Читать книгу Привет Магия! Опять 25! Книга восьмая - - Страница 5

Интерлюдия

… – . .-. – -..-

Хелион не родился некромантом. Он был гениальным инженером-арканистом в миреУмбралия, где магия и технология сливались воедино. Его специализацией были «Энергетические матрицы» – сложные устройства, способные накапливать, очищать и распределять магическую энергию, как солнечную, так и жизненную силу самой планеты. Он мечтал подарить своему миру бесконечную чистую энергию, искоренив нужду и войны за энергоресурсы.

Его величайшим творением был «Катарсис» – прототип устройства, способного впитывать хаотичную магию из окружающей среды и преобразовывать её в стабильную силу. Но проект требовал чудовищных ресурсов для финального испытания.

Именно тогда в его двери вошёл Малкадор Грейндж, кого позже нарекут «Вечный». Он явился к Хелиону не как завоеватель, а как заинтересованное лицо, именовав себя «инвестором». Он предоставил ему неограниченные ресурсы, доступ к запретным знаниям о фундаментальных законах бытия и… живое «сырьё» для экспериментов, о котором учёный даже мечтать не смел. Одурманенный перспективой завершить работу всей своей жизни, Хелион согласился. Он не сразу понял, что «нестабильной магией», которую должен был поглощать «Катарсис», является сама жизнь, а «стабильной силой» – энергия смерти. Когда он осознал, что его устройство не очищает мир, а систематически выжигает из него жизнь, превращая всё в безмолвную пустошь, было уже поздно. Малкадор лично явился на демонстрацию «Катарсиса». Он не стал убивать Хелиона. Он заставил его смотреть, как устройство, в которое тот вложил душу, за несколько часов превращает цветущую долину с городом в мёртвую серую пустыню, населённую шевелящимся прахом не-жизни.

«Ты не палач, Хелион, – сказал тогда Малкадор. – Ты – акушер, помогающий миру родиться в его истинной, совершенной форме. Форме без страданий, без желаний, без боли. Ты подарил им покой. А теперь подаришь его всему миру».

Воля учёного была сломлена не пытками, а тяжестью его собственного греха. Малкадор поработил его, превратив из идеалиста в главного инженера своего апокалипсиса. Теперь некромант Вандермайн служит не из страха, а из глубочайшего экзистенциального отчаяния, веря в то, что он действительно «очищает» мир, неся ему бесчувственный покой небытия.

Ныне Хелион выглядит как тень своего прежнего «я». Он высок и неестественно худ, его поза выдаёт человека, привыкшего склоняться над чертежами, а не над некрономиконом. Его одежда – это причудливый гибрид роскошного мундира учёного при дворе и траурных одеяний некроманта, испачканных реагентами и прахом тысяч убитых им тел.

Лицо за прошедшие тысячелетия также преобразилось. Острые черты, запавшие щёки, вечная тень невысыпания под глазами. Его кожа бледна, как у трупа, но не из-за некромантии, а из-за многолетней работы в лаборатории без солнечного света. Выходить в мир он не желал. Видеть творение рук своих было выше его сил.

Самая выразительная деталь – это глаза. Когда-то живые и полные огня, теперь они стали цветом грязного свинца. В них нет злобы, одна бесконечная усталость, глубокая печаль и холодная, аналитическая отстранённость хирурга, вскрывающего труп.

Ещё можно было отметить его руки: длинные, тонкие пальцы инженера и изобретателя. Ногти всегда идеально подпилены и чисты, но на тыльной стороне ладоней и на запястьях видны причудливые татуировки-схемы, которые светятся тусклым фиолетовым светом, когда он использует свою магию.

Но вернёмся к истории.

Их родная планета пала. Не в огне осады, а в звенящей, безжизненной тишине, которую принёс «Катарсис» – творение рук самого Хелиона Вандермайна «Убийцы всего живого». Тогда он уже понимал, что творит не благо, а зло. Он не очищал мир от хаотичной магии, а прокладывал путь для магии смерти. Когда он осознал, что вместе с магией уходит сама жизнь, вот тогда он внутренне умер.

Воцарившийся на пепелище Малкадор Вечный правил недолго. Из появившихся разломов между мирами явились иные маги, чья сила оказалась острее. Война была стремительной и жестокой. Поверженных, но не сломленных, их вытеснили, заперев на клочке прежнего мира, который сам напоминал угасающий уголь. Этот клочок стал их тюрьмой и напоминанием о том, что они проиграли.

Но из любого пепла можно извлечь семя. Им был дарован шанс – молодая, полная сил планета, именуемая Керон, где магия пела в ручьях и дышала в листьях. Шанс начать всё сначала.

Однако Малкадор не искал искупления. Восседая на троне из черепов тех, кто был с ним не согласен, он видел в новом мире одно – новый ресурс. Сила, вечная жизнь – ради этого он был готов повторить путь уничтожения. Но его собственная сущность, вытянувшая жизненные соки из целого мира, была подобна иссохшему руслу. Он более не мог «осушать» тысячи людей напрямую.

И тогда его взгляд снова пал на Хелиона.

Теперь Вандермайн, некогда гениальный инженер, чей разум стремился к созиданию, был вынужден ковать новое орудие для нового апокалипсиса. Под неусыпным оком Малкадора его изобретательный ум, отравленный виной и отчаянием, вынашивал механизм, обрекавший на гибель миллионы разумных существ. Он знал каждый винтик будущего кошмара, каждую схему, что должна была обратить живую магию в смертоносный хаос.

От этой мысли его сердце, казалось, разрывалось на части, истекая кровавой росой бессилия. Даже право на последнее, отчаянное искупление – на собственную смерть – было у него отнято. Придворные личи мастера Вектора с их костяными иглами и свитками из высохшей кожи были всегда наготове, чтобы вытянуть его душу обратно в измученную плоть. Он был пленником не только в пространстве, но и в самой жизни.

И всё же, в самом основании его души теплилась одна-единственная, хрупкая надежда. Надежда на то, что в этом мире найдутся силы, способные противостоять им. Что отыщется некто – герой, дурак или провидец, – чья воля окажется крепче обречённого гения. И этому смельчаку, будь он орком, эльфом или простым человеком, Хелион мысленно посылал своё молчаливое благословение. Ибо в победе этого незнакомца заключалось его единственное возможное освобождение.

***

Настоящее время.

План по уничтожению Королевства Морских Глубин имел название «Проект: Абиссальный Коллапс». Его подход к уничтожению рыболюдов – не ритуальная магия, к которой привыкли некроманты, а инженерная диверсия с элементами биологического оружия.

Изучив строение королевства, Хелион определил его основу. Это не просто вода, а магическое поле стабильности, создаваемое гигантскими жемчужинами-генераторами в основании каждого купола-пузыря. Это поле удерживает колоссальное давление океана, создаёт воздух и поддерживает хрупкую экосистему внутри.

Учёный не собирался отравлять воду – это неэффективно в масштабах океана , – объяснял он личу. Когда тот пришёл к нему узнать когда всё будет готово. Вместо этого он создал устройство, которое не убивает жизнь, а изменяет фундаментальные свойства магического поля, генерируемого жемчужинами.

– Так что за оружие ты придумал? – спросил Вектор голосом, полным нетерпения. Он был тем, кто выступал за полное уничтожение живых, используя для этого магию распада, энтропии, болезней и чумы.

Учёный поднялся и заходил по кабинету, думая, как лучше объяснить ему, чтоб он побыстрее отстал от него. Так как считал лича тупым до невозможности. Таким, как он, кроме силы и власти ничего в жизни не нужно. Но он мог влезть туда, куда учёный не желал, чтоб тот влезал.

– Принцип действия моего оружия, хм. «Некротический катализатор» – это сложный кристаллический монумент, который мы доставим и установим на океанском дне рядом с одним из ключевых генераторов. Он будет работать не на уничтожение, а на инверсию. Он преобразует стабилизирующую магию жемчужин в её противоположность – энергию распада и энтропии. Всё как вы любите, господин Вектор.

– Поподробнее объясни.

– Как вам будет угодно, – склонился Вандермайн. – После того как мы активируем оружие наступит первая фаза: Нарушение Целостности. Магическое поле купола начнёт «протекать». Давление моря, больше не сдерживаемое энергией генераторов, медленно сомнёт пузырь. Рыболюды будут бессильны это остановить, так как их собственная магия обратится против них.

Далее наступит вторая фаза: Биологическое «Извращение». Энергия распада не убьёт морскую флору и фауну мгновенно. Она вызовет ускоренную мутацию.

– Что именно с ними произойдёт?

– Могу только предположить. Например, рыбы обрастут костяными пластинами и станут агрессивными, кораллы превратятся в острые, ядовитые шипы, а водоросли начнут выделять в воду кислоту, яд или ещё что-то в этом духе. Экосистема станет враждебной к своим же обитателям.

– Это всё?

– Нет. Есть ещё третья фаза: Потеря Воли у разумных. Самый страшный аспект моего оружия. Изменённое поле будет влиять на разум подводных жителей. Оно станет гасить их волю к жизни, к сопротивлению, к творчеству. Они впадут в апатию, перестанут поддерживать свои города и с покорностью будут наблюдать, как их мир рушится у них на глазах. Вот тогда вы сможете делать с ними что захотите.

– Не ожидал от тебя такого, – оскалился Вектор. – Я доложу его величеству, что ты, как всегда, хорош.

Лич встал, он явно был удовлетворён новым оружием, а потому, покинув кабинет, принялся за разработку плана по доставки монументов к городам королевства.

Учёный сел в кресло и тяжело вздохнул, закрыв глаза.

Он не увидит слёз морских жителей. Если бы это случилось, он точно был бы сошёл с ума. Но нет. Он выдержит и дождётся того, кто поможет ему одолеть их народ.

***

Город Ревущих Ветров.

На следующий день. Ранее утро.

– Как-то так обстоят дела, – заключил я свой рассказ. – И я прошу тебя отправиться со мной.

– Ты мог бы и не просить, – оскалился в улыбке орк. – Если бы ты не предложил, я бы сам напросился в компанию. Сидеть здесь мне до смерти надоело.

– А как же Римма? – хитро подмигнул ему Бренор. – Что скажет твоя избранница о таком внезапном исчезновении?

– О, я уже всё продумал, – рассмеялся орк. – Кайлос откупится мешком вкусняшек, и тогда ваш верный друг будет прощён.

– Не проблема, – улыбнулся я. – Для друга ничего не жалко. Кроме того, я хочу преподнести тебе кое-что особенное.

Я извлёк из сумки лакированную шкатулку, внутри которой на бархате алого цвета покоилась та самая горошина, дарующая невероятную мощь.

– Великие духи! Неужели это то, о чём я подумал? – в голосе Вул’дана прозвучало благоговейное изумление.

– Именно так, друг мой, – подтвердил я, вручая ему дар. – Горошина, способная умножить физическую силу во много раз.

Орк принял её и опустился на песок тренировочной площадки, где мы находились.

– Ты… даришь это мне? – переспросил он, не скрывая потрясения.

– Безусловно.

Последовала долгая пауза. Вул’дан сидел, уставившись в землю, его лицо выражало напряжённую внутреннюю борьбу.

– Скажи честно, Кай, – наконец произнёс он. – Этот дар связан с испытаниями, что ждут нас впереди? С войной, о которой пророчествовал великий шаман?

– И да, и нет.

– Как это понять? – орк выглядел искренне озадаченным.

– Очень просто. Я дарю это тебе просто потому, что могу. Да, я хочу, чтобы ты стал сильнее, но не из-за каких-то скрытых планов.

– Позволь мне тогда… – Вул’дан замолчал, подбирая слова. – Могу ли я передать твой дар моему отцу? Он не обладает нашей магической силой, и я боюсь, что он не переживёт грядущую войну.

Орк произнёс это с трудом, преодолевая внутреннее сопротивление. Признаться в таком страхе – потерять отца – для воина его народа было немыслимо. Но годы общения с Кайлосом научили его, что настоящая сила не в сокрытии слабостей, а в умении быть искренним перед теми, кто заслужил доверие.

– Поступай так, как считаешь нужным. А теперь нам пора выдвигаться.

С чувством исполненного долга я обменялся прощальными рукопожатиями со вождями обоих городов, оставив о себе, судя по всему, самое благоприятное впечатление. Это читалось в тёплых взглядах, сопровождавших наши последние беседы, в твёрдости рукопожатий и в тех словах, что были сказаны мне вслед. Свои соображения относительно грядущих событий, изложенные на пергаменте, я передал через вождя Крушака великому шаману – личная встреча не состоялась, как и аудиенция у оркского короля, но я не терял надежды, что когда-нибудь наши пути вновь пересекутся.

Как бы я ни стремился побыстрее отправиться в путь, покинуть гостеприимное стойбище нам удалось лишь после полудня. Перед самым выходом вождь призвал меня к себе. Долгими и исполненными искренней благодарности были его речи за преподнесённый дар. Он прекрасно понимал, откуда у его сына такая редкая вещь. Хотя поначалу старый воин пытался уговорить меня повлиять на его сына, чтобы тот сам принял волшебную горошину. Но Вул’дан настоял.

Преображение, произошедшее с вождём, внешне почти не проявлялось, но моё особое зрение уловило, как перестроилась сама плоть воина. Природная мощь орка, и без того впечатляющая, теперь обрела поистине легендарные масштабы. Отныне он наверняка станет непобедимым чемпионом, хоть и достиг этого не совсем обычным путём. Правда, зная прямодушную натуру его народа, я был уверен – он честно расскажет соплеменникам о своём преображении, дабы избежать недопонимания. Орки – не те, кто любит интриги. Для них уважение к противнику и честность в бою ценнее любой хитрости и злата.

Мы не стали оставаться и смотреть, как вождь призывает великого шамана на спарринг. Да-да, он до сих пор зол из-за прошлого раза, когда Чёрное Проклятье поставило ему фингал под глазом. Да такой, что и магические фонари тому долгое время были не нужны.

Мы отправились в путь, выстроив маршрут через «Карту». Вчетвером путешествовать куда веселее. Тем более теперь мы могли играть в настольные игры, например в «Активити» пара на пару. Игра такая весёлая, кто б знал. Я её переделал под местные реалии. Я тогда чуть со смеху не умер, когда орку выпало показать ребёнка, который хочет, чтобы ему купили дорогую артефактную игрушку. Он упал на землю, начал рыдать и бить кулаками. Я едва успел за отведённое время высказать правильное слово-отгадку. В итоге мы победили, опередив гнома с гоблином на три круга.

***

Танелла из рода Винисус, известная среди магов как «Детский плач», прибыла в Подгорное королевство около семи лет назад. Тут она была инкогнито и жила обычной жизнью. Открыла лавку с травами и, по сути, ни с кем особо не общалась. Ну, кроме тех гномов, что любили почесать языком. Так на её глазах великий дом Рунирдов, что стоял крепко, как сами горы, почти пал, а её глава ныне стал жить затворником. Наследник погиб на дуэли, а его убийца Бренор живёт себе и здравствует. Его верные гномы перешли на службу к врагу. Только чудом роду удалось выстоять под натиском других домов и самого Балмора, начальника СБ королевства Железных Гор. Также Танеллу удивляло, как Бедрок смог удержаться во главе клана. Видимо, не совсем ещё гном сдался. Да и кто откажется от власти? Вот она точно нет. Когда всё это королевство будет служить ей, никто её отсюда не выкроет.

И вот время действовать пришло. Она получила письмо, что пора начинать.

Женщина шла по глубоким каменным кварталам Подгорного царства. Её цель уединённый дом, больше похожий на укреплённый бункер. Танеллу, в скромном, но безупречном платье гномьей мастерицы, в район клана Рунирдов её впустили, но только после долгих уговоров и проверок. Кто б знал, чего ей это стоило. Однако она всех их запомнила. Когда придёт время, все они умоются кровью и горькими слезами.

Несмотря на прожитые годы, ни один гном не предложил свою помощь, а только речь зашла о золоте, как тут же нашлась уйма желающих помочь ей. Больше гномов золото любят только драконы, это давно известно во всех мирах.

Бедрок Рунирд, некогда могущественный глава дома, сидел в кресле у горящего очага. Она уже видела его однажды, но сейчас зрелище было печальным. Он постарел не годами, а горем. Взгляд его тяжёл и неподвижен. Ещё немного, и он сам себя отправит на суд к Моране.

«М-да, может найти кого другого?» – пронеслось у неё в голове.

Бедрок, не глядя на гостью, проворочал:

– Травница. Твои снадобья мне не нужны. От боли они не избавят. Уходи. Оставь меня.

Танелла умела общаться и находить подход к любому существу. Иначе наверх не пробиться в иерархии некромантов. Она заговорила тихим, мелодичным, без намёка на угрозу голосом:

– Я принесла не просто травы, лорд Рунирд. Я принесла рецепт. От болезни, что пожирает не тело, а наследие, – она сделала паузу, позволяя словам повиснуть в воздухе. При этом встав сбоку, но не слишком близко, она изучала его ауру. Всё-таки ранг магистра земли, что невероятно для гномов. Едва пара десятков наберётся на всё королевство.

Бедрок горько усмехнулся:

– Моё наследие уже сгнило на корню. Сын мёртв. Честь дома растоптана тем выродком Бренором и его новым хозяином. Мои бывшие друзья теперь черви, копошащиеся в останках моего рода. О какой болезни ты говоришь, травница?

– О болезни под названием «забвение». Скоро о Доме Рунирдов не вспомнит никто. Ваше имя станет мелким упоминанием в летописях, которые будут писать победители. Бренор, Балмор… Кайлос. Они будут пировать в ваших залах, а их дети – смотреть на портрет вашего сына и смеяться над дураком, что полез на клинок.

Бедрок от злости сжал бокал так, что тот лопнул. Багровая жидкость пролилась на дорогой, расшитый золотом халат главы дома, но он даже не обратил на это внимания.

– Зачем ты здесь?! Чтобы лить яд в открытую рану?! – прорычал он. Отчего стража у дверей вынула мечи из ножен.

Танелла ничуть не испугалась. Она знала, что стоит ей захотеть, и все здесь умрут в мгновение ока. И сделает она это на глазах детей. Её потому и прозвали так – Танелла «Детский плач». Она сделала шаг вперёд, её тень на каменной стене стала на мгновение неестественно вытянутой.

Я здесь, лорд Рунирд, чтоб предложить вам скальпель. Болезнь всего вашего народа – это слабость. Разобщённость. Они оставили вас умирать. Они не заслужили вашу верность. Почему Дом Рунирдов должен пасть, а они – процветать?

Бедрок был умным гномом и потому сразу почуял, что это не обычная травница. Мозг заработал на всю катушку. Развернувшись к гостье, он пристально вгляделся в её лицо. С искрой подозрения, что загорелась в его глазах, спросил, хотя уже и знал ответ:

– Ты не травница. Кто ты?

– Я та, кто видит несправедливость, – лёгкая улыбка тронула уголки её губ. Началась игра. – Я предлагаю не месть в пылу ярости. Я предлагаю… переписывание истории. Ваш народ чтит договоры, скреплённые рунами? Я дам вам новые руны. Спрячьте их в фундаменте домов ваших врагов, в их плавильнях, в священных для них местах.

С этими словами магэсса смерти достаёт из складок платья небольшой, идеально отполированный чёрный камень, испещрённый серебристыми, неестественными письменами, которые словно движутся в полумраке.

– Они не принесут вреда. Только… перераспределят удачу. Сила ваших врагов будет иссякать, их металл станет хрупким, их замыслы – путаными. А сила Дома Рунирдов – возродится. Балмор станет совершать роковые ошибки в работе. Короли не те сущности, кто терпят на таких должностях ошибки. Так что его быстро сместят. Разместив такой в великих домах других глав, они станут думать, что их новые союзники отвернулись от них, а друзья шепчутся за спиной с намерением забрать всё золото и убить их. А вы… вы будете здесь, и никто вас не обвинит. Единый, сильный дом среди ослабевших соседей. Разве не этого вы хотите?

– Это… магия. Тёмная магия смерти. Ты предлагаешь мне предать не просто гномов, а саму суть нашего народа! Нашу связь с камнем и огнём!

– Я предлагаю вам дать вашему народу нового лидера. Сильного. Решительного. Того, кто ценой трудного выбора спасёт гномов от них самих. Они сами ведут себя к пропасти своей мелочностью и дружбой с людьми и орками. Вы просто… ускорите падение тех, кто этого достоин. Ради будущего всего народа. Разве это не высшая форма патриотизма? – проговорила Танелла мягко, почти по-матерински. Убаюкивая насторожённость гнома.

Магиня положила рунический камень на стол рядом с ним и отходит, дабы стража не нервничала. Иначе Малкадор не обрадуется, если она провалится.

– Подумайте. Ваш народ либо умрёт в разделении под пятой братьев Старквилл, что смотрят в рот Кайлосу и ему подобным, либо выживет под вашим началом, очищенный от слабости. Я вернусь за ответом с завтрашними сумерками, и если вы согласны, принесу столько камней, сколько пожелаете.

Она медленно развернулась к выходу, не говоря больше ни слова, и только шелест её платья нарушал тишину. Бедрок, выгнав стражу, остался один, его взгляд был прикован к мерцающему камню. Искушение и проклятие лежат перед ним на столе, завёрнутые в обманчивые одежды спасения. Она не предлагала ему уничтожить народ. Она предложила ему возглавить тот, что останется после неизбежной, тихой катастрофы. Да будет так.

Выбежав за двери, он крикнул:

– Вернитесь, я согласен.