Читать книгу Перерождение мира. Том второй: Предвкушение - - Страница 4

^{Трудий 1, 1118 год IV эры (II новая эра)}

^{Королевская Магическая Академия, город Берсель,}

^{что в Королевстве Вифанция}

Последнее тепло уходящего лета ласкало белоснежные стены Королевской Магической Академии. Ветерок с равнин приносил аромат спелых колосьев и нагретого камня – воздух был прозрачен и мягок, не предвещая скорого прихода осенних дождей. На центральном плацу, вымощенном серым гранитом, стояли два строя. Один – шеренга первокурсников, мальчиков и девочек десяти лет от роду, в чёрных мантиях с зелёными каймами, символизирующими первый курс. Их лица были смесью восторга, трепета и едва скрываемого страха.

Напротив них, подобно элитной гвардии, стояли выпускники этого года. Они уже сдали последние экзамены в секстилии, получили свои дипломы и теперь, в трудии, проходили последний обряд перед окончательным выходом в большой мир – наставничество над новым поколением. Их мантии были украшены золотым шитьем, а позы говорили о заслуженной уверенности. Впереди этой когорты, чуть в стороне, стояла Алиса Аркхолд. Её длинные волосы цвета ледяной вершины были распущены и развевались на лёгком ветру. Чёрная офицерская фуражка с серебряной эмблемой академии была слегка сдвинута набекрень. Чёрный двубортный сюртук с минималистичными серебряными аксельбантами сидел на ней безупречно, подчёркивая атлетичную фигуру. Её пронзительные, холодные как осколки голубого льда глаза с лёгкой насмешкой скользили по рядам первокурсников, будто выбирая добычу. Она была живой легендой, победительницей Магического Турнира, который закончился всего неделю назад. Вся её осанка кричала об этом – о праве не подчиняться правилам.

На возвышении, у подножия главной лестницы, ведущей в здание академии, стоял директор, Архимаг Хейдрик ван Сик. Мужчина лет пятидесяти, с благородной сединой в аккуратно подстриженной бороде и умными, проницательными глазами цвета старого серебра. Его фиолетовая мантия, отороченная рунами, казалась частью самого плаца.

– Ученики! – его голос, усиленный магией, прозвучал на плацу чистым, вибрирующим баритоном, заставив вздрогнуть даже самых рассеянных. – Сегодня на этих древних камнях сходятся две реки времени. Одна, бурная и полная сил, только начинает своё долгое течение в океан Знаний. Другая, набравшая мудрость и мощь, готова выйти в открытые моря Деяний.

Он обвёл взглядом оба строя, и его лицо озарилось искренней, отеческой улыбкой.

– Вы, выпускники, – наша гордость. Вы доказали, что упорство и талант способны преодолеть любые преграды. Вы уже не просто носители магии – вы стали её творцами, её архитекторами. Помните: сила, дарованная вам стенами этой академии, – это не привилегия, а ответственность. Перед королевством, перед людьми, перед самой тканью мироздания, которую вы теперь способны чувствовать. Мир за этими стенами жесток и прекрасен одновременно. Несите в него не только мощь, но и свет разума.

Затем его взгляд смягчился, обращаясь к первокурсникам.

– А вы… Добро пожаловать в дом, который станет для вас и крепостью, и кузницей, и колыбелью вашего будущего «я». Здесь вас научат не просто манипулировать маной. Здесь вас научат понимать её. Слышать шёпот стихий, видеть узоры маны в камне и живых существах, отличать гармонию света от соблазнительной глубины тьмы. Ваш путь начинается сегодня. И он будет труден. Вы столкнётесь с неудачами, усталостью, сомнениями. Но помните – каждый великий архимаг, чьи портреты висят в Зале Славы, когда-то стоял здесь, на вашем месте, с трепещущим сердцем и пустым свитком в руках. Доверьтесь своим наставникам. Доверьтесь друг другу. И самое главное – никогда не переставайте доверять жажде познания, что привела вас сюда.

Аплодисменты выпускников были сдержанными, почти церемонными. Первокурсники хлопали с восторгом и облегчением.

– А теперь, – продолжил директор, и в руке у него материализовался свиток пергамента, – традиционный обряд наставничества. Каждому новому ученику будет назначен сопровождающий из числа выпускников. Я буду зачитывать имена. Первокурсники – поднимите руку, когда услышите своё имя, чтобы ваш наставник мог вас найти.

Он развернул свиток.

– Эммануэль Мигуна.

Из шеренги первокурсников поднялась рука стройного мальчика с гордым, чуть надменным лицом.

– Алиса Аркхолд.

Все взгляды устремились к ледяной красавице в фуражке. Она медленно, небрежно сдвинулась с места. Но вместо того, чтобы направиться к сыну герцога, её холодные глаза нашли в толпе другую цель. Она прошла мимо Эммануэля, чьё лицо исказилось от внезапного унижения и непонимания, и остановилась сзади у ничем не примечательного, темноволосого мальчика в конце шеренги.

Хейдрик ван Сик, увлечённый чтением списка, лишь мельком заметил движение и, удовлетворённый, что Алиса нашла своего подопечного, перешёл к следующей паре.

Хэлл почувствовал на своём плече холодную, твёрдую ладонь. За его спиной раздался тихий, властный голос:

– Вот мы и встретились, милый.

– Дамочка, вы ошиблись, – сказал Хэлл, не оборачиваясь. Его голос был тихим и ровным.

– Уверен? – риторически спросила Алиса, и её пальцы слегка сжали его плечо. – Я никогда не ошибаюсь. Только меняю планы. А планы, в которых участвуют такие, как сынок герцога, всегда слишком… предсказуемы. Скучны.

Хэлл почувствовал, как по спине пробежал холодок. Самая заметная и опасная фигура в академии. Идеальный магнит для ненужного внимания.

– Ну, как пожелаете, – нейтрально ответил он, понимая, что спорить сейчас – значит привлекать ещё больше глаз.

Между тем директор дошёл до его имени.

– Хэлл.

Мальчик поднял руку. Хейдрик поднял взгляд, собираясь назвать наставника, и замер. Он увидел, что за мальчиком уже стоит Алиса Аркхолд. На его лице промелькнула лёгкая тень досады и понимания. Он бегло взглянул на свой список, сделал едва заметную пометку в воздухе магическим перстом и просто кивнул.

– Алиса Аркхолд. Следующая пара…

Шёпот удивления пробежал по плацу. Эммануэль Мигуна стоял с побагровевшим лицом, сжимая кулаки. Алиса же, казалось, наслаждалась произведённым эффектом. Она наклонилась к уху Хэлла, её дыхание было холодным, как горный ветер.

– Видишь? Мир вертится для тех, у кого хватает смелости схватить его за ось. А у тебя, я чувствую, такая смелость есть. Глубоко внутри.

Она выпрямилась, оставив руку на его плече. Её прикосновение было не просто жестом – это был знак собственности, вызов, брошенный всему залу.

Церемония подошла к концу. Директор объявил о начале экскурсии. Алиса, не убирая руки, развернула Хэлла к себе. Её взгляд изучал его лицо с откровенным любопытством, словно она рассматривала редкий, но пока не до конца понятый артефакт.

– Знаешь, – начала она, её пальцы слегка сжали его плечо, – я сама выбрала тебя. Могла бы взять любого принца или вундеркинда. Но выбрала тебя.

– Польщён, – сухо ответил Хэлл, пытаясь отстраниться на полшага. Её близость была неестественной, подавляющей. – Хотя не совсем понимаю, чем я заслужил такое внимание.

– Не понимаешь? – Она засмеялась – короткий, резкий, как удар хлыста, звук. – В тебе есть… искра. За этой маской послушного ученика. Я видела её месяц назад, когда ты пришёл на вступительные испытания. Ты стоял перед магическим шаром, смотрел по сторонам – взгляд того, кто оценивает поле боя. А потом, когда старый Хейдрик предложил тебе бюджет… Ты не засиял от счастья, как остальные. Ты взвесил. Я это видела. Как будто решал, стоит ли эта экономия твоей будущей свободы.

