Читать книгу Уравнение Алекса - - Страница 1

Алекс Спирс задержал взгляд на собственном отражении – как будто пытался поймать момент, когда лицо перестанет принадлежать ему.

Три минуты он стоял неподвижно. Тело – в странном тренировочном балансе, когда дыхание стягивается в тонкую нить и больше напоминает ожидание, чем жизнь.

Снаружи всё было безупречно: аккуратный узел галстука, ровные плечи, спокойный взгляд. Человек, которому чужды сомнения.

Но под этой ровностью жило что-то другое – острое, шумное, постоянно шуршащее под кожей.

Алекс едва заметно шевельнул губами. Со стороны это легко можно было принять за уверенную улыбку. На деле – попытка заставить лицо слушаться.

«Выдохни. Не стой как механизм. Ты ведь не машина».

Мысль прозвучала почти буднично, но тело отозвалось резким внутренним толчком.

Вторая мысль возникла сразу – хлесткая, безжалостная:

«Ты прекрасен в роли нормального человека. Особенно когда веришь, что им являешься».

Алекс опустил взгляд на ладони. Спокойные, неподвижные.

Он всегда начинал с них: если руки дрожат – день будет слабым. Если стоят ровно – можно работать.

Сегодня они были ровными.

Он медленно застегнул пиджак.

Каждое движение – как настройка сложного механизма.

Сегодня – первое слушание по делу Вивиан Марковой. На бумаге – обычный развод. На деле – маленькая война. Никто не собирался уходить без крови, хотя бы моральной.

Он сделал шаг к выходу – и в тот же миг затылок едва заметно похолодел. Ненавязчиво, но знакомо.

Будто внутри черепа кто-то коснулся льдом.

Алекс достал из внутреннего кармана тёмный стеклянный флакон без этикетки.

Ни названия, ни дозировки – так проще не задавать вопросов.

Несколько капель.

Горький резкий вкус.

Холод, растекающийся в глубину.

Внутренний шум приглушился, будто кто-то убавил громкость мира.

«Лучше?»

«На время», – отозвалась мысль.

Он знал: спокойствие в его жизни всегда было не подарком – кредитом.

Суд

В зале суда он превращался в другого человека.

Не Алекс.

Не муж Эммы.

Не человек с тревогами.

Здесь появлялся Спирс – собранный, точный, почти безэмоциональный.

Вивиан Маркова сидела рядом. Её пальцы сцепились так туго, будто она удерживала не контроль – решимость. Та не расползается, а сжимается в кулак.

Её супруг избегал взгляда. Смотрел в стол слишком старательно – так смотрят те, кто боится правды, но ещё сильнее боится платить за неё.

Алекс видел всё: слишком напряжённую линию челюсти, неровный ритм дыхания, пустые паузы между словами.

Он замечал не факты – структуру лжи.

– Ваша честь, – начал он ровным голосом. Ни нажима, ни попытки понравиться. – Поведение ответчика указывает на подавленную вину. Жесты не синхронизированы с речью, наблюдается рост внутреннего сопротивления при каждом упоминании о разделе имущества.

Слова звучали мягко – но падали перед судьёй как металлические маркеры.

А внутри?

Там было движение – шум машинного зала, который слышат только инженеры.

«Не дави. Судья моргнул – он не уверен.

Смести акцент… аккуратно».

Второй внутренний голос отозвался сухой насмешкой:

«Ты работаешь с людьми так, будто это схемы».

Сорок минут – и дело было решено.

У выхода Вивиан прошептала:

– Спасибо. Вы невероятны.

Он кивнул.

«Невероятность» существовала для других.

Для себя он оставался человеком, знающим слишком много о слабостях.

Дом

Когда за спиной захлопнулась дверь квартиры, напряжение ушло так быстро, будто и правда было частью маски.

Он прислонился к двери.

– Перегнул, – тихо сказал он самому себе.

«Ты просто играешь роль, которая тебе нравится», – вмешалась мысль, будто чужая.

«Я защищал клиента».

«Ты снова примерил власть».

Он провёл рукой по шее – там, где всегда начиналась болезненность.

Пальцы дрогнули. Незаметно, но неприятно.

Флакон снова оказался в руке.

Горечь.

Холод.

Тишина.

Но за тихим облегчением в этот раз появился тонкий, почти электрический оттенок тревоги.

На полке стояла фотография.

Эмма.

Её улыбка была настоящей – не выученной, не отработанной до симметрии.

Алекс вздохнул.

– Я снова её подведу…

Телефон зазвонил.

Эмма.

Он привычно включил ровность голоса – словно щёлкнул тумблером.

– Да, любимая.

Внутри что-то отпрянуло:

«Только бы не спросила. Только бы не увидела».

Но он уже понимал: разговор, от которого он уходил, стал неизбежным.