаем только, что она есть.

Молчание. Тяжёлое, осязаемое.

– Она есть, – повторил Чен медленно. – Вокруг нашего Солнца. Четыре с половиной миллиарда лет…

– Мы пока не можем оценить возраст, – перебила Елена. – Только то, что она существует достаточно долго, чтобы паттерны в солнечном ветре накопились за двадцать шесть месяцев наблюдений. Но для точной датировки нужны дополнительные исследования.

Коул шагнул вперёд, и его тень легла на экран.

– Мне нужен ответ на простой вопрос, – сказал он. – Это угроза?

– Мы не знаем.

– Это неприемлемый ответ.

Елена повернулась к нему.

– Генерал, это единственный честный ответ. Мы обнаружили структуру, которая не должна существовать, сделанную из материала, который мы не понимаем, с целью, которую мы не можем угадать. Я не могу сказать вам, угроза это или нет, потому что я не знаю.

– Тогда узнайте.

– Это требует времени.

– Времени у нас может не быть.

Амар кашлянул – негромко, но все посмотрели на него.

– С вашего позволения, – сказал он, – я хотел бы отметить один момент. Эта структура – если наши расчёты верны – существует миллиарды лет. Если бы она хотела нам навредить… у неё было достаточно возможностей.

– Или она ждала, – возразил Коул. – Ждала, пока мы станем достаточно развитыми. Достаточно… интересными.

– Достаточно интересными для чего?

Коул не ответил. Но в его глазах Елена увидела то, что видела раньше только в зеркале, в самые тёмные ночи работы: страх. Глубокий, первобытный страх перед неизвестным. Тот самый страх, который гнал предков человечества прочь от тёмных пещер и заставлял жечь костры против ночи.

Только теперь ночь была бесконечной. И в ней горело не одно солнце – а что-то, окружавшее это солнце. Что-то, чего они не могли понять.

Совещание продолжалось ещё четыре часа.

Чен связался с Землёй – по защищённому каналу, через цепочку шифрованных ретрансляторов. Генеральный секретарь ООН выслушал доклад молча, потом попросил повторить. Потом попросил время на консультации.

– Совет безопасности соберётся через шесть часов, – сказал он в конце. – До тех пор – полная секретность. Никакой информации за пределы проекта.

Экран погас.

– Что теперь? – спросила Лю.

– Теперь мы ждём, – ответил Чен. Он выглядел постаревшим – будто эти несколько часов добавили ему десять лет. – И продолжаем собирать данные. Чем больше мы узнаем о структуре – тем более… информированные решения сможем принять.

– Какие решения? – Елена не могла сдержать вопроса. – Что вы собираетесь делать? Объявить ей войну?

Коул повернулся к ней.

– Если потребуется.

– Вы… – Елена осеклась. – Вы серьёзно?

– Доктор Северова. – Голос Коула был ровным, но в нём звучала сталь. – Моя работа – готовить человечество к худшему. Надеяться на лучшее – это привилегия оптимистов. Я не оптимист. Я – реалист. И реальность такова: мы обнаружили структуру неизвестного происхождения, неизвестного назначения и неизвестных возможностей. Пока мы не поймём, с чем имеем дело, я буду исходить из того, что это потенциальная угроза.

– И готовить военный ответ?

– И готовить варианты. – Коул чуть наклонил голову. – Вы – учёный. Ваша работа – понять. Моя работа – защитить. Давайте не мешать друг другу.

Он вышел из модуля, не оглядываясь.

Елена смотрела ему вслед. Внутри неё боролись противоречивые чувства: возмущение, понимание, страх. Коул был прав – по-своему. Они ничего не знали об этой структуре. Ничего – кроме того, что она существовала. И существовала очень, очень долго.

– Не обращай внимания, – тихо сказал Амар, подплывая ближе. – Он делает свою работу.

– Его работа – видеть врагов везде.

– Может быть, иногда враги действительно везде. – Амар помолчал. – Но не сейчас. Не здесь.

– Откуда ты знаешь?

Амар улыбнулся – мягко, почти печально.

– Не знаю. Просто… чувствую. В этих паттернах – помнишь, я говорил? – есть что-то… не враждебное. Что-то похожее на молитву. На музыку. На…

– На сообщение.

– Да. На сообщение. – Он посмотрел на экран, где всё ещё мерцала схема сферы. – Кто-то построил это. Давно, очень давно. И они оставили… следы. Для нас? Для кого-то другого? Не знаю. Но это не похоже на ловушку. Не похоже на оружие.

– На что же это похоже?

Амар долго молчал. Потом произнёс одно слово:

– Библиотека.

Елена вздрогнула.

– Что?

– Или архив. Или… музей. – Амар развёл руками. – Паттерны, которые мы обнаружили – это не случайные сигналы. Они структурированы. Организованы. Как каталог. Как оглавление книги. – Он посмотрел на неё. – Что если эта сфера – не стена вокруг Солнца? Что если это… хранилище?

– Хранилище чего?

– Информации. Данных. Записей. – Амар помолчал. – Записей о чём – я не знаю. Но структура паттернов… она похожа на индекс. На систему ссылок. Как если бы кто-то очень методично, очень терпеливо записывал что-то на протяжении очень долгого времени.

Елена почувствовала, как волосы на затылке встают дыбом. Она представила это: сфера вокруг Солнца – не защита, не оружие, а… библиотека. Хранилище данных, которое записывает… что?

– Нас, – прошептала она.

Амар кивнул.

– Может быть, нас. Может быть – всё. Всю Солнечную систему. Каждую вспышку. Каждый метеор. Каждое движение планет. И… – Он замялся.

– Каждого живого существа, которое когда-либо появилось.

– Это… – Елена не нашла слов. – Это слишком большое предположение.

– Конечно. – Амар пожал плечами. – Но разве всё, что мы обнаружили за последние месяцы, не было слишком большим? Мы нашли невидимую сферу вокруг Солнца. По сравнению с этим идея, что она что-то записывает… не так уж безумна.

Елена посмотрела на экран. Сфера – идеальный круг на чёрном фоне космоса. Структура радиусом в полтора миллиона километров. Масса – как у астероида. Возраст – возможно, миллиарды лет.

И паттерны. Сигналы. Сообщения.

– Если ты прав, – сказала она медленно, – то мы не просто обнаружили инопланетную структуру. Мы обнаружили…

– Наблюдателей, – закончил Амар. – Или, по крайней мере – следы их наблюдений. Кто-то смотрит на нас. Давно. Очень давно. И записывает всё, что видит.

Елена закрыла глаза.

«Вселенная слишком велика, чтобы мы были одни».

Голос отца – из прошлого, из детства.

«Но что если мы никогда и не были одни? Что если нас наблюдали – всегда?»

Ответ от Совета безопасности ООН пришёл через восемь часов.

Чен собрал всех в командном модуле. Его лицо было непроницаемым, но Елена видела: что-то изменилось. Что-то большое.

– Совет принял решение, – сказал он. – Информация о структуре – об этой… сфере – засекречивается на высшем уровне. Кодовое название проекта – «Аврора». Все присутствующие автоматически получают допуск.

– А те, кого здесь нет? – спросила Елена. – Экипаж станции? Учёные на Земле, которые анализировали данные?

– Будут проинформированы по мере необходимости. С соответствующими обязательствами о неразглашении.

– То есть мы лжём им.

– Мы защищаем их, – возразил Коул. – И защищаем мир от паники. Вы представляете, что начнётся, если люди узнают?

Елена представляла. Культы. Истерия. Массовые самоубийства. Войны за ресурсы, пока ещё можно. Крах экономик. Распад обществ. Всё, что случается, когда люди понимают: мир устроен не так, как они думали.

– Это не может длиться вечно, – сказала она тихо.

– Нет, – согласился Чен. – Не может. Но нам нужно время. Понять, с чем мы имеем дело. Подготовить мир. Найти способ… – Он замялся.

– Способ что?

– Способ рассказать правду так, чтобы она не уничтожила нас.

Молчание. Каждый думал о своём. О том, как изменится мир, когда узнает. О том, готовы ли они к этим изменениям. О том, были ли они когда-нибудь готовы.

– Что дальше? – спросила наконец Лю.

Чен обменялся взглядом с Коннелли. Потом с Коулом. Потом повернулся к Елене.

– Дальше – изучение, – сказал он. – Нам нужно понять, из чего сделана эта структура. Как она работает. Зачем она здесь. – Он помолчал. – Совет одобрил финансирование расширенной программы исследований. Новые зонды. Новые телескопы. Всё, что вам нужно.

– Мне нужно попасть туда, – сказала Елена.

Все посмотрели на неё.

– Туда? – переспросил Чен.

– К сфере. Внутрь сферы, если это возможно. – Елена чувствовала, как бьётся сердце – быстро, неровно. – Дистанционных наблюдений недостаточно. Мы можем годами изучать её снаружи – и ничего не понять. Нужен зонд. Или… – Она сглотнула. – Или пилотируемая миссия.

– Это самоубийство, – сказал Коул. – Мы не знаем, как сфера реагирует на проникновение. Не знаем, что внутри. Не знаем…

– Мы ничего не знаем, – перебила Елена. – Это и есть проблема. Единственный способ узнать – посмотреть.

– Отправив людей на смерть?

– Отправив людей к открытию.

Коул открыл рот – и закрыл. Что-то промелькнуло в его глазах: не согласие, но признание. Может быть – уважение.

– Это обсуждаемо, – сказал Чен дипломатично. – Но не сейчас. Сначала – дистанционное изучение. Потом – если результаты обнадёживают – можно рассмотреть более… прямые методы.

Елена кивнула. Это было больше, чем она ожидала. Больше, чем надеялась.

– Спасибо, – сказала она.

– Не благодарите. – Чен устало потёр глаза. – Вы нашли это, Елена. Это ваше открытие. Ваша ответственность. – Он посмотрел на неё. – Не подведите нас.

После совещания Елена осталась в командном модуле одна. Остальные разошлись – отдыхать, думать, связываться с семьями на Земле. Только она сидела перед экраном, глядя на схему сферы.

Её сфера. Её открытие.

Она думала о том, как начинался этот путь. О той ночи, когда она впервые заметила аномалию в данных. О сорока годах работы, которые привели её сюда. О всех жертвах – браке, дочери, нормальной жизни – которые она принесла на алтарь науки.

И вот – награда. Величайшее открытие в истории человечества. Доказательство того, что мы не одни. Что кто-то – или что-то – был здесь раньше нас. И наблюдает до сих пор.

«Ты должна быть счастлива», – сказала она себе.

Но счастья не было. Был страх – глубокий, тихий, неотступный. Страх перед тем, что они нашли. Перед тем, что ещё найдут. Перед ответами, которые могут оказаться хуже неизвестности.

Елена вспомнила слова Амара: «Знание – это ответственность. Иногда – бремя».

Теперь она понимала, что он имел в виду.

Терминал пискнул – входящее сообщение. Елена посмотрела на экран.

От: Майя Северова.

Сердце ёкнуло. Она открыла письмо.

«Мама.

Получила твоё сообщение. Долго думала, отвечать или нет. Решила – отвечу.

Я не понимаю тебя. Наверное, никогда не пойму. Ты выбрала звёзды вместо меня – и продолжаешь выбирать. Каждый день.

Но я тоже делаю выбор. И мой выбор – не ненавидеть тебя за это.

Ты написала, что нашла что-то важное. Я не знаю, что это. Но я знаю тебя. Ты не стала бы писать такое просто так.

Когда будешь готова рассказать – я выслушаю.

Майя.

P.S. Денис передаёт привет. Он говорит, что ты, наверное, спасаешь мир. Я говорю, что это было бы очень в твоём стиле».

Елена долго смотрела на экран. Потом, неожиданно для себя, рассмеялась – тихо, почти беззвучно. Смех перешёл во всхлип. Слёзы потекли по щекам – в невесомости они не падали, а собирались в маленькие шарики и медленно отплывали.

Она не спасала мир. Она даже не была уверена, что мир можно спасти.

Но, может быть – только может быть – она нашла что-то, что стоило всех жертв. Что-то, ради чего стоило жить.

Сфера смотрела на неё с экрана – идеальный круг, невидимая граница, тайна возрастом в миллиарды лет.

И где-то там, за этой границей, ждали ответы.

Той ночью – условной ночью, отмеченной только приглушённым освещением и тишиной в коридорах – Елена не спала. Она сидела у обзорного окна, глядя на Солнце.

Оно было таким же, как всегда. Жёлто-белое. Слепящее. Вечное. Источник жизни для всей системы – от раскалённого Меркурия до ледяного Плутона.

Но теперь Елена видела его иначе.

Теперь она знала: между ней и этим древним огнём что-то было. Невидимое. Непостижимое. Наблюдающее.

– Кто вы? – прошептала она в темноту. – Зачем вы здесь?

Ответа не было. Только тишина космоса. Только равнодушное сияние звезды.

Но Елена знала: ответы существовали. Где-то там, в недрах сферы, в паттернах солнечного ветра, в данных, которые они ещё не расшифровали.

И она найдёт их.

Чего бы это ни стоило.