Читать книгу Дорога к успеху - - Страница 2

Утро в провинции наступало всегда одинаково – будто кто-то, не особенно вдохновляясь процессом, просто поднимал свет над горизонтом и вручную растягивал его до состояния дня. Кристина проснулась ещё до будильника, с тем ощущением, которое редко покидает людей, живущих в местах, где мечты не просто не поддерживаются, а считаются чем-то вроде болезни: как будто её жизнь продолжается не здесь, а где-то на параллельной полосе, тонкой, как натянутая струна, и стоит ей сделать неверный шаг – она сорвётся.

Комната была такой же тесной, как и все комнаты в старых рабочих домах этого городка: низкий потолок, побелка, местами треснувшая как пересохшая земля; маленькое окно, от которого тянуло холодом даже в тёплое время года; стол, уставленный кружками, нотными листами, огрызками карандашей; гитара, прислонённая к стене так бережно, будто она была единственной ценностью, оставшейся в этом мире.

Кристина села на кровати, провела руками по лицу и услышала, как тихо потрескивает батарея – звук, который всегда напоминал ей дыхание старого дома. Она взглянула на телефон: несколько уведомлений от Ильи, написанных поздней ночью. В одном – сухое «Ты где?», в другом – «Мы так и не поговорили, как обычно». Её рука автоматически потянулась открыть переписку, но она с усилием остановила себя.

Пусть полежат.

Пусть он подождёт.

Пусть жизнь хотя бы утром принадлежит ей.

Она встала, медленно, будто боялась неосторожным движением разрушить хрупкие остатки ночной тишины, и подошла к окну. За стеклом город казался замершим. Людей почти не было – только одинокая фигура, торопливо вышагивающая по пустой улице, и старенькая маршрутка, из которой, скорее всего, уже давно сыпались гайки.

Ненастоящая жизнь, подумала Кристина.

Словно она живёт в черновике, наброске, в котором автор так и не решился прописать полноценный сюжет.

Она включила чайник, на автомате достала овсяные хлопья – привычка, которую ей удалось сохранить в мире, где нормальная еда была почти роскошью. Пока вода нагревалась, она машинально напевала ту же мелодию, что вчера ночью – ту самую, которая не давала ей уснуть и всё время возвращалась, как будто что-то пыталась сказать. Её собственная музыка всегда приходила так: не требовала приглашения, просто входила и оставалась.

Когда чайник вскипел, она налила кипяток в кружку, но вдруг заметила, что руки у неё слегка дрожат.

От усталости? От недосказанности? От страха?

Она не была уверена.

Телефон запищал – сообщение от Зои.

«Доброе утро, звезда. Я уже посмотрела твой транзит. День сложный, но важный. Не вздумай ругаться с Ильёй. И держи глаза открытыми. Сегодня будет знак».

Кристина даже усмехнулась – слишком уж характерная для Зои смесь бытовой мудрости с нумерологическим мистицизмом. И всё же, как бы она ни отрицала это вслух, глубоко внутри ей хотелось верить, что знак действительно будет. Потому что жить в мире, где всё происходит случайно и зря, было слишком тяжело.

На улице пахло холодом и мокрым асфальтом. Кристина шла на работу, сунув руки в карманы старой куртки, и думала, что это странное чувство – ходить по городу, который знаешь слишком хорошо. Когда всё повторяется годами – одни и те же прохожие, те же вывески, тот же ветер, натирающий стены домов, – у человека неизбежно появляется ощущение, что он живёт в петле.

И всё же сегодня что-то было иначе. Может быть, из-за тихого напряжения, которое медленно поднималось внутри неё, похожего на ощущение перед важной сценой. Она сама себе не хотела в этом признаваться, но вчерашние слова того дальнобойщика… как будто кто-то впервые за долгое время сказал ей, что она существует не только здесь, в этом микро-городе, а ещё где-то – в мире, где люди умеют слышать.

Кафе встретило её привычным запахом дешёвого масла и свежего хлеба. За стойкой уже суетилась Людмила Петровна – женщина, которая знала обо всех всё и при этом никогда не делилась собственными секретами.

– Кристинка, ты чего такая бледная? – спросила она, даже не поднимая глаз. – Ночь плохо спала? Или Илья опять с характером?

– Всё нормально, – тихо ответила Кристина, хотя слово «нормально» уже давно ничего не значило.

Она переоделась, проверила микрофон, и когда сцена была готова, посмотрела на пустой зал. Раннее утро всегда было тяжёлым: люди приходили уставшими, раздражёнными, заспанными. Но иногда среди них попадались такие, которые слушали – пусть недолго, пусть случайно, но слушали. Из-за таких моментов Кристина и продолжала петь.

Она взяла гитару, провела ладонью по струнам и почувствовала, как привычное спокойствие вернулось. Музыка всегда была её бронёй, единственным пространством, где она не нуждалась в объяснениях и оправданиях. Она начала играть – мягко, неспешно, словно настраивала не инструмент, а воздух вокруг.

И вдруг дверь резко распахнулась.

Вошёл Илья.

Тот самый момент, когда привычный мир словно съеживается.

Он был в той же куртке, что и вчера, с тем же усталым лицом, но сегодня в его взгляде было что-то, что Кристина не могла сразу определить. Не злость. Не ревность. Скорее – какая-то тревога, смешанная с собственной правотой.

– Нам нужно поговорить, – сказал он, проходя мимо столиков.

Его голос звучал так же, как и всегда – уверенно, твердо, немного грубовато. Но что-то внутри Кристины сопротивлялось. Она знала этот сценарий. Он уже происходил сотни раз: сначала требование, потом давление, потом объяснения, извинения, обещания. Потом – снова по кругу.

– Илья, я работаю, – ответила она ровно, не давая себе ни тени эмоции.

– Работу ты ещё вернёшь. А вот меня можешь потерять.

Фраза, которую он повторял так часто, что она стала почти бытовой.

И всё же – в этот раз она резанула больнее.

Несколько посетителей обернулись. Людмила Петровна тяжело вздохнула, будто заранее зная, чем это всё закончится. А Кристина почувствовала, как внутри неё поднимается волна, не похожая на обычный страх – скорее на усталость, глубокую и вязкую, как туман, в котором ничего нельзя разглядеть.

Илья подошёл ближе, и в его голосе появилось настойчивое, почти требовательное тепло:

– Мне кажется, ты запуталась. Музыка музыкой, но жить-то как-то надо. Мы могли бы… – он запнулся, будто бы слова вдруг стали слишком тяжёлыми. – Мы могли бы начать всё по-нормальному. Вместе.

Слово вместе прозвучало как приговор.

Потому что в его понимании «вместе» значило – она перестаёт быть собой.

Кристина вдохнула, подняла взгляд, но, прежде чем успела ответить, её прервал звонок телефона. На экране высветилось сообщение от Зои:

«Крис. Это он. Это и есть сегодняшний знак. Не бойся сделать то, что давно назрело. Судьба сама покажет дорогу».

От самой формулировки Кристине стало не по себе – будто мир за кулисами вдруг ожил и наблюдал.

Она убрала телефон и, впервые за долгое время, посмотрела на Илью не как на того, кто был рядом слишком долго, чтобы его можно было легко отпустить, а как на человека, который не замечал, кто она есть на самом деле.

– Илья, – сказала она тихо, но твёрдо, – мы поговорим… но уже не сегодня.

Он замер.

– Это всё из-за того мужика, что тебя вчера слушал? Или потому, что кто-то сказал тебе глупость про талант?

Слова попали точно в рану.

Но они же – и заживили её.

Кристина выпрямилась, переключила гитару, и голос у неё был удивительно спокойным:

– Нет. Это из-за того, что я устала жить не своей жизнью.

В зале стало тихо. Даже посуда перестала звенеть.

Илья смотрел на неё долго, с тем выражением человека, который не знает, что сказать, потому что впервые услышал правду, не похожую на его ожидания.

Потом он развернулся и вышел, хлопнув дверью так сильно, что стекло дрогнуло.

Когда тишина вернулась, Кристина поняла, что её руки больше не дрожат.

Наоборот – в них появилось странное, приятное тепло, словно после долгой зимы внутри неё наконец-то включили свет.

Она снова взяла гитару.

И впервые за много месяцев спела не потому, что надо.

А потому что смогла.