Читать книгу Измена. Ты почти мой - - Страница 3

Прошло несколько тихих, ровных дней, наполненных заботами о ремонте и бытовыми делами. Мне пообещали «сделать все по красоте» в кратчайшие сроки, чтобы я могла вернуться домой. Но конкретных дат не называли, это настораживало.

А еще я удивлялась, насколько быстро вжилась в ритм жизни Леры и Артема: утром школа, шум, дети. Вечером — чужая квартира, где все пахло Лериным лаком для волос и сладкими духами. Этот запах въелся в подушки, шторы, даже в кухонные полотенца.

Удивительно, но Лера практически не появлялась дома. Если и приходила, то сразу падала на кровать с телефоном в руках или подолгу зависала в ванной. А мы с Артемом все чаще оказывались на кухне. Он — со своим неизменным ноутбуком, я — с тетрадями. Временами между нами стояла только кружка кофе и шелест страниц. Мы почти не разговаривали, но мне нравилась эта тишина.

Да и питались они странно. Лера не готовила, завтракала йогуртом, обедала где-то на работе, а ужинала вином и чипсами. Артем ел бутерброды с колбасой или лапшу быстрого приготовления. Кажется, он был увлечен своей работой намного больше, чем какими-либо другими вещами вокруг. Заметил бы он ядерный гриб в небе или попросту бы задернул шторы, чтобы они не мешали его мыслительному процессу?

В конечном итоге я решила отблагодарить их за гостеприимство простым, но проверенным способом:

— Я ужин приготовлю, — сказала я громко, как только вернулась из ближайшего продуктового магазина, шурша полными пакетами.

Вышедшая мне навстречу Лера радостно хлопнула в ладоши:

— О, вот это сервис! Давай, я к ужину как раз вино открою.

При упоминании алкоголя я нахмурилась, но пошла на кухню, прикидывая, что в каком порядке чистить и нарезать. Морковь, лук, курица, специи — руки знали, что делать, а вот мысли бежали куда угодно, только не к рецепту. К Артему. Не специально, неосознанно. Это было странное, теплое и немного постыдное чувство, словно я делаю что-то аморальное… Хотя смотреть на него вроде законом не запрещено?

За последние дни я успела изучить его повадки почти так же, как у своих учеников. Как он щурится, когда читает что-то мелким шрифтом на экране. Как машинально касается подбородка, если задумывается. Как проводит ладонью по волосам, когда устал.

Он все время был в себе: тихий, собранный, сдержанный. Но в этой сдержанности было что-то мужское, надежное, спокойное. От него не веяло хаосом, как от других мужчин — тех, что громко смеются, много говорят и суетятся. Артем не пытался никому понравиться. И уж тем более — мне. Ему незачем.

Иногда, когда я проверяла тетради, он садился за обеденный стол с ноутбуком, и я чувствовала, как будто в комнате с его присутствием становится теплее. Даже если он молчал. Особенно, если молчал.

Когда он говорил, его голос был низким, ровным, без нажима. Я невольно запоминала этот тембр и его оттенки, как будто завтра на уроке спросят: «Аня, какой у него голос?», а я должна буду ответить точно и без заминок.

Мне нравилось, как он двигается: никакой спешки, каждое движение будто обдумано, уверенно, но без показной силы. Я замечала это слишком часто. И каждый раз говорила себе: «Аня, хватит на него пялиться! Он же муж твоей подруги!».

Получалось, надо сказать, не ахти.

Я вспомнила, как он однажды поправил прядь у моего лица, чтобы я случайно не макнула ее в кофе, пока разгребала домашнее задание учеников. Это длилось секунду, не больше, но с тех пор я почти физически чувствовала, где именно прикасалась его рука.

Глупо. Как же это все глупо!

Он — муж Леры. А я — временный жилец, случайная соседка, явно лишняя тут. Я пришла сюда сама, сама попросилась пожить, а теперь чувствую себя так, словно попала в лабиринт из собственных чувств. И выхода на горизонте что-то не видно.

Я попыталась переключиться: взяла нож, нарезала морковь. Но с каждым взмахом лезвия перед глазами всплывало то, как он выглядит, когда выходит из комнаты: чуть сонный, с взъерошенными волосами, в неизменной серой футболке. Как напрягается линия его плеч, когда он тянется за чашкой. В груди что-то откликалась, но я сама не могла до конца понять, чего хочу. И хочу ли?

В одном я точно уверена — это все неправильно, ничего не будет. Но вместе с этим пониманием росло нечто тихое, упрямое, другое: мне просто хочется быть рядом. Ну хотя бы еще чуть-чуть. Смотреть, слышать, как он дышит, как щелкает клавиатура под его пальцами. У меня же есть еще неделька в запасе?

Я вдохнула глубже, отставила нож и вытерла руки о полотенце.

«Соберись, — сказала я себе. — Ты просто готовишь ужин. Это не повод терять голову».

Обернувшись, я вздрогнула, заметив Артема, который молча наблюдал за моей готовкой. Хорошо, что в этот момент я была уже без ножа — не хватало еще без пальцев остаться.

— Хотел помочь. Все равно глаза устали от монитора. Но ты вся в своих мыслях и не услышала меня.

Я замерла, когда Артем сделал шаг ко мне. Не спеша, но так уверенно, будто уже давно все решил для себя. Он протянул руку, коснувшись моих пальцев своими. Они у него теплые, сильные, но само прикосновение было осторожным, как будто он проверял, позволю ли я. Я не шевелилась, все внимание сузилось до точки, где соприкасалась наша кожа

Он аккуратно сжал мою руку, провел большим пальцем по внутренней стороне запястья, где ощутимо бился пульс. На миг я даже перестала дышать. Что он делает?..

— Давай я, — тихо сказал он и кивнул на курицу на разделочной доске, которую я еще не успела нарезать вслед за овощами. Я глупо кивнула и сделала шаг в сторону, позволяя Артему занять свое место. Он повернул нож в ладони, мышцы на предплечье тут же напряглись, делая дорожки вен более четкими.

Ловкими движениями Артем принялся разделывать тушку, каждый его жест был точный и выверенный. А я просто молча продолжала пялиться на него, словно загипнотизированная монотонным постукиванием ножа по доске и хрустом косточек.

Невольно подалась в его сторону, чтобы вдохнуть легкий, немного горьковатый, мужской запах лосьона после бритья. Окутанная этим ароматом, я не знала, куда деть руки и куда смотреть, чтобы не выдать свое состояние.

Он выложил куски курицы на тарелку и повернулся в мою сторону, приподняв бровь, как бы спрашивая: что дальше. Я сделала вид, что ищу специи, но пальцы предательски дрожали.

— Тема! Не мешай нашему повару готовить! У тебя там что-то пищит в компе, выключи!

Артем замер, чтобы прислушаться к звукам, доносящимся от его компьютера. Теперь и я услышала какой-то странный, неприятный писк.

— Извини.

— Да ничего, — я наконец-то смогла выдохнуть, когда он ушел в свою комнату.

Даже не знаю, что нравилось мне больше: находиться рядом с ним и чувствовать все это напряжение между нами или расслабляться, когда он скрывается из виду. Внутри все странно подрагивало, но мне хотелось еще.

Курица покрылась золотистой корочкой, картошка стала мягкой внутри, салат хрустел свежими листьями. Запах розмарина и жареного мяса заполнил кухню, куда сразу же подтянулись обитатели этого дома.

Лера сидела во главе стола и наливала вино: себе полный бокал, мне немного, Артему ничего, потому что он не пил. Она выглядела непривычно для домашней обстановки с распущенными волосами и ярким макияжем. Активная, шумная, настоящий вихрь. Я же была одета в джинсы и свитер, волосы наспех собраны в хвост, от меня пахло готовкой — тихая домохозяюшка, которая вдруг оказалась в центре чужой жизни. Контраст между нами был острым, почти болезненным.

Свободное место оставалось рядом с Артемом. Лера начала сразу о чем-то болтать, слова из ее рта лились потоком: про работу, про подругу с новой сумкой, про коллегу, который флиртует слишком откровенно. Голос ее звенел, смех отскакивал от стен, бокал вина стремительно опустошался. Я кивала, улыбалась уголком губ, но слушала вполуха, потому что все мое внимание было приковано к нему.

Артем ел молча, аккуратно разрезая кусок за куском, словно в презентабельном ресторане на деловом ужине под строгим наблюдением бизнес партнеров. Он доедал все, что было у него на тарелке, и это радовало меня больше, чем положено в рамках наших приятельских «отношений».

Я осмелилась взглянуть в его сторону и встретилась с серыми глазами с морщинками в уголках, которые успела выучить наизусть. В тот же миг почувствовала знакомое движение под столом: сначала он коснулся моего колена своим будто случайно, но потом увереннее и ближе. Как и в прошлый раз, я старалась сохранять невозмутимость перед Лерой, но моя нога прижалась в ответ. Это давление было мягким, но настойчивым, как обещание чего-то… Большего?

Лера продолжала трещать, отвлекаясь на уведомления на телефоне, и наливала вторую порцию вина. Я тонула в этих запретных, неправильных ощущениях и его потемневших серых глазах. Мы как будто говорили без слов, не разрывая тайное прикосновение под столом. Хотелось верить, что Лера ничего не замечает, и мне не придется сейчас оправдываться перед ней за то, что творилось там, внизу, под столешницей.

Эмоции переполняли меня. Смесь страха, желания и непонятного трепета вынуждали периодически сглатывать, смачивая слюной пересохшее горло. Артем, видимо, решил добить меня: зачем-то опустил вниз руку и положил ее на мое колено. Пальцы сжались, большой провел по ткани джинсов, разглаживая складки. Хотелось, чтобы он не останавливался, продолжал гладить и трогать…

— Тем, ну ты слышал? — Лера смеялась над своей шуткой, вино плескалось в ее бокале, но мы давно потеряли нить разговора.

— Ага, — Артем ответил, даже не глядя на жену.

Воздух между нами вибрировал от напряжения и невысказанных слов.

Это длилось целую вечность: его пальцы двигались медленно, тепло ладони ощущалось даже через джинсовую ткань, колено прижималось теснее. Я чувствовала себя перед ним обнаженной, хотя одежда была на месте. Лера встала за добавкой, но мы не шелохнулись.

Я с ужасом осознала: я хочу больше! А что насчет Артема?

После ужина Лера, как всегда, быстро потеряла интерес к нам обоим. Допила вино и ушла в спальню, хлопнув дверью. Кухня сразу же погрузилась в спасительную тишину.

Я осталась мыть посуду, чтобы немного привести мысли в порядок. Но они снова и снова и возвращались к моменту, когда Артем сжал пальцы у меня на бедре.

Мою медитацию у раковины прервал Артем, появившийся на кухне с кружкой:

— Я только помою и уйду, — сказал он негромко.

Я в очередной раз позволила ему встать рядом. Расстояние между нами можно было посчитать в пару выдохов. Он потянулся за губкой, которую я все еще почему-то держала в руке.

Вода продолжала равномерно литься из крана. Я осмелилась посмотреть Артему в глаза. Наши лица разделяли сантиметры, так что я могла слышать его глубокое дыхание.

Он первым наклонился в мою сторону. Еще бы чуть-чуть — и наши губы бы соприкоснулись, но вдруг:

— Тема, там опять что-то пищит и мешает! — недовольный голос Леры прозвучал резко, как хлопок, выдернувший нас из этого наваждения.

Он тут же отпрянул и сделал шаг назад, будто вспомнил: я вовсе не та, которую он должен целовать в этой квартире. Я кое-как смогла перевести дыхание, пальцы, сжимающие мыльную губку, дрожали.

Какая же я дурочка!

— Извини, — сказал Артем и ушел так же внезапно, как и появился минутами ранее.

На следующий вечер Лера буквально втащила меня в спальню и закрыла дверь изнутри. От нее пахло вином и духами, а глаза блестели возбуждением и беспокойством.

— Ань, помоги, — начала она шепотом, будто боялась, что Артем услышит наш разговор. — Один… Друг купил горящие путевки в Дубай на две недели.

Я нахмурилась, не сразу поняв, к чему она клонит:

— И что?

— Он не знает про Артема. Прикрой меня.

— В смысле «прикрой»?..

— Я скажу, что мама заболела — сердце, давление, все дела. Ты из того же города, подтвердить сможешь, если спросит.

— Ты с ума сошла? — я не могла поверить своим ушам. — Я не собираюсь врать.

— И не ври, — она шагнула ближе, схватила меня за руки. — Просто не говори правды. Пожалуйста. Мне нужно это, понимаешь? Немного отдыха, новых эмоций. Я больше не могу в этой тишине… В этих стенах…

Лера сейчас действительно выглядела искренней, но я никак не могла понять ее отношение к Артему. Какое-то время я молчала, пытаясь придумать оправдание, почему не смогу ей помочь. Хотела сказать «нет», но слова застряли в горле. Казалось, от моего ответа зависела вся ее жизнь.

— Лер, я не хочу в это лезть…

— Не лезь, — согласно закивала подруга. — Просто не мешай. И, если что, подтверди. Все! Ну легко же?

Не дождавшись моего утвердительного ответа, Лера кинулась меня обнимать. Я смогла только дежурно похлопать ее по спине.

— Спасибо. Этого хватит, — голос Леры стал более радостным. Я же стояла неподвижно, чувствуя запах ее сладких духов. Получается, согласилась, хотя не произнесла и слова?

За ужином она разыграла целую сцену: вышла поговорить по телефону, а когда вернулась, глаза были на мокром месте:

— Маме плохо, — говорила она, чуть всхлипывая. — Сердце, давление… Мне надо ехать.

Артем сразу же нахмурился и отложил вилку:

— Когда?

— Завтра. Я уже билет смотрела. Минимум на две недели.

— Я поеду с тобой.

Она тут же подняла руки, будто защищаясь:

— Нет. У тебя работа, дедлайны. Стартап важнее. Я сама.

Артем ничего не ответил, просто долго смотрел на жену. Без упрека, без осуждения, но так, что даже я отвела взгляд, чувствуя себя соучастницей преступления. Потом он кивнул, соглашаясь с ее выбором.

— Все образуется, надеюсь, — Лера облегченно вздохнула и налила себе вина.

Утром, когда солнце только поднялось над горизонтом, Лера с грохотом вытащила чемодан в коридор. На ней были надеты легкие джинсы, белая рубашка и солнцезащитные очки. Я даже поднялась со своей постели, чтобы напоследок попробовать ее убедить отказаться от этой сумасшедшей идеи, но подруга меня опередила:

— Спасибо, родная, — сказала она и поцеловала меня в щеку. — Не скучайте! Я скоро вернусь.

Я стояла в дверях и смотрела, как она уходит. Высокие каблучки стучали по лестнице, чемодан гремел о ступени. В носу щипало от запаха лака для волос.