Читать книгу Homo Sapiens: Инструкция по эксплуатации - - Страница 5

Секрет тут не в качестве «железа», а в софте, который на него загружается. Животные рождаются с «предустановленной операционной системой». Жеребенок встает на ноги через час после рождения – он уже знает, как ходить, где искать молоко и чего бояться. Он почти полностью укомплектован.

Человеческий ребенок рождается фантастически, пугающе «пустым». Мы приходим в этот мир беспомощными, с чистым жестким диском и минимальным набором драйверов – инстинктов (сосать, хватать, кричать).

Но именно эта пустота – наше главное эволюционное супероружие. Мы пожертвовали врожденными инстинктами ради невероятной возможности: загрузить софт извне.

Всё то, что делает тебя тобой – язык, манеры, знания, юмор, мораль, умение завязывать шнурки и решать интегралы – это не гены. Это внешний код. Это данные, которые человечество копило тысячи лет, и которые мы инсталлируем в мозг ребенка через воспитание и обучение.

Это и есть наш культурный код – наша вторая, небиологическая спираль ДНК. И именно она, а не гены, сделала нас людьми. Благодаря ей мы перестали быть просто животными, которые адаптируются к миру, и стали творцами, которые меняют мир под себя. Мы вырвались из замкнутого круга «еда-сон-размножение» и начали искать что-то, чего нет ни в одной инструкции ДНК: Смысл, Истину, Красоту.

Представь себе ребенка, который по трагической случайности вырос в изоляции от человеческого общества, воспитанный, скажем, дикими зверями. Такие случаи, увы, бывали. У этого ребенка будет человеческая ДНК, все наши гены. Но станет ли он человеком в полном смысле этого слова? Вряд ли. Он не будет нормально говорить, не будет пользоваться орудиями труда, не будет понимать социальных норм, не будет способен к абстрактному мышлению так, как мы. У него будет тело человека, но «программное обеспечение» его личности останется на уровне тех животных, которые его вырастили. Этот печальный пример наглядно показывает: наша личность лишь на небольшую часть определяется генами. В гораздо большей степени она – продукт знаний, культуры, воспитания, того самого культурного кода, который мы впитываем с рождения.

Долгое время мы по инерции считали ДНК альфой и омегой жизни. Эта двойная спираль миллиарды лет действительно была единственным чертежом всего живого. Но давай посмотрим на факты трезво, через призму сухой математики.

Весь твой генетический код – инструкции по сборке сердца, мозга, глаз, цвет твоих волос и склонность к полноте – занимает около 750 мегабайт (если убрать дубликаты и мусор). Это объем одного старого CD-диска или фильма в плохом качестве. Это всё, что дала тебе природа на старте.

А теперь сравни это с тем, что ты сам загружаешь в свою голову. По разным оценкам, наш мозг за жизнь накапливает от 10 терабайт до 2.5 петабайт данных. Это огромное количество воспоминаний, профессиональных навыков, прочитанных книг, выученных песен и культурных паттернов. Чувствуешь разницу?

Мы уже давно не только биологические, но еще и информационные существа. Подавляющая часть того, что ты называешь «Я», – это загруженный извне софт, а не врожденное железо.

Более того, наш культурный код – тот самый «софт», который мы передаем детям вместо инстинктов, – уже доказал свое абсолютное превосходство над биологией. Он научился перехватывать управление.

Человек – единственное животное на планете, способное сказать своим инстинктам твердое «нет». Посмотри вокруг:

– Монах выбирает целибат ради веры, полностью блокируя базовый биологический императив размножения. Идея Бога побеждает гормоны.

– Солдат бросается на амбразуру ради идеи, подавляя мощнейший, древнейший инстинкт самосохранения. Его «культурная прошивка» (патриотизм, долг) оказывается сильнее страха смерти.

– Голодный художник тратит последние деньги на холст и краски, а не на еду, буквально переписывая свои центры удовольствия.

Это и есть победа программного обеспечения над железом. Культура уже взломала биологию. Мы научились жить не ради выживания тела, а ради выживания идей. И именно этот взлом сделал нас победителями эволюционной гонки.

Но как это работает физически? Как какая-то невидимая, абстрактная мысль – «честь», «вера» или «искусство» – может пересилить мощнейший химический шторм инстинктов, бушующий в крови?

Секрет в том, что наш культурный код научился взламывать нашу лимбическую систему – тот самый древний эмоциональный центр, который управляет страхом и удовольствием. Неокортекс (твоя думающая часть мозга) работает как хитрый интерфейс. Он берет древние биологические механизмы и подменяет им цели. Смотри, как происходит этот подлог.

Для твоего древнего мозга, для твоего ДНК, нет ничего важнее выживания в стае. Одиночество для примата равносильно смерти. Поэтому, когда ты чувствуешь одобрение группы, мозг выделяет окситоцин и дофамин – гормоны счастья и безопасности.

Культура берет этот механизм и переписывает условия срабатывания. Она говорит мозгу: «Твоя стая – это не 30 человек вокруг костра. Твоя стая – это Нация. Твоя стая – это Корпорация. Твоя стая – это твои подписчики в соцсети». И мозг верит!

Когда солдат идет в атаку, он не отключает страх. Он заменяет его другим страхом, который Культура сделала еще сильнее. Культурный код внушил ему, что «позор» (отторжение стаей/народом) – это боль гораздо более страшная, чем физическая рана. Неокортекс посылает в лимбическую систему сигнал тревоги такой силы, что он заглушает инстинкт самосохранения. Мы буквально научились испытывать реальные, биологические эмоции по отношению к виртуальным конструктам.

То же самое и с желаниями. ДНК программирует нас искать сладкое (энергию). Но культурный код может перенастроить твою систему вознаграждения так, что ты будешь получать тот же дофаминовый «кайф» не от шоколадки, а от удачной строчки в коде, от красивой формулы или от лайков под постом.

Культурный код не просто блокирует инстинкты – он использует их энергию, но направляет её в совершенно другое русло. Мы – существа, которые научили свои животные тела хотеть вещей, которых не существует в природе.

Почему этот «взлом» вообще произошел? Почему эволюция допустила, чтобы культурный код перехватил штурвал у генов? Ответ прост и циничен: эффективность.

Биологическая эволюция – это невероятно мощный, но мучительно медленный процесс. ДНК работает методом «слепого тыка». Чтобы закрепить полезное изменение – например, отрастить густую шерсть при похолодании, – природе требуются тысячи лет, сотни поколений и горы трупов тех, кто «не вписался» и замерз. Шаг обновления системы – 20—30 лет (смена поколения). Это скорость улитки.

Культурная эволюция работает со скоростью мысли. Когда наступил Ледниковый период, наши предки не стали ждать миллион лет, пока у них отрастет мех. Они посмотрели на мамонта, подумали, обсудили план у костра (обменялись данными) и сделали себе шкуры.

Вместо того чтобы менять свое тело, мы изменили свою «экипировку». Проблема, на решение которой у ДНК ушли бы эпохи, была решена культурным кодом за пару вечеров. В этом и кроется колоссальная разница.

ДНК передает информацию вертикально: от родителей к детям. Если ты придумал что-то гениальное, но не оставил потомства, твое биологическое открытие умрет вместе с тобой.

Культурный код передает информацию горизонтально: от человека к человеку, мгновенно. Один изобрел колесо – и через год на колесах ездит все племя, а через век – весь континент.

Мы стали первым видом на Земле, который запустил «Ламарковскую эволюцию». Жан-Батист Ламарк ошибочно полагал, что жираф может удлинить шею при жизни и передать это детям. В биологии это не работает. Но в культуре это работает идеально! Мы учимся чему-то новому при жизни и передаем эти приобретенные навыки детям. Им не нужно изобретать огонь, колесо или интегралы заново – они получают это как «базовый пакет обновлений» при старте.

И, наконец, цена ошибки.

В биологической эволюции ошибки исправляются смертью. Носитель плохого гена умирает. Эволюция написана кровью. В культурной эволюции, как метко заметил философ Карл Поппер, «наши гипотезы умирают вместо нас». Мы можем придумать плохую идею, протестировать её в уме или на модели, понять, что это глупость, и отбросить, оставшись в живых.

Именно поэтому культурный код победил. Это Эволюция 2.0 – быстрая, горизонтальная, гуманная и невероятно гибкая. Мы перестали ждать милости от природы и начали патчить себя сами.

Иногда мне кажется, что эта книга, которую ты сейчас читаешь, может повлиять на будущее сильнее, чем мои собственные гены. Подумай сам: гены размываются в каждом поколении ровно наполовину. Через сто лет от моей биологии в потомках останутся жалкие крупицы.

Но мысли, заложенные здесь, способны помочь людям лучше понять себя, избежать фатальных ошибок, построить счастливую жизнь. Эти строки будут жить и работать независимо от меня, переходя от читателя к читателю, становясь частью того самого культурного кода, который формирует реальность сильнее, чем ДНК.

Конечно, культурный код – это прекрасно. Это наши крылья. Вот только к этим крыльям пришито тяжелое, древнее тело, внутри которого по-прежнему сидит зверь. Тот самый, который миллионы лет учился выживать любой ценой. Он плевать хотел на логику, этику и твои высокие цели. Он хочет доминировать, потреблять и защищать свою территорию.

И эта вечная битва между кодом культуры и земным зовом ДНК – и есть главная драма человеческого существования.

Мы – переходная форма, тот самый мостик между биологией и цифрой. Как точно подметил Макс Тегмарк, мы – Жизнь 2.0. Это уже не «Жизнь 1.0» (животные), которая полностью зависит от жесткой прошивки инстинктов и не может себя перепрограммировать. Но мы еще и не «Жизнь 3.0» (чистый цифровой разум), которая свободна от ограничений плоти и может менять как свой софт, так и железо.

Мы застряли посередине. Посмотри на нас. Мы гордимся тем, что больше не едим себе подобных. Но при этом спокойно отправляем на бойню миллионы животных, чей интеллект и способность чувствовать боль сравнимы с уровнем трехлетнего ребенка. Мы пишем оды о вечной любви, но изменяем и предаем. Мы строим величественные храмы и молимся о милосердии, а потом выходим из них и уничтожаем друг друга в бесконечных войнах ради ресурсов или абстрактных символов.

Почему мы такие? Почему этот «баг» в системе не исправляется тысячелетиями?

Потому что наш мозг – это не идеальный компьютер, а поле битвы, полное противоречий и когнитивных искажений. Мы – мастера самообмана. Наш неокортекс, эта вершина эволюции, часто работает не как беспристрастный судья, а как пронырливый адвокат, который виртуозно оправдывает любые преступления нашего внутреннего зверя. Мы строим удобную картину мира, где мы – положительные герои, а все остальные – враги. И эта картина часто не имеет ничего общего с реальностью.

И всё же… Несмотря на всю эту грязь, несмотря на лицемерие, в нас живет неугасимое стремление к чему-то большему. Мы способны на подвиги вопреки инстинкту самосохранения. Мы способны на жертву. Мы способны любить не только себя.

Возможно, именно в этом и заключается наш главный экзамен. Шанс преодолеть свою животную природу, перестать быть просто «умной обезьяной» и стать чем-то большим.

Но готовы ли мы к этому? Пока что эту хрупкую, противоречивую надстройку над инстинктами и половыми клетками мы с гордостью называем Homo Sapiens – Человек Разумный. Звучит гордо. Но, к сожалению, именно с разумом у нас самые большие проблемы. Давай посмотрим, как на самом деле работает этот инструмент, которому мы так опрометчиво доверяем.