Хэлл почувствовал, как по спине пробежал холодок. Она была куда более наблюдательна, чем он предполагал. Месяц назад…

^{Тений 4, 1118 год IV эры (II новая эра)}

^{Королевская Магическая Академия, город Берсель,}

^{что в Королевстве Вифанция}

Зал Приёмной Комиссии был высоким, но аскетичным. Солнечный свет, проникая через витражные окна, выхватывал из полумрака дубовый стол, за которым сидели трое магов в строгих мантиях, и массивный магический шар, покоящийся на тёмно-синей бархатной подушке на отдельном постаменте. Шар был прозрачным, и внутри него медленно клубился серебристый туман, временами вспыхивая бледными искрами. В зале, кроме комиссии, находились только двое – Хэлл и Амелия, стоявшая чуть поодаль, скрестив руки на груди. Её малиновые глаза внимательно следили за каждым движением.

Хейдрик ван Сик стоял у окна, наблюдая. Он был не в парадной мантии, а в простом тёмно-синем камзоле, но авторитет исходил от него так же явственно, как тепло от камина.

– Подойди, – сказал один из магов за столом, мужчина с пронзительным взглядом.

Хэлл сделал шаг вперёд. Его лицо было спокойным, поза – собранной, но не скованной. Он положил ладонь на прохладную поверхность шара.

Камень на мгновение стал тёплым, потом ледяным. Внутри заиграли вспышки – не хаотичные, а словно выстраивающиеся в сложный узор. Цифры начали проявляться внутри самого шара, медленно нарастая: 10 000… 20 000… 30 000… Они застыли на отметке 32 197.

Один из членов комиссии присвистнул, откинувшись на спинку стула.

– Серебряный уровень. В десять лет. Это… впечатляюще, юноша.

Хейдрик оторвался от окна и медленно подошёл. Его взгляд скользнул по цифрам, затем пристально остановился на Хэлле. В этом взгляде не было простого одобрения – он был аналитическим, взвешивающим, как будто директор видел не только цифры, но и ту силу воли, что стояла за ними.

– С такими исходными данными, – произнёс он мягко, но твёрдо, – академия может предложить вам бюджетное место. Мы покроем половину стоимости пятилетнего обучения. Вторая половина – это проживание и питание в стенах академии. – Он сделал небольшую паузу, давая словам усвоиться. – Предложение действует при условии стабильной успеваемости и соблюдения устава. В противном случае место перейдёт на полную самоокупаемость.

«Половина. Сто пятьдесят золотых превращается в семьдесят пять. Огромная экономия. Но… цепь на шее. Придётся быть на виду, соответствовать, возможно, раскрывать чуть больше, чем хотелось бы, чтобы удержаться на плаву.» – Мысли Хэлла пронеслись со скоростью молнии, взвешивая риски и выгоды.

Отказ был непозволительной роскошью. Война с бесплодием планеты, подготовка ковчега – всё это требовало ресурсов, а легальные знания и статус были самым ценным из них. Жертвовать краткосрочной свободой ради долгосрочных целей – тактика, знакомая ему за миллиарды лет.

Он медленно снял руку с шара. Его лицо не озарилось восторгом. Он лишь чуть склонил голову, встретившись взглядом с директором.

– Я… очень благодарен академии за такое доверие, господин директор, – произнёс он, делая голос чуть выше и проникновеннее, подобающе благодарным учеником. – Я приложу все усилия, чтобы его оправдать.

В глазах Хейдрика мелькнуло что-то вроде лёгкого, одобрительного удивления. Он ожидал детского ликования или заискивающей благодарности. А получил взвешенное, почти дипломатическое согласие взрослого, понимающего цену предложения.

– Это правильное решение, – кивнул директор. – Добро пожаловать в нашу семью, Хэлл.

В этот момент боковая дверь в зал открылась. Вошла женщина. Невысокая, со стремительной, лёгкой походкой. Её короткие, аккуратно постриженные волосы цвета молодой весенней листвы контрастировали с тёмно-зелёными, почти изумрудными глазами, в которых светился живой, острый ум. На ней была не мантия, а практичный костюм из плотной ткани, напоминавший кросс между лабораторным халатом и полевым кимоно – явно одежда для работы, а не для церемоний.

– А, Котонэ, – обратился к ней Хейдрик, и в его голосе появились тёплые нотки. – Как раз кстати. Знакомься – наш новый бюджетник, Хэлл. Потенциал выдающийся.

Женщина – Котонэ Кадзуши – оценивающе оглядела Хэлла с ног до головы. Её взгляд был быстрым, как у хищной птицы, и таким же цепким.

– Кадзуши-сэнсэй будет вашим куратором, Хэлл, – пояснил директор. – И преподавать у вас магическую биологию. Лучшего специалиста по взаимодействию маны и живой материи во всём королевстве вам не найти. Она прислана к нам по обмену из Небесного Сёгуната.

Котонэ слегка кивнула, не убирая изучающего взгляда с Хэлла.

– Тридцать две тысячи, – произнесла она, её голос был негромким, но очень чётким, с едва уловимым акцентом, придававшим словам лёгкую певучесть. – Сила – это хорошо. Но биология – это не про силу. Это про понимание связей. Про то, как мана течёт в жилах волка и в корнях дерева. Как она рождается и как умирает. Сила без понимания – грубая палка. Опасная. – Она сделала крошечную паузу. – Надеюсь, ты не просто палка, Хэлл-кун.

В её тоне не было ни пренебрежения, ни лести. Была лишь констатация факта и… вызов. Словно она сразу же проверяла, насколько его разум гибок.

Хэлл встретил её взгляд без робости.

– Я здесь, чтобы учиться пониманию, сэнсэй, – ответил он просто.

Уголки губ Котонэ дрогнули в подобии улыбки.

– Посмотрим.

Амелия, наблюдая со стороны, незаметно перевела дух. Первый барьер был взят. Теперь начиналось самое сложное.

^{Трудий 1, 1118 год IV эры (II новая эра)}

^{Королевская Магическая Академия, город Берсель,}

^{что в Королевстве Вифанция}

– …Именно так, – голос Алисы вернул Хэлла из воспоминаний на плац, где уже начиналось движение. Группы, возглавляемые выпускниками, начинали расходиться по территории академии. – Ты взвесил. Как стратег. Я была удивлена.

Она наконец убрала руку с его плеча, но её присутствие по-прежнему ощущалось как ледяное силовое поле.

– Большинство этих ничтожеств, – она кивком указала на других учеников, – мечтают лишь о силе, чтобы подчинять. Или о богатстве, чтобы покупать. Они – стадо. А ты… ты похож на того, кто смотрит на мир как на шахматную доску. И знает, что иногда пешку надо принести в жертву, чтобы поставить мат.

Хэлл посмотрел прямо в её ледяные глаза.

– Вы слишком много проецируете, госпожа Аркхолд. Мне десять лет. Я здесь, чтобы учиться магии, а не играть в игры с судьбами.

Алиса замерла на секунду, её брови поползли вверх под полями фуражки. Затем она рассмеялась – на этот раз искренне, с низкой, бархатистой ноткой восхищения, которая странно контрастировала с её холодной внешностью.

– Боги, да ты просто прелесть! «Проецируете»! Ты слышал себя? Ни один ребёнок в этом лепрозории не знает таких слов! – Она шагнула вперёд, снова сократив дистанцию. – Игры с судьбами – это и есть магия, милый. Самая чистая её форма. И я вижу в тебе игрока. Сильного. Потенциально – очень сильного.

Её рука снова потянулась к его лицу, будто желая прикоснуться к этой загадке. Но Хэлл поймал её за запястье, прежде чем пальцы коснулись его кожи. Движение было быстрым, точным, без лишней силы, но и без возможности сопротивления.

Алиса замерла. На долю секунды – но это была целая вечность для неё. Лёгкая, едва заметная краска тронула её обычно бледные щёки. Не от гнева, а от чистой, неотфильтрованной неожиданности. Никто не смел. Никто даже не думал.

Затем её глаза сузились. В них вспыхнул не гнев, а странная смесь – изумление, азарт и что-то ещё, более тёмное и любопытное. Она не вырвала руку. Она позволила ему держать её запястье ещё мгновение, ощущая силу его хватки, прежде чем плавно, с отточенным усилием, которое говорило о её собственной силе, высвободилась.

– О, – выдохнула она, и её голос звучал приглушённо, с новым, хрипловатым оттенком. Она отступила на шаг, её взгляд пристально изучал его лицо, будто видя его впервые. – Интересно. Рефлексы. Решимость. Не просто слова, а действие. Настоящее действие.

Она медленно потерла запястье, где на белой коже могли остаться лёгкие следы от его пальцев. На её губах играла уже не прежняя насмешливая улыбка, а нечто более сложное – признание, смешанное с зарождающимся азартом.

– Ты прав, конечно. Границы. Сила в том, чтобы их устанавливать, – произнесла она, и её тон стал почти задумчивым, но в нём звенела сталь. – Но большая сила – в том, чтобы решать, когда их уважать, а когда… переступать. Ты показал, что у тебя есть первое. Покажи мне когда-нибудь, что есть и второе. Это было бы… достойно зрелища.

Она оглядела его с головы до ног, и её взгляд стал пристальным, как у коллекционера, наконец-то заполучившего вожделенный редкий экземпляр, который оказался ещё интереснее, чем он казался.

– Знаешь что? У нас есть пять лет. До твоего выпуска. До Сто Одиннадцатого Юбилейного Турнира. – Она выдержала драматическую паузу. – Я делаю тебе предложение, Хэлл. Давай посмотрим, сможешь ли ты догнать меня. Сможешь ли ты стать тем, кто будет стоять не позади, а рядом. Мне смертельно скучно с этими тараканами. Мне нужен… достойный противник. Или союзник. А может и… Как посмотреть.

Хэлл смотрел на неё, его разум работал, анализируя каждое слово, каждый микрожест. Высокомерие, эгоизм, жажда власти и контроля – всё было на поверхности, кричаще явно. Но под этой броней угадывалось другое – скука божества, заточенного среди смертных, отчаянный, почти инстинктивный поиск того, кто сможет её понять, бросить вызов, развеять эту вечную ледяную тоску. Это было чудовищно, опасно и… по-своему искренне.

– Ваше предложение… лестно, – наконец произнёс он, тщательно подбирая слова. – Но турнир – лишь одна из многих целей. У меня есть обязательства. Другие планы.

– Всегда есть, – парировала Алиса, и её глаза сверкнули холодным огнём. – Но самые грандиозные планы требуют самой грандиозной силы. А я могу показать тебе, как её получить. Быстрее. Эффективнее. Жестче, чем кто-либо ещё в этих стенах. Подумай над этим. – Она повернулась, её сюртук развелся полами. – А теперь пойдём. Пора показать тебе твою новую клетку. Или, как здесь любят говорить, «дом». – Она бросила ему взгляд через плечо, полный ледяного вызова и обещания. – Не отставай, будущая легенда.

Хэлл последовал за ней, его мысли уже перестраивались, включая новую, мощную и непредсказуемую переменную в сложнейшее уравнение под названием «выживание и развитие». Алиса Аркхолд была ураганом, способным смести все его тщательные построения. Или же… стать тем самым мощным, хоть и опасным, парусом, который позволит «ковчегу» плыть куда быстрее. Нужно было лишь научиться ловить её ветер и при этом не дать ему сорвать мачту.

Впереди их ждал зал, общежития, расписание и сотни новых глаз. И где-то далеко на юге, в сердце Тёмного Леса, спал золотой летописец, а в Долине Мечты Амелия готовила поселение к грядущей зиме. Игра, стоившая целой цивилизации, делала новый, неожиданный виток.

Экскурсия по академии превратилась для Хэлла в парадокс. С одной стороны, он с холодной ясностью аналитика впитывал информацию: планировку зданий, имена преподавателей, маршруты между корпусами. С другой – всё его внимание неумолимо притягивала к себе ледяная гравитация, шедшая рядом.

Алиса вела его не так, как остальные выпускники – деловито и отстранённо. Она водила его, как демонстрирует личную собственность, её комментарии были полны скрытых намёков и оценок.

– Главный учебный корпус, – она кивнула на монументальное здание из белого камня, уходящее ввысь тремя этажами с остроконечными шпилями. – Здешние аудитории напичканы магией до отказа. Стабилизирующие руны в стенах, усилители резонанса под полом. Здесь даже шепот заклинания звучит как удар гонга. Идеально, чтобы новички с первого раза поняли, насколько их силы жалки.

Они прошли через вестибюль с мраморным полом, где на стенах висели портреты предыдущих директоров и победителей турниров. Алиса небрежно посмотрела на одно из изображений – более свежее, где она сама, стояла с ледяным клинком, поднятым в победном салюте.

Они поднялись по широкой лестнице на второй этаж, прошли мимо рядов аудиторий с массивными дубовыми дверями. В воздухе витали запахи старого пергамента, магических реактивов и воска. Затем – просторная, светлая столовая с длинными дубовыми столами и высокими окнами.

– Кормят сносно. Главное – не садиться за стол к потомкам торговцев. У них в манерах столько же изящества, сколько в их генеалогическом древе ветвей, – бросила она, и Хэлл заметил, как несколько первокурсников у другого стола поёжились, услышав это.

Наконец они снова вышли на улицу, в сторону жилого квартала. Два симметричных здания из красного кирпича стояли друг напротив друга, разделённые ухоженным садом.

– Общежития. Левое – мужское. Правое – женское. Между ними – двадцать метров, три слоя защитных барьеров и вся карьера того, кто попытается эти барьеры преодолеть, – Алиса говорила, но её внимание явно было не на зданиях. Она шла так близко, что её плечо почти касалось его. А когда они повернули за угол, в тенистую аллею, ведущую к тренировочным полям, она наконец совершила то, к чему, казалось, шла всё это время.

Она остановилась, и, прежде чем, Хэлл успел отреагировать, её руки мягко, но неотвратимо обвили его сзади, опустившись с его плеч. Она наклонилась вперёд, и её грудь, мягкая и упругая даже через слой формы и сюртука, легла ему прямо на затылок и макушку, почти свешиваясь на лоб. Её подбородок упёрся в его темя.

– Устал, птенчик? – её голос прозвучал прямо над его ухом, тёплый и влажный. В нём не было прежней насмешки, только странная, почти томная интонация.

Хэлл замер. Первым порывом было отстраниться, вырваться, восстановить дистанцию. Но он подавил его почти мгновенно. «Бесполезно. Она будет настаивать. Сопротивление её только раззадорит, превратит в игру, на которую у меня нет ни времени, ни желания тратить силы. Это физическое доминирование – её язык. Её способ утвердить связь. Бороться с ней на этом поле – глупо.»

И потому он не дёрнулся. Не напрягся. Он просто стоял, позволив её тяжести давить на него, её теплу проникать сквозь ткань. Его дыхание оставалось ровным, тело – расслабленным, будто он принял не объятия противницы, а просто неудобный, но привычный груз.

Алиса не сказала ни слова. Она лишь чуть сильнее прижалась, и её пальцы слегка сжали его плечи. В её молчании была тщательная оценка. Она ждала сопротивления, отпора, хотя бы минимального напряжения. Но не получила его. Через несколько секунд она тихо, почти беззвучно выдохнула и отпустила его, продолжив путь, как будто ничего не произошло. Но её взгляд, брошенный на него украдкой, стал ещё более пристальным.

Тренировочные поля поражали масштабом. Целый гектар ровного, упругого газона, разметанного на сектора для дуэлей, полосы препятствий, площадки для метания и силовых упражнений. По краям стояли манекены и мишени. Здесь пахло свежескошенной травой, потом и озоном от недавно применённых заклинаний.

– Здесь ты будешь проводить половину своего времени, если хочешь быть кем-то, – сказала Алиса, остановившись на краю главного поля. Её голос снова стал деловым, но в нём появились новые нотки. – Турнирная арена в десять раз больше. Давление маны – в сто раз сильнее. И зрители… они не аплодируют. Они ждут крови. Твоего падения или твоего триумфа. Им всё равно.

Она повернулась к нему. Солнце, пробиваясь сквозь листву, играло на её ледяных волосах и серебре аксельбантов. Экскурсия подходила к концу. Наступал момент прощания – или чего-то, что должно было его заменить.

– Ну что ж, – начала она, и в её глазах снова вспыхнул тот самый хищный, заинтересованный блеск. – Основное ты увидел. Остальное… узнаешь сам. Если, конечно, выживешь в этой мышеловке.

Она сделала шаг вперёд. И затем, без всякого предупреждения, совершила то, что даже для неё было наглостью. Она притянула Хэлла к себе, прижав его лицо к своей груди. Её руки обвили его голову, пальцы вцепились в его волосы не больно, но властно. Она пригнула его, прижав к себе так плотно, что он почти задыхался от запаха её духов, морозного воздуха и чего-то ещё, тёплого и живого.

– Слушай меня, – её голос звучал приглушённо, вибрируя у него прямо над головой. Её пальцы медленно гладили его затылок, движение было почти… успокаивающим, если бы не абсолютный контроль, с которым оно совершалось. – Пять лет. Я даю тебе пять лет, чтобы перестать быть птенцом. Чтобы отрастить когти. Чтобы научиться не просто стоять, а давить. Я буду ждать. И если ты придёшь на турнир тем, кем я уже тебя вижу… тогда мы поговорим по-настоящему.

Она замолчала, и в тишине было слышно лишь её ровное дыхание и далёкие крики с поля. Её пальцы замерли в его волосах.

– Ты не сопротивлялся, – наконец произнесла она, и в её голосе впервые зазвучала не уверенность, а тихое, задумчивое любопытство. – Ни тогда, в аллее. Ни сейчас. Ты сдался? Смирился? Или… – она чуть отстранилась, ровно настолько, чтобы он мог поднять голову и встретиться с её ледяным, пронзительным взглядом, – …или ты понял, что это именно то, чего ты хотел? И позволил себе это захотеть, зная, что я… позволю?

В её вопросе было кокетство, смешанное с холодной, почти клинической попыткой понять механизм, который стоял перед ней. Она пыталась разгадать его, как сложную головоломку.

Хэлл, его лицо, всё ещё прижатое к её сюртуку, сделал медленный вдох. Затем он аккуратно, но настойчиво высвободил голову из её захвата, не отступая от нее ни на шаг. Его лицо было спокойным, лишь в уголках губ таилась тень чего-то, что могло быть усталостью, а могло – глубочайшим безразличием.

– Я понял, что бороться с ураганом, стоя в его эпицентре, – глупо, – сказал он просто. Его голос был ровным, без дрожи. – Нужно либо бежать, либо… научиться использовать его силу, чтобы летать. Тратить силы на то, чтобы вырываться из каждого порыва ветра… это… самоубийство.

Он посмотрел прямо на неё, и в его зелёных глазах не было ни страха, ни покорности. Была лишь та самая, увиденная ею ранее, ясность картографа, оценивающего местность.

– Ваше предложение я услышал, госпожа Аркхолд. И ваше… ожидание. Дальше покажет время.

Алиса смотрела на него долгие секунды. Затем её губы медленно растянулись в улыбку. На этот раз в ней не было ни насмешки, ни высокомерия. Было чистое, почти восхищённое признание.

– Блестяще, – прошептала она. – Просто блестяще. До встречи, Хэлл. Не заставляй меня ждать слишком долго. – Она аккуратно, вновь оценивая реакцию парня, медленно приблизилась своим лицом к его лицу и поцеловала в лоб.

Она повернулась и ушла прочь по аллее, не оглядываясь, её сюртук развевался за ней, как знамя. Хэлл смотрел ей вслед, чувствуя на своей коже остаточное тепло её тела и холод её взгляда. В его груди клубилась не привычная тревога, а странное, почти азартное предвкушение. Ураган получил имя. И теперь нужно было решить – строить от него убежище или же попытаться оседлать его яростный ветер.

Впереди его ждала его комната, учебники и первая ночь в клетке, которая должна была стать его крепостью. Игра только начиналась.