Читать книгу Уравнение Алекса - - Страница 4

Он проснулся от ощущения присутствия.

Не от шума.

Не от движения.

А именно от присутствия – будто кто-то стоял в углу спальни и просто наблюдал.

Алекс не открыл глаза сразу.

Он позволил слуху идти впереди зрения – так он делал всегда, когда не доверял обстоятельствам.

Тишина была неправдоподобной.

В квартирах всегда есть фон: гул электроники, сиплое дыхание батарей, микровибрации дома.

Сейчас – ничего.

– Ты тоже это чувствуешь? – спросил внутренний голос.

– Это остаток сна.

– Это остаток вторжения.

Он открыл глаза.

Комната была пустой.

Тени – спокойные, неподвижные.

Но ощущение наблюдения не исчезло.

Флакон на тумбочке выглядел чужим – будто его подменили на копию.

Сообщение в 9:12

Телефон завибрировал резко, будто звук разрезал воздух.

Неизвестный номер.

«Вы защищали Максима Орлова. Хотите узнать, кому это было выгодно на самом деле?»

Никакого «здравствуйте», никакой подписи.

Только точечный удар в слабое место.

Он не успел ответить – пришло второе сообщение:

Адрес.

Промзона.

Старый корпус № 17.

Внутренний голос усмехнулся:

– Это не приглашение. Это шахматный ход.

Алекс положил телефон.

Подумал секунду.

Встал.

– Ты пойдёшь?

– Да.

– Даже понимая, что это ловушка?

– Ловушка – тоже информация.

Заброшенный корпус

Промзона выглядела так, будто её давно вычеркнули с карты города.

Разбитые окна.

Ржавая сетка по периметру.

Старые стены, где время оставило следы, похожие на ожоги.

Корпус № 17 встретил его правильно приоткрытой дверью – ровно под тем углом, при котором виден силуэт входящего.

Тот, кто открывал дверь, хотел, чтобы он это заметил.

Он вошёл.

Пол был устлан пылью – но пылью слишком аккуратной.

Сцена была подготовлена.

Женщина лежала у стены.

Боком.

Лицо скрыто волосами.

Состояние – между бессознательностью и тем, что хуже.

Алекс подошёл медленно.

Пульс – слабый. Но был.

Но тревожило не это.

Вокруг неё – круг босых следов.

Идеально ровные расстояния.

Идеальный нажим.

Как будто кто-то ходил вокруг неё, не совершая ни одного случайного шага.

Словно рисовал окружность собственным телом.

Алекс присел.

Провёл пальцем в воздухе над краем следа – не касаясь.

– Это…

– Постановка, – закончил за него внутренний голос.

Сирены он услышал за несколько секунд до проблесковых огней.

– И они должны были увидеть тебя здесь, – сказал голос.

И увидели.

Допрос

Следователь Данцов был молод, сух, и носил уверенность так же тесно, как галстук.

– Странное совпадение, Спирс, – сказал он, скрестив руки. – Звонок на 112 – и вы тут как тут.

– Мне прислали адрес, – спокойно ответил Алекс. – Я приехал проверить.

– Конечно.

Улыбка Данцова была тонкой, почти вежливой.

– Люди у нас вообще любят приезжать в промзоны по утрам.

Алекс смотрел на него как на объект анализа – необходимый, но неприятный.

Что-то было очень не так.

Жесты Данцова выглядели естественно… но слишком идеально естественно.

Словно он сыграл следователя в кино и пришёл повторить роль.

«Он подготовлен, – отметил Алекс. – И подготовлен не для расследования. Для разговора со мной».

– Женщина утверждает, что видела вас ещё до того, как потеряла сознание, – сказал Данцов.

– Она ошибается.

– Забавно, что описала вас почти дословно.

Алекс замолчал.

Сомнение, которое он почувствовал, было новым.

Не в словах – в собственной способности видеть.

– Ты теряешь точку опоры, – прошептал внутренний голос.

– Нет. Я нахожу новую.

– Если сможешь различить разницу.

Когда Данцов отпустил его, Алекс вышел в коридор с ощущением не допроса, а прохождения сцены в чужом сценарии, где его реплики написаны заранее.

Эмма – трещина

Дома было темно.

Эмма не включала свет.

Она сидела за столом, обхватив кружку обеими руками – будто грела не чай, а саму себя.

– Ты не написал мне весь день, – сказала тихо.

– Было… сложно объяснить.

– Ты больше ничего не объясняешь.

Она подняла взгляд.

И в этом взгляде не было упрёка.

В нём был страх.

– Алекс, скажи честно…

Она вдохнула.

– Это связано с тем, что происходит с тобой? Или с тем, что происходит вокруг тебя?

Он застыл.

– И с тем, и с другим, – сказал он честно.

Она резко отвернулась к окну.

– Я знала. Я чувствовала, что ты что-то прячешь.

– Я пытаюсь защитить тебя.

– А ты заметил, что твоя защита ощущается как стена?

Он молчал.

Потому что впервые услышал в её голосе:

не боль,

не упрёк,

а расчётливый страх.

Страх за него.

И страх перед ним.

Он видел в её позе слишком много признаков.

И впервые пожалел, что умеет видеть.

Ночь. Перелом

Он сидел на кухне в темноте, слушая, как дом успокаивается.

Флакон стоял перед ним.

Пальцы дрожали едва заметно.

Но этого хватало, чтобы понять: он приближается к границе.

– Если выпьешь – перестанешь различать, где ты, а где он.

– А если не выпью – рассыплюсь.

Он поднял флакон.

Сделал глоток.

На этот раз холод не приносил ясности.

Он приносил смещение.

Мысли начали звучать иначе – будто на фоне появился второй тембр.

Спокойный.

Ровный.

Чужой.

– Я наблюдаю, Алекс, – произнёс новый голос.

Не внутренний.

Не его.

Более чужой.

Более собранный.

Алекс застыл.

– Кто ты?

Ответ пришёл мягко, как тень, надвигающаяся на свет:

«Тот, кто давно идёт рядом.

Тот, чьё имя ты уже знаешь.

Тот, кого ты называешь Архитектором».

Холод пробежал по спине.

Но страха не было.

Было понимание:

он больше не один внутри своей головы.

Архитектор перестал быть человеком.

Он стал голосом.

И это была новая фаза игры.