Читать книгу Паразитизм - - Страница 2

История Синклеров-вампиров началась в 1887 году, когда Ричарду Синклеру, патрульному Скотланд-Ярда, во время задержания подозреваемого в убийстве не повезло нарваться на клыки преступника. Не ясно, планировал ли Уильям Берк все это заранее, или же сообразил об открывшихся ему возможностях потом, но едва его новообращенная жертва пришла в себя, как Билли сообщил тому «радостную» новость: теперь Ричард был вампиром, и если он хотел иметь покровителя и наставника, то ему следовало замять дело об убийствах.

Вернувшись домой, Ричард поступил как любой здравомыслящий человек и рассказал о случившемся тому, кто занимался решением всех семейных проблем – своей жене. Элисон и так хватало забот: выдать замуж младшую дочь Гвендолин, помочь Хоуп с карточными долгами ее мужа, не дать старшему сыну испортить свою помолвку, найти деньги на колледж для Бенедикта, вытащить деверя из опиумной зависимости. А в дополнение ко всему она получила мужа-вампира, которого шантажировал беглый преступник. Ей было страшно. Это сейчас вампиры ассоциируются с сексуальным Эдвардом Калленом и Дмитрием Беликовым, но в 1887 году у них не было даже базового пособия по общению с кровопийцами типа «Дракулы». Несмотря на это, Элисон приняла решение бороться за своего мужа и запретила тому идти на поводу у Билла Берка. Они могли во всем разобраться сами, без помощи убийцы и шантажиста.

Они продержались почти месяц, скрывая от детей произошедшее с Ричардом. Методом проб и ошибок они вычислили, что вампиры не боятся солнечного света, не нуждаются во сне и могут вполне спокойно существовать среди людей при условии, что вовремя едят. Элисон давала мужу свою кровь каждые три дня. Это был слишком большой промежуток времени для новообращенного вампира, и слишком маленький для человека, которому требовалось восстановиться после кровопотери, но других вариантов у них не было.

Берку не понравилось, что его «сын» не только отказался от сотрудничества, но и продолжал вести на него охоту в качестве полицейского. Тогда он решил усугубить ситуацию. В одном из лондонских баров он отловил старшего сына Ричарда, Кайла, где тот в компании друзей отмечал грядущую свадьбу с дочерью известного художника, и подарил ему путевку в бессмертную жизнь.

Для Синклеров наступила черная полоса из ужасных совпадений и глупых ошибок. Сначала Ричард случайно обратил в вампира Элисон: он не знал, что после утоления жажды есть интервал, когда его организм вырабатывает яд, который при повторной кормежке может попасть через клыки в кровь донора. Элисон дала ему немного крови в понедельник утром, еще раз вечером, а во вторник уже у нее самой были другие вкусовые предпочтения.

Тем временем Кайл, который не знал о положении отца, рассказал об обращении своей близняшке Хоуп. Девушка во всем ему подражала, ну или по крайней мере повторяла за ним настолько, насколько это было возможно в то время. Единственная причина, по которой она уже была замужем, а ее брат еще не обзавелся супругой, заключалась в давлении со стороны родителей. В остальном Хоуп копировала поведение Кайла, а тот и не пытался ее остановить: она таскала его сигары, игнорировала требования общества, бросила уроки музыки, а когда тот стал вампиром, потребовала, чтобы брат обратил и ее. Кайл упирался недолго.

Затем Гвендолин и Тимоти, брат Ричарда, тяжело заболели, а Билли Берк предпринял очередную попытку шантажа…

Новый 1888 год семейство Синклеров встречало уже вампирами. Помолвка Кайла была разорвана. Брак Хоуп – окончательно погублен. Ричард перевелся в участок в сельской местности, где Синклеры в размере семи вампиров могли жить вдали от чужих глаз и питаться кровью животных, которых разводили сами. Но этого было недостаточно. Сколько бы в поп-культуре не разносили идеи о вампирах-вегетарианцах, на практике такая диета не сулила ничего хорошего. Животная кровь усваивалась быстрее человеческой и отличалась по составу, что означало бесконечный голод и легкую изжогу.

Выход из ситуации нашелся совершенно неожиданным образом. Ричард расследовал кражу драгоценностей из дома местного богача, сколотившем состояние на бирже. Тот был уверен, что браслет и серьги стащила горничная, а помогал ей жених, работающий там же конюхом. Богач с женой ни секунды не сомневались, что их ограбила именно эта сладкая парочка, нуждающаяся в деньгах для содержания будущей семьи. Из разговора со служанкой и конюхом Ричард выяснил, что мотив у них действительно был: девушка ждала ребенка, и слух о беременности до брака мог оставить ее без работы. Мистер Синклер не нашел доказательств, что кражу совершили эти двое, что не помешало богачу выгнать их из своего дома с позором.

Несколько дней спустя, служанка и конюх получили новое предложение о работе.

Синклеры сильно рисковали, доверяя незнакомцам своей секрет. Они надеялись, что нужда в деньгах окажется достаточной, чтобы молодые люди согласились на сделку, а их испорченная репутация в случае чего не дала бы другим поверить в рассказы о вампирах. Но к счастью для Синклеров, им удалось найти компромиссы по всем вопросам. Вампиры получили доступ к крови двух, а спустя одно десятилетие, уже и шести, людей. А Джексоны могли больше не волноваться о деньгах и безопасности.

Время шло, одно поколение Джексонов сменялось другим, а Синклеры оставались все теми же. Годы спустя у них выработалась некая привычка на нашу кровь, благодаря которой они могли утолить жажду буквально несколькими глотками. Это решало одну проблему, но создавало другие: Синклеры оказались зависимы от нас, но и мы привыкли к защите и благополучию, которые предоставляли вампиры. Существование обеих семей порознь стало практически невозможным.

Чтобы нормально переносить частую потерю крови – и не портить вампирам аппетит повышенным холестерином, – мы соблюдаем диету, которую рекомендуют донорам, и уделяем время тренировкам для поддержания физической формы. Начиная с третьего поколения Джексонов, живущих бок о бок с Синклерами, было введено правило, согласно которому супруги не участвуют в предоставлении своей крови. Когда-то это было необходимой мерой, гарантом безопасности для суеверных предков, приходящих в ужас в день бракосочетания от открывавшихся им правде о вампирах. «Мы вас не тронем. Мы не будем пить вашу кровь, даже если у нас не будет других вариантов. Обещайте заботиться о наших донорах и продолжать их род, и мы пообещаем защищать вас, как защищаем их.» Ну или как-то так.

С 1887 года Синклеры и Джексоны много переезжали, используя всевозможные методы, существующие на текущую эпоху, для сохранения своей тайны. Обе семьи постепенно увеличивались: Гвендолин была дважды замужем, и оба ее избранника до сих пор жили с нами, несмотря на некоторую неловкость, которая бывает, когда бывший муж вынужден жить по соседству с текущим; а Бенедикт в 1950-х встретил одинокую вампирку со взрослой дочерью. Что касается Джексонов, то наше генеалогическое древо всегда привлекало внимание на школьных проектах по истории вроде «Моя семья сквозь века». Чтобы прокормить клан вампиров и не превратиться в полупустые баки с кровью, требовалось приличное количество человек: рекорд по рождаемости установила моя прапрабабушка, которая за всю свою жизнь произвела на свет восьмерых детей, но в основном мы ограничивались двумя-тремя отпрысками на одну родительскую пару.

Но не думайте, что все мои двоюродные, троюродные и прочее-юродные племянники и племянницы живут с нами. Не всем пришлось по нраву быть энергетиками для вампиров и таскаться за ними из города в город, пусть даже эти переезды с каждым десятилетием становились все менее необходимыми. Ветви семейного древа перерубались, и не всегда это происходило мирно.

Если ограничиться только живущими в бок о бок с Синклерами (или жившими с ними до недавнего времени), то список включает: дедушку (Джексон по крови) и бабушку; дядю Мартина (так и не женился и, что куда печальнее для нашего образа жизни, не завел детей), дядю Маркуса, его дочь Руби (брата-близнеца которой при разводе забрала мать), мою маму Меган, меня и Люка. Мой отец, Джошуа, ушел из семьи спустя пару лет после рождения Люка, не выдержав постоянного нахождения рядом с «родственниками» жены, а моя старшая сестра Люси исчезла, ничего не объяснив, едва ей исполнилось восемнадцать.

Наверное, с точки зрения сохранения психики восемь близких родственников, живущих в одном доме – это сущий кошмар. Но с точки зрения прокормления десяти вампиров – это чертовски мало.

