Читать книгу Древо миров братьев Камковых. Том 7. Прана - - Страница 2

Не все идут в инквизиторы по призванию. Но, некоторые после становятся яростными поборниками веры и достигают вершин церковной иерархии, а некоторые исчезают бесследно и это вовсе не означает их смерть – это было бы слишком просто и быстро. Чаще это означает, что инквизитор перегорел, не выдержал, не смог нести свет Отца нашего.

Размышляя об этом, я как раз заканчивала приводить к вере очередную заблудшую в безверии деревушку. Сила Отца в этот раз проявила себя всё очищающим огнем и вскоре крики женщин, запертых мной в пустом амбаре, затихли. К своей слабости, я не смогла определить, кто из этих заблудших ведьма. Пообещав себе молиться ещё усердней, я успокоила себя тем, что сейчас через меня говорил Всеотец, а значит, я все сделала правильно.

Мужчины всех возрастов, от мала до велика, стояли рядом со мной молча. Я чувствовала, как некоторые из них искренне молятся, а некоторые проклинают меня. Я прощала их, ведь в очищающем пламени сгорели их жены, матери и дочери. Проклятая магия могла прятаться в любой из них, я не могла рисковать. Мне было одновременно смешно и грустно смотреть на их лицемерие, я знала людей, а особенно мужчин. Пройдет год-два и каждый из них найдет себе кого-нибудь, каждый из них забудет ту единственную, которой клялся перед алтарём, как в свое время и мой отец забыл нашу мать. Каждый из них снова будет счастлив своей грешной плотью.

Я отринула грязные мысли и с высоты своего роста осмотрела паству.

– Добрые люди, – возвысив голос, начала я короткую проповедь. – Не предавайтесь унынию о покинувших нас. Безгрешных среди них не было, ибо никто из этих женщин не выдал колдунью, что уже давно обосновалась среди вас. Души же ушедших предстанут теперь перед высшим судьей и невинные вернуться к вам в виде его благостного света. Молите Отца нашего об этом, а также, возблагодарите его за то, что вам дарован шанс искупить своё столь долгое молчание. В наказание же, я налагаю на вас ответственность за возведение часовни в честь святого Отца нашего. Пусть этот малый храм, напоминает вам об этом дне, обо мне, как о Его карающей деснице и о Боге. В конце лета, я вернусь сюда из своего очищающего похода и проверю истовость веры вашей, несчастные.

Молчание, повисшее вслед за последними звуками моего звонкого голоса, было столь плотным, что почти ощущалось кожей. Многие дети и старики плакали и это было хорошо. Слезы, есть верные спутники раскаяния и кровь ещё не до конца заблудших душ. Не желая оставаться здесь дольше необходимого, я развернулась на каблуках и, взметнув пыль полами своего коричневого, груботканого плаща, не оборачиваясь более, выдвинулась к своей следующей цели.

Послушание для возведения в следующий сан, мне выбирал сам кардинал Деймон. В течении одного года, я должна буду обойти девять аббатств и их земли на западе от Ависа – столицы нашего светлого и богобоязненного мира. Твёрдой рукой, я должна была помогать местной церковной власти, не имеющей моих возможностей, выжигать все оставшиеся с древних времён колдовство, а главное – колдовских созданий, коих чем дальше от столицы, тем больше становилось на окраинных землях.

Полгода я без страха и с истинной святостью исполняла это испытание. Полгода, как я закончила обучение у аббатов инквизиторов и полгода как я получила свои Знаки. Эти же полгода, я почти не могла спать и не могла даже на исповеди рассказать, что мне снилось. Сейчас, после приведения к вере той деревни, что указал мне местный аббат, я чувствовала только опустошение, желание спать и страх того, что произойдет, стоит мне только сомкнуть веки.

Лесная дорога, тем временем, уводила меня все дальше на запад. От усталости шаг мой стал неверен и интуитивен, а лесной покров становился все гуще и плотнее. Пение птиц, скрип ветвей и шорох листьев вдруг показался мне явственным смысловым повествованием, которое доселе скрывалось от меня, и не успела я призвать силу Отца нашего, как сознание мое погасло, и я уже не чувствуя этого, мягко повалилась на лесной ковер и уснула.

Впервые за шесть месяцев, крепко спящая, пусть и наведенным сном девушка не могла видеть, как все вокруг меняется. Видимость тропинки, с которой её увели уже очень давно, пропала вовсе, лес преобразился своим видом и издаваемыми звуками, а на поляну, где уснула девушка-клирик, вышли двое существ столь странных, что даже в толстенном бестиарии главного храма Ависа, таковых видов не упоминалось.

***

– Ты уверен, что это именно она? – Задало вопрос нечто, по своему виду очень отдалённо напоминавшие маленького нежного олененка.

– Да, уверен. Я слежу за веткой ее рода уже более ста циклов и линии вероятности не нарушены ни одним из её предков и с большой долей вероятности, не будут нарушены её потомками, но это уже не имеет отношения к захвату нашего мира сущностью, пришедшей сто пятьдесят четыре цикла назад.

Нечто похожее на молодую особь обычного лесного оленя, склонило свою голову к самой земле и как будто принюхалось, а затем с нескрываемым раздражением произнесло:

– Я даже здесь, чувствую его незримое присутствие… Когда-то потоки силы этого места, как, впрочем, и всех других, были подчинены только нам – первой расе этого мира. Потом появились вы и мы благосклонно поделились ей с вами, ибо вы органично дополнили нас. Сейчас же, это место одно из немногих, что еще позволяет нам быть теми, кто мы есть ныне и кем мы были когда-то. У меня нет твоего дара предвидеть, патриарх, поэтому скажи мне, что видишь ты в будущем?

Патриарх «вторых» был похож на живое, очень старое карликовое древо. Любой, кто мог «видеть», рассмотрел бы в нём ожившее человекоподобное растение или наоборот одеревеневшего и покрытого толстой и коричнево-зеленой корой человека. Патриарх, в каждом случае сам решал, каким он хочет показаться кому-либо. Сейчас, зримая его часть прикрыла глаза и замерла. Первый же ждал, он видел, то, что не способен уловить глаз обычного человека. Он видел, как дар «второго» пронзает время, касаясь при этом спящей девушки, его самого, а также место силы, где они сейчас находились. Спустя какое-то время, когда маленькие лесные обитатели, снова наполнили поляну шумом своей жизни, второй открыл глаза и произнёс:

– Я провидел грядущее, и оно благосклонно к нам, но для того, чтобы ты смог оценить весь замысел, я начну свой рассказ из не слишком далёкого прошлого. Встреча отца этого создания, с третьей неизвестной нам силой, послужила началом этой истории.

Летом того цикла, что был половину столетия назад. Отец девушки, стал свидетелем странного и неприятного зрелища, которое навсегда подорвало его душевное здоровье.

Инквизиторов не любили и боялись уже тогда, но этот мужчина постиг суть неприязни и понял, что свет их бога, есть обман, а вера в него – насилие над телами и умами простых людей. В этот же день он увидел и то, что было страшнее крамолы, он увидел, что инквизиторы не всесильны и кое-кто, а именно Тень-Морон, одолел одного из служителей.

Как, я уже сказал, его ум не выдержал этого знания, не выдержал еще и потому, что воспользоваться он им не смог, под страхом своей смерти, а также смерти своих родных, близких и даже малых детей своих. Не выдержав знания, страха, он, имевший малую толику первородной силы, начал “готовить” свою семью, ибо считал, что делает как лучше. Итог этих “приготовлений” печален, не выдержав домашнего насилия, его спутница сбежала от него вместе с детьми. История этого сумасшедшего далее не значительна, и я не стану более упоминать об этом несчастном.

Мать же девушки, вскоре умерла от болезни, старший ребенок-мальчик, еще сыграет свою роль, а наша, сейчас мирно спящая, и есть наша последняя надежда. В возрасте десяти лет, она попала в один из храмов ненавистной нам силы и сейчас, спустя еще десять лет, отправлена в свой первый поход. Веря в то, что творит во благо своего бога, она казнит родных себе по крови и по силе людей, ведь и в ней есть толика вашего могущества, о, Первый.

–Как интересно, – тихо вымолвил первый. – Прошу тебя, патриарх, продолжай свой рассказ.

Взрыхлив мягкую землю ногами-корнями, патриарх переступил и чуть склонив голову, произнес:

– Это все, что я могу рассказать тебе, первый. Любое дальнейшее мое слово, нарушит линии вероятностей, а ведь они и так далеко не гарантируют наш безоговорочный успех…

Скажу лишь еще одно: мне стоило большого труда привести ее сюда, влияя на спутницу местного аббата, которая уже в свою очередь нашептала ему. Поверь мне и в том, что нам стоит и далее помогать нашей героине, но действовать нужно крайне тонко. Ее путь совсем не так прост, выдержит ли она его? Сможет ли принять себя? Сможет ли понять?

Тот, кто был отдаленно похож на маленького и беспомощного лесного парнокопытного, согласно качнул головой и подойдя к спящей, дотронулся до нее.

О, это не было простым касанием, тонкое и крайне ажурное заклятие прокатилось по всему телу девушки, а затем ее Знаки вспыхнули и неуловимо изменились. Патриарх-второй в восхищении смотрел на происходящее. Он не понимал всего замысла, но догадывался, что первый послушал его совета и как-то помог своей бесконечно далекой, но все же родной кровинке.

***

Когда я открыла глаза, то увидела только небо. Оно было по утреннему свежим, нежно голубым и прозрачным. Залюбовавшись, я не сразу вспомнила, кто я и где. На краткий миг, мне снова было десять, еще была жива мама, а житейские трудности, которые мы испытывали, уйдя от отца, казались мелочными и неважными. Пахло лесом и ветром, спроси меня, как это, я не смогла бы объяснить, но знала, что утренний лес пахнет именно так. А потом, я опустила глаза, увидела свой коричневый плащ и всё вспомнила.

Вздрогнув, как от удара, я прислушалась к себе. Почему меня сегодня не мучали кошмары? Почему я сплю здесь, на этой лесной поляне и как я здесь оказалась? Не найдя ответа ни на один из вопросов, я короткой молитвой возблагодарила Всеотца нашего и поднялась на ноги. Заслышав шум ручья, я почувствовала, что хочу пить и умыться.

Студеная вода, ломила зубы, не мешая мне при этом испытывать неподдельный восторг от всего того, что окружало меня в чащобе леса. Небольшая запруда отразила мое лицо и сегодня, я даже осталась довольна своим отражением. Медно-рыжие волосы выбились из строгой прически и соревновались в яркости с веснушками. Слегка вздернутый нос, довершали веселые черты моего лица, а в противовес им присутствовали тяжелый папин подбородок, плотно сжатые губы и мамины зеленые глаза, вот только у нее они сверкали, а мои были цвета столь холодного, что разнотравье зимнего болота, казалось по сравнению с ними, яркой яшмой.

Приведя себя в порядок и сориентировавшись по светилу, я легко вышла на тропинку, с которой, как оказалось, сошла вчера достаточно далеко. Следующее аббатство располагалось еще западнее и уже вечером, я планировала оказаться в его стенах. Накинув глубокий капюшон, я шла по петляющей, но слава богу сухой дороге. Ограниченное поле моего зрения не мешало, а скорее наоборот, позволяло концентрироваться на цели или на мыслях. Вот и сейчас, что-то не отпускало меня, какая-то не состыковка не давала покоя и ни молитва, ни что другое не помогало мне это понять. Промучившись от этого чувства, сходного с желанием и одновременно с невозможностью чихнуть, в течении всего дня, я добралась до места и тут меня осенило.

Матушка, она же супруга аббата, что отправил меня искать ведьму. Сейчас, когда я наконец поняла, то испытала сразу сонм чувств. Она не понравилась мне сразу, я не могла сказать, чем, но что-то в ней было такое…от змеи. Глаза? Голос? Поведение? Сделав пометку в своем блокноте навести справки о ней, я наконец успокоилась.

Сейчас, стоя позади всех прихожан слушающих вечернюю службу, я была с ними только телом. Мои мысли же опять были далеки, я вспоминала годы послушания и обучения, именно эта молитва, что звучала сейчас, была первой что я выучила наизусть…

– Славьте Всеотца нашего заступника…, славьте имя его во веки веков и пусть свет благости его прольется на вас…