Читать книгу Адвокат для ласточки - - Страница 5

Утро следующего дня началось для адвоката Элены задолго до заседания. Потому что вчера вечером, когда он специально принёс список свидетелей после прокурора, возникло непредвиденное обстоятельство. Блондиночка Мартина, секретарь судьи уже закрывала кабинет, но Карлос своим умоляющим взглядом уговорил её принять документ, а ещё показать список тех, кого выдвинул прокурор. Конечно же она не устояла перед обаятельным юристом, да ещё и не женатым. И на несколько минут дала ему в руки то, что он просил и там, было имя, которое адвокат не ожидал увидеть.

Сейчас стоя у двери комнаты встреч с подсудимыми, ему предстояло выяснить, что это за человек. Чуть расслабив галстук, он вошёл. Элена уже сидела за столом, скрестив руки, глаза были красными, будто ночь она не спала.

– Я видел список свидетелей на сегодня, – начал Карлос без прелюдий. – Там имя, которого раньше не было. Хавьер. Тебе оно говорит о чём-то?

Элена подняла взгляд и миг в её глазах мелькнуло удивление, но она тут же опустила ресницы.

– Это один из охранников Рафаэля, – сказала она. – После увольнения он пропал. Я не знаю, где он.

– Почему его уволили?

– Не знаю… – она чуть пожала плечами. – Вроде как он что-то натворил в клубе.

– Что-то натворил? Элена, ты понимаешь, что этот человек может сказать всё, что угодно. На суде его слова будут звучать как истина, если мы заранее не знаем, чего ждать.

Она отвела взгляд, а потом приоткрыла губы, замерев, и задала вопрос:

– У тебя не будет сигареты? 

– Сигареты? Ты не услышала мой вопрос? – почти в агонии переспросил Карлос, но достал пачку и зажигалку.

Элена, не обращая на его паническое состояние, медленно закурила и подняла на него глаза выдыхая дым прямо ему в лицо.

– Что он может рассказать? – спросил он, говоря чуть спокойнее. – Что именно ты скрываешь?

– Я ничего не скрываю, – почти шёпотом ответила она, не опуская глаз.

– Тогда объясни, – он наклонился ближе, – почему этот свидетель появился только сейчас? Откуда он взялся?

Она снова пожала плечами и сделала затяжку, а Карлос, ощутив безвыходность ситуации сел на стул и тоже закурил.

– Запомни, – произнёс он с сигаретой в зубах, – если сегодня Хавьер выступит против тебя, у нас не будет права на ошибку. Всё, что ты недоговариваешь, может стоить тебе свободы на двадцать лет.

В девяностые адвокаты в Испании были не только защитниками – они становились частью политической и общественной игры. Закон о присяжных, открыл для них новое поле, где теперь нужно было убеждать не холодного судью, а девять человек из народа. Это требовало не только знания кодексов, но и умения говорить так, чтобы каждое слово попадало в голову обычному учителю, домохозяйке или водителю автобуса. Юристы того времени часто работали на износ. Они сидели в прокуренных кабинетах до ночи, перелистывали груды протоколов и искали мелкие ошибки в формулировках. Самые влиятельные же из них знали, что решает не только закон. Влияет всё – газетная публикация, шепоток в коридоре суда, ужин с нужным судьёй или звонок знакомого депутата. Многие старались закрепиться в кругах бизнеса и политики, потому что именно там дела решались быстрее, чем в зале заседаний.

Карлос принадлежал к этому поколению. Он начинал ещё при конце франкистской Испании, когда суд оставался закрытой системой, а обвиняемый чаще всего был уже заранее виновным. Его карьера пошла вверх в восьмидесятые. Он умел разрывать обвинение на мелкие куски и заставлять судью сомневаться. Газеты называли его «адвокатом со звериными глазами» – не потому, что он был агрессивным, а потому, что не позволял эмоциям мешать делу. В юридических кругах он был человеком осторожным, но влиятельным и умел дружить с журналистами, иногда сливая им выгодные подробности, чтобы создать нужный фон. Его знали в клубах Мадрида, ведь он не избегал приёмов и закрытых вечеринок.

Теперь он сидел напротив Элены, и для него это было не просто ещё одно дело. Он прекрасно видел, что общество жаждет крови, прокуроры хотят показательного приговора, а пресса будет ловить каждое слово. Он обязан был найти трещину в обвинении и вбить в неё клин. Именно поэтому имя Хавьер в списке свидетелей тревожило его больше всего. Внезапный свидетель – это всегда риск и непредсказуемость, которую он ненавидел. Карлос не верил в случайности. Если Хавьера вывели на свет только сейчас, значит, его слова должны ударить по Элене сильнее, чем всё, что прозвучало до этого.

***

– Продолжаем заседание. – ударом молотка открыл заседание судья. – Вызовите свидетеля защиты – Ребеку Кастро.

Дверь открылась, и в зал изящной походкой вошла женщина лет тридцати. Высокая и стройная с тёмными волосами, подвязанными лентой, на ней был дорогой костюм в стиле Коко Шанель и золотые украшения. Она села на место свидетеля и коротко кивнула адвокату.

– Скажите, кем вы приходились подсудимой? – спросил Карлос.

– Мы познакомились на яхте, где работали вместе, – голос Ребеки звучал уверенно. – Выступали на закрытой вечеринке. Потом, когда Элена перебралась в Мадрид, она позвала меня к себе. Я помогала ей с костюмами. Я ведь всё-таки имею опыт работы в ателье и очень хорошо знаю рынок тканей. Мы стали близкими подругами.

– Вы были знакомы и с Рафаэлем Ортегой?

– Да. Я видела, какие у них были отношения. Сначала он выглядел внимательным и щедрым. Потакал любой её прихоти, но это быстро прошло. Он стал вспыльчивым и грубым. Я своими глазами видела, как он однажды ударил Элену. Это было вечером, в клубе. Они спорили, а потом он просто… поднял руку.

По залу прокатился гул. Несколько присяжных наклонились вперёд, и Карлос не дал паузе зависнуть:

– Вы говорите, что они ссорились часто?

– Да, очень часто. Я не раз слышала их крики. И Элена говорила мне, что хочет от него уйти, что не может больше терпеть. Она плакала, признавалась, что боится.

– Почему?

– Потому что он не отпускал. Он контролировал её, всё время говорил, что без него она никто.

Прокурор неожиданно вмешался, медленно раскрыл папку.

– Сеньорита Кастро, – он сделал паузу, читая документ, — в полиции вы говорили совсем другое.

– О чём именно? –  она переспросила, немного смутившись.

– 28 ноября. Ваши показания. “Мы почти не общались, про её отношения с Рафаэлем я ничего не знаю, у нас были только рабочие дела”. Это ваши слова?

– Да…мои.

– А сегодня вы уверяете, что были рядом, когда он её ударил. Что слышали крики, знали, что она собиралась уйти. – Прокурор поднял глаза. – Так всё-таки? Тогда солгали или сейчас?

– Я испугалась, – резко выдохнула Ребека. – Тогда не знала, что будет, если скажу правду.

– Кого вы боялись? Рафаэля? Он уже был мёртв.

– Не его. Тех, кто остался. – Она опустила взгляд. – И вообще, я была в шоке.

Прокурор чуть склонил голову, не отрывая от неё взгляда.

– Вы сами подписали, что ничего не знаете. – Он перевёл дыхание. – А теперь вдруг вспоминаете пощёчину. В конце октября, да?

– Вроде да. Вечером.

– День? Число?

– Не помню.

– Синяк был? Справка от врача?

– Нет. Она не обращалась.

– В полиции вы сказали, – перелистнув бумаги, процитировал. —  “их ссоры меня не касались, я не вмешивалась”. А сегодня вы говорите совершенно противоположные вещи. Да ещё и с такими подробностями, прям целые сцены. Откуда память взялась?

– Писали газеты. Всё это вернулось. – ответила она, голосом на грани злости.

– Вспомнили после встречи с адвокатом? – тихо уточнил он, но она промолчала.

Прокурор закрыл папку, посмотрел на присяжных:

– Перед вами свидетель, которая в участке сказала одно, а в суде другое. Тогда – “не знаю, не видела”, сегодня – “он её бил”. Дата отсутствует, свидетелей и доказательств нет. – потом резко повернулся к судье. – Ваша честь обвинение ходатайствует об исключении показаний этого свидетеля из протокола. 

– Уважаемые присяжные. – обратился к ним судья. – Суд просит вас не брать в рассмотрения показания свидетеля, в связи с их недостоверностью.

Ребека начала возмущаться, ругаться, судья призвал к порядку, но её было уже не остановить. Приставы вывели её силой, и она успела только крикнуть в зал, что, если бы у неё была возможность, она сама бы убила его и рада, что эта скотина мертва. Присутствующие тут же подняли шум обсуждения, операторы на камере провожали Ребеку пока за ней не захлопнулась дверь. Адвокат же и эту ситуацию взял под свой контроль.

– Ваша честь, прошу зафиксировать высказывания Ребеки в протоколе. 

Секретарь взглянула на судью и тот немного подумав кивнул ей.

***

За два месяца до предъявления обвинения

В то утро клуб был пуст. Столы ещё не накрыты, а сцена утопала в полумраке. Ребека развешивала новые костюмы, разглаживая ткань и поправляя блёстки, любовалась игрой света на подолах. Она всегда ценила эти минуты тишины, когда театр отдыхал перед ночным представлением. Дверь кабинета приоткрылась и в тени лампы появился Рафаэль, словно хозяин, вернувшийся в свои покои.

– Здравствуй Ребека, – поприветствовал он. – Покажи-ка, что ты привезла.

Он подошёл ближе, протянул руку и снял один из нарядов с вешалки. Долго рассматривал ткань.

– Красиво, – произнёс он, и в его взгляде мелькнула странная усмешка. – Какой из них тебе нравится больше?

Ребека запнулась, не сразу решившись ответить, потом показала на другой костюм, который был с изящным лифом и длинной юбкой.

– Вот этот.

Рафаэль кивнул одобрительно, как учитель, выслушавший правильный ответ.

– Прекрасный выбор. – Он чуть повернул костюм к свету. – Знаешь, на тебе он смотрелся бы ещё лучше.

– Что? – тихо переспросила.

– Надень его, – сказал он будничным тоном, словно просил застегнуть пуговицу. – Мне интересно увидеть, как он будет сидеть.

Ребека растерянно молчала, прижимая костюм к груди и Рафаэль, заметив её заминку, сделал шаг ближе. На его лице появилась мягкая, но слишком настойчивая улыбка.

– Не стесняйся, – сказал он. – Это же работа. Ты же должна знать, как костюм выглядит в движении.

Он чуть наклонился, глядя прямо в глаза.

– Переоденься и приходи ко мне в кабинет. Там освещение лучше.

В этих словах не было громкости, только тихая уверенность, которая не оставляла пространства для возражений. Он произнёс это как факт, затем, не дожидаясь ответа, повесил костюм ей на руки и вернулся к двери. На пороге задержался, бросив взгляд через плечо:

– Я буду ждать.

Девушка ещё несколько секунд стояла без движения, но потом, словно подчиняясь какой-то неведомой инерции, открыла чехол и осторожно надела костюм. Тяжёлая ткань скользнула по плечам, обняла талию, и в зеркале возникла фигура, напоминающая героиню старинных балов. Глубокий бархатный лиф, широкие рукава с подкладкой из атласа и пышная юбка, спадающая каскадом. Всё в этом наряде отсылало к эпохе ренессанса, к той театральной пышности, где женщина была не собой, а образом. На полке у вешалки она заметила маску – полулица, инкрустированную бисером, с золотым кантом. Не думая, зачем, Ребека подняла её и надела. В отражении её глаза потемнели и стали чужими.

Возле двери на зеркале висели бусы с крупными жемчужинами, они были больше раза в три, чем обычные. Быстрым движением она застегнула их на шее и для полного образа взяла в руки веер. Когда всё было готово, глубоко вдохнув, она решительно шагнула к двери кабинета. Рафаэль сидел в кресле в ожидании её появления. Он поднял глаза и медленно улыбнулся, когда она вошла. Ребека сделала несколько плавных шагов и остановилась напротив него. Лёгким движением веера она прикрыла лицо, затем опустила его и, как дама на приёме, исполнила реверанс, изящно склонив колени. Жемчужные бусы качнулись на её груди, отражая жёлтый свет лампы.

– Вот так, – сказал он одобрительно, не вставая. – Настоящая дива.

Ребека почувствовала странное волнение, которое толкнуло её на эту импровизацию. Медленно развернулась, чуть приподняла юбку, чтобы показать шаги, сделала несколько танцевальных па, словно на маскараде. Она кружилась, то закрываясь веером, то распахивая его, и на миг сама поверила, что перед ней сцена, а Рафаэль – публика. В голове зазвучала воображаемая музыка.

– Ещё, – сказал он тихо, аплодируя.

Плавным движением Ребека подняла юбку чуть выше, обнажая край тонкой чулочной подвязки. Она сама не понимала, зачем это делает, но игра уже увлекла её. Рафаэль сидел неподвижно, лишь его взгляд следил за её танцем. Он держал бокал, но не сделал ни глотка.

– Превосходно, – произнёс он. – Ты умеешь оживлять ткань. 

Она, запыхавшись, потянулась к маске, желая сбросить наваждение, но его голос разрезал воздух:

– Оставь. Не снимай.

Её тело замерло с поднятой рукой, а он медленно поднялся с кресла и подошёл к ней. Затем взял у неё из руки веер, и его пальцы ненадолго коснулись её кожи, заставив вздрогнуть. Он чуть взмахнул веером, и струйка прохладного воздуха ударила ей в грудь. Ребека вздохнула. Не говоря ни слова, он перевёл взгляд на шнуровку корсета, нашёл тот самый шнурок-ловушку, который она сама вшивала для быстрой смены нарядов на сцене. Один точный, уверенный рывок и сложный механизм послушно расстегнулся. Корсет, бывший секунду назад твёрдой броней, ослаб и сполз с её плеч, обнажая тонкую блузку из шифона, туго стянутую тесёмками. Сняв корсет, он бросил его на стул. Взглядом обвёл её грудь, отчетливо вырисовывавшуюся под тонкой тканью. Ребека инстинктивно прикрыла себя рукой, но не отступила. Не было в этом жесте сопротивления, лишь смутная попытка укрыться.

Он не стал убирать эту руку. Вместо этого он наклонился, и его губы обожгли её кожу, где шея переходит в плечо. Она зажмурилась, услышав собственный стон. Затем его поцелуй опустился ниже, на верхнюю линию груди, чуть выше ткани блузы. И следом снова резкий, холодный взмах веера на влажное от его губ место. Ребеку пронзила леденящая волна холодного воздуха. По её коже побежали мурашки, дыхание сбилось, а соски налились и отчётливо выступили под тканью, выдав её возбуждение. Она стояла, не в силах пошевелиться, пойманная его волей и собственным необъяснимым желанием.

Потом мгновенный щелчок веера и он сложился. Рафаэль взял её за запястье и отвёл дрожащую руку в сторону, обнажая то, что она пыталась скрыть. Кончиком сложенного веера он поддел маленький узелок тесёмки, сделал одно лёгкое движение, и он распустился. Не спеша, второй рукой, он медленно сдвинул ткань с одного плеча, обнажая гладкую кожу и изгиб ключицы. Затем последовало второе плечо. Блузка, потеряв опору, сползла вниз, задержалась на мгновение на сосках, зацепившись за них, а затем упала складками вокруг её бёдер, обнажив торс до талии.

Наблюдая за её реакцией, он снова взмахнул веером, но на этот раз не раскрывая его и провёл вокруг одного соска, не касаясь, описывая круг, заставив её задержать дыхание в ожидании. Затем провёл им по нежной коже между грудями, слегка нажимая. Не останавливаясь, завёл сложенный веер ниже, под пояс юбки, в промежуток между тканью и горячей кожей её живота, а затем одним уверенным движением опустил веер вниз, к самому ложу, заставляя ткань юбки натянуться.

Ребека сделала порывистое движение вперед, ища слияния и желая стереть эту мучительную дистанцию, но он был быстрее. Резким движением он вытащил веер и установил им преграду между их телами, уперев его ей в грудь.

– Тихо, – прошептал он. – Я ещё не насладился зрелищем.

Во мгновение веер оказался на столе, а его руки уже потянулись к жемчужным бусам на её шее. Застёжка поддалась легко. Холодные, идеально гладкие шарики скользнули по горячей коже, оставляя за собой мурашки. Он поднёс один конец нити к её губам.

– Держи, – приказал он ей.

Она разомкнула губы, и жемчуг коснулся языка, солёный от её же пота. Он медленно провёл бусами по губам, заставляя жемчужины стать влажными. Дыхание стало прерывистым, глаза расширились от смеси стыда и предвкушения. В это время его другая рука уже скользнула под тяжёлую юбку. Пальцы нашли край её тонкого белья и, не встречая сопротивления, мягко стянули его вниз по дрожащим бёдрам. Шёлк упал на пол, и она почувствовала прохладу воздуха на обнажённой коже.

Его рука вернулась к её талии, крепко прижимая к себе, не оставляя возможности отступить, и тут же другая рука с бусами оказалась под юбкой. Он раздвинул её бёдра, и первая жемчужина коснулась самого сокровенного. Она дёрнулась назад, пытаясь закрыться, но его хватка лишь усилилась, впиваясь в плоть.

– Не двигайся, тебе же нравится, – его голос был всего лишь шёпотом у самого уха, но он парализовал её.

Он продолжил своё медленное и неумолимое вторжение. Одна за другой бусины проникали в неё. Каждое движение было пыткой и наслаждением одновременно, каждая новая жемчужина заставляла её внутренние мышцы судорожно сжиматься, пытаясь отторгнуть ледяную нежность. Она закусила губу, подавляя стон, но её тело предательски трепетало в его руках. Наконец, осталась одна-единственная бусина. Он замер, давая ей осознать всю полноту ощущений. Потом, его пальцы мягко провернули нить, и жемчужины внутри неё шевельнулись, задевая самые чувствительные точки. Она вскрикнула, и в этот миг он резко, одним коротким и безжалостным движением, выдернул бусы наружу.

Ребека громко застонала, её ноги подкосились, и она рухнула бы на пол, если бы не держал её. Ожерелье упало на паркет, раскатившись. Его губы нашли её в безжизненном поцелуе. В нём не было страсти, лишь холодное утверждение власти, печать на только что совершённом акте обладания. Он словно ставил точку, а затем отпустил её так же внезапно, как и начал. Развернулся и медленно сел обратно в своё кресло.

– Можешь быть свободна, – произнёс он, отводя глаза к потолку, словно ей там, в его кабинете, больше нечего было делать. А она полуобнаженная продолжала стоять, в то время как он уже мысленно стёр её из своего поля зрения.