Сколько бы раз ты этого не делал, привыкнуть было невозможно. Вампирские клыки были острыми, но в отличие от зубов других созданий, питающихся кровью, не вырабатывали обезболивающее, поэтому дискомфорт вызывала не столько потеря крови, сколько боль от укуса.

Пока я приходила в себя, обмякнув на стуле, Элисон обработала ранки и сунула мне в руки чашку со сладким чаем. Глаза вампирки блестели после удачного перекуса. Требовалось несколько литров воды и не менее шести часов, прежде чем часть выпитой крови усвоится, как обычный продукт, а оставшееся попадет в кровеносную систему.

– Все в порядке? – спросила меня Элисон, застегивая кожаный браслет поверх перевязи на моей руке.

– Ага.

Мне не удалось справиться с дрожью в голосе. После того как я допила чай, Элисон подхватила меня под локоть и помогла добраться до лифта. Когда я вышла на пятом этаже, Элисон уже стояла у двери в квартиру с моей сумкой.

Строго говоря, эта была квартира Люси, но она уехала в неизвестном направлении, прожив здесь всего пару месяцев. Мне полагалось жить по соседству, однако, выпустившись из школы, я попросила отдать мне квартиру сестры, сославшись на то, что из нее виден парк. На самом же деле я надеялась найти в ней хоть какой-нибудь намек на то, куда она уехала. Люси оставила здесь большую часть своих вещей, и хотя я перерыла их все, не нашла ни единой подсказки, где она теперь и что сподвигло ее так неожиданно нас бросить.

– Я сделаю тебе еще чая, – сказала Элисон, скрываясь на моей кухне.

Я протестующе крякнула, но миссис Синклер меня проигнорировала. Я знала, что Элисон теперь не уйдет, не убедившись, что я в порядке. Она беспокоилась обо мне, как и за любого, живущего в этом доме, вне зависимости от того, была ли эта персона Синклером, Джексоном или кем-то другим. Это было приятно, но иногда мне казалось, что у меня не одна мама, а две.

– Ты не опоздаешь… куда там тебе нужно?

– У меня еще полно времени, – донеслось с кухни. – О, я вижу Люка.

Я поспешно достала телефон и написала брату в личный чат. «У меня. SOS.»

У меня дрожали руки и болело запястье, которое прокусила Элисон, так что снять кроссовки удалось только со второго раза. Я села на кровать, подсунув под спину подушку, вытянула ноги и стала ждать.

Люк появился на пороге моей спальни в то же мгновение, как Элисон вышла из кухни с чашкой дымящегося чая и печеньем. Рукава его рубашки были закатаны по локоть, на штанинах виднелась грязь. Глаза брата светились радостью, хотя выглядел он очень уставшим.

– Вызвала спасательную бригаду? – спросила Элисон, увидев Люка.

– Просто не хотела тебя задерживать. Эй, не перебивай аппетит перед ужином!

Люк с хрустом раскусил печенье, которое стащил с моей тарелки. Он с размаху плюхнулся на кровать рядом со мной, отчего я подпрыгнула на матрасе.

– Это плата за экстренный вызов, – пробурчал Люк с полным ртом. – А почему шоколадное печенье есть только у тебя?

– А ты попробуй как-нибудь самостоятельно зайти в магазин по пути домой. Глядишь, у тебя оно тоже появится. И хватит крошить на мою кровать!

Элисон улыбнулась, глядя, как мы с братом пихаемся локтями, пытаясь отвоевать себе больше места на моей узкой кровати. Затем она посмотрела на часы и цокнула языком.

– Люк, не отходи от сестры, пока у нее не порозовеют щеки. Я утром заполнила ваши холодильники едой, так что на ужин есть индейка с овощным пюре и рыбные котлеты с пюре. Я постараюсь вернуться к киномарафону, но если что, начинайте без меня. И отпишитесь в семейную группу, что вы уже дома, если не хотите проблем.

Мы с братом синхронно кивнули. Я дождалась, когда за Элисон закрылась дверь, и повернулась к Люку:

– Свободен.

– Вот и вся благодарность за помощь.

– А ты на что рассчитывал? Кстати, как сыграли в баскетбол?

– Отлично. Правда, я быстро устал, так что пришлось сворачиваться, – грустно заметил Люк.

Он потер запястье, на котором был надет кожаный браслет вроде моего. Люку было всего шестнадцать, поэтому он давал кровь только один раз в неделю, однако даже такой большой интервал выбивал его из сил. Если я была домашним ребенком, то моего братца было не вытащить с улицы, где он гонял с друзьями в футбол или забрасывал мячи в баскетбольную корзину. К сожалению, наш образ жизни плохо подходил для спорта. Люк пополнил ряды доноров совсем недавно, после ухода Люси, и все еще не привык к новым ограничениям.

– Не стоило тебе сегодня играть, – заметила я. – По четвергам же ты…

– Кормлю Рика, я помню. Неужто вы с мамой думаете, что я настолько безнадежен, что не запомню собственное расписание?

Люк скатился с кровати и схватил тарелку с печеньем.

– Эй!

– Ты все равно не будешь.

То ли начал действовать сладкий чай, то ли помогла перепалка с братом, но я чувствовала себя уже значительно лучше. Забавно, но даже после двух лет в роли донора я иногда забываю, что все правила, которые мне необходимо соблюдать, направлены в первую очередь на мой комфорт, а не на удовольствие вампиров. Правда, некоторые из них невозможно выполнить в силу обстоятельств, на которые я не могу повлиять – например, на интервал между сдачей крови.

Из-за того, что Джексонов, которые могут делиться кровью без последствий для своего здоровья, сейчас сильно меньше, чем Синклеров, за каждым из нас закреплено по два вампира. Мы увеличили промежуток голодания вампиров до семи дней, но даже так это означало, что я должна отрабатывать долг дважды в неделю: с Хоуп по понедельникам и с Элисон по четвергам. Попробуй тут чувствовать себя нормально, теряя по несколько ложек крови за раз. Но я не собиралась жаловаться. Если бы не Синклеры, моей семьи могло бы и не быть.

Остаток вечера я готовилась к завтрашним парам, изредка отвлекаясь на телефон. В университетских чатах шел обмен информацией по самым популярным барам в городе. У меня в телефонной книге было не так уж много контактов, поэтому участники чата отображались безликими телефонными номерами. Кто-то, чей номер заканчивался на 53, поинтересовался, есть ли рядом с кампусом бары с «сомнительной репутацией». Я бы и дальше листала чат, читая его по диагонали, если бы не увидела ответ Марка. «Зависит от типа и степени сомнительности. Но Багряный Минотавр подходит почти под все существующие фетиши.» Затем беседа резко ушла в другом направлении, и интересующийся барами больше ничего не спрашивал. Я смахнула сообщение Марка про Багряный Минотавра вбок, чтобы ответить на него, но так и не смогла сформулировать нормальный ответ. Поколебавшись, я удалила черновик сообщения и закрыла чат.

Синклеры были не единственными вампирами в городе. Вампиров можно было встретить где угодно, на любом клочке земли – если, конечно, там есть кем питаться. Больше всего они любят мегаполисы, столицы, города у побережий и прочие места с большим потоком туристов и приезжих, которые не станут связываться с полицией или поднимать лишнего шума, если они попадут в беду. С поразительной сноровкой вампиры вылавливают из толпы тех, кто ищет приключений или страдает от нужды, и предлагают им получить желаемое взамен на донорство небольшого количества крови. Самой любимой категорией для них являются студенты: молодые, бесстрашные, мечтающие заработать легкие деньги или получить немного внимания. Конечно же, Нью-Броукен с его университетским кампусом и крупным портом стал излюбленным местом для питающихся человеческой кровью.

Через Нью-Броукен проходит немало кочевников, но постоянно, помимо нас, здесь проживает только одна группа вампиров. Из-за образа жизни про себя мы назвали их Греями – в честь Дориана Грея из книги Оскара Уайльда. В отличие от Синклеров, они не были родственниками, и состав их клана менялся почти полностью каждые несколько лет, но были и те, кто жил в Нью-Броукене намного дольше нас. Я никогда не встречала их лично, хотя знала пару имен. Греи не стремились вступать в конфликт с Синклерами и потому держались подальше от моей семьи, но до меня то и дело доносились слухи об их деятельности. Вампиры не могли напиться или получить кайф обычным способом, но могли опьянеть, выпив кровь человека, перебравшего с алкоголем или наркотиками. Этим и пользовался клан, отыскивая себе в качестве доноров людей с зависимостями. Бар «Багряный минотавр», который успел порекомендовать Марк, был одним из мест, где они искали себе подходящих студентов.

Не думаю, что Марк знал, что именно происходит за закрытыми дверьми этого заведения, но в одном он был прав – вне зависимости от того, какие у тебя фетиши, тебе там будут рады. Мне оставалось только надеяться, что среди моих одногруппников не найдется тех, кто захочет это проверить на собственной шкуре.

Я посмотрела на время и подскочила на месте. Я опаздывала на вечерний киномарафон.

Привычка смотреть телевизор вместе в конце дня зародилась после ухода папы. Сначала мы собирались вчетвером: я, мама, Люк и Люси. Мы даже вели специальный список, прикрепленный на внешней стороне шкафа в маминой комнате, куда записывали фильмы и сериалы, которые хотели посмотреть, но после долгих споров, как правило, останавливались на одном из тех сериалов, которые уже видели раз сто. В этом было что-то обнадеживающее: менялась наша семья, мир, мы сами, а любимые персонажи оставались все теми же, способные выбраться из любой передряги, несмотря ни на что.

А два года назад моя старшая сестра Люси, совершенно внезапно для нас всех, повторила поступок отца. Эту потерю мама пережила хуже всего. Она любила папу, но он не был Джексоном по крови. Он не вписывался в наши семьи, сколько бы ни старался, и это было заметно. Но с Люси все было по-другому. Она росла, впитывая в себя неписаные правила этого дома, однако этого оказалось недостаточно, чтобы ее удержать. Ее уход зацепил каждого из нас – и я имею в виду не только вынужденный пересмотр расписания донорства.

Мне пришлось приложить немало усилий, чтобы не дать маме уйти в себя, и вечерние киномарафоны стали хорошим поводом держать ее на виду. Довольно скоро к нам присоединились Элисон и Хоуп, которые переживали за маму не меньше меня, и Ричард, заглянувший к нам якобы на один вечер. Остальные члены семьи – человеческой и вампирской – составляли нам компанию в зависимости от того, как прошел их день и что мы собирались смотреть.

Когда я пришла в Гнездо (квартира на втором этаже, где обычно собирались обе семьи для совместного досуга и решения важных проблем; название придумал кто-то из предшествующего поколения, но кто именно это был, история умалчивает), там уже было не протолкнуться.

– А где мама? – шепотом спросила я у Люка, присаживаясь рядом с ним на диван.

Но вместо брата мне ответила Элисон, входящая в гостиную с лестничной площадки и на ходу разматывающая шарф:

– Она уже идет.

Прелести вампирского слуха. Человек не смог бы услышать мой вопрос, заданный шепотом, за шумом телевизора и с расстояния в три метра, но для Элисон это не было проблемой. В доме была проложена шумоизоляция, благодаря которой мы могли получить относительную приватность при условии, что не будем говорить слишком громко. Но если вы находитесь в одном помещении, то стоило держать язык за зубами.

Люк с умиротворением хрустел нарезанным ломтиками яблоком, и я стащила из его миски пару долек.

– Эй! Возьми себе сама. На кухне.

– Я и беру сама. У тебя.

Люк пихнул меня под ребра, и я разжала пальцы, выронив яблоко на диван. Это не ускользнуло от внимания Элисон.

– Имейте совесть, дети, этот диван старше вас обоих. Разбрасывание едой точно не пойдет ему на пользу.

– Если он такой старый, то, может, его пора заменить? – пробормотал Люк.

– Только через мой труп.

Я фыркнула на шутку Элисон и окинула взглядом остальных пришедших на киномарафон, пока Люк включал фильм, победивший в голосовании в семейном чате («Мумия» набрала на два голоса больше, чем «Индиана Джонс». Ужасная несправедливость). Мама, Элисон, дядя Маркус с кузиной Руби, которая должна была вот-вот дать жизнь новому поколению Джексонов; Бен пришел из вежливости и сел в дальнем углу комнаты, в то время как его сестры заняли кресла рядом с нами и вели активный спор о том, в каком фильме Брендан Фрейзер был симпатичнее всего.

Я откинулась на спинку и закрыла глаза, позволяя шуму от телевизора и перешептываниям Джексонов и Синклеров обволокнуть меня, точно кокон. Марк ощущался как электрический ток, от которого волосы встают дыбом. Эйви – как чтение книги под шум дождя.

Но Джексоны и Синклеры – они были домом, уютным и непоколебимым.