Читать книгу Гордыня - - Страница 8

Вечер опустился над Москвой густой, зеркальной чернотой, в которой тонули не только улицы, но и мысли. Адриан стоял у панорамного окна своего лофта, уже переодетый, и смотрел на город, который сегодня казался ему не ареной возможностей, а гигантским, равнодушным механизмом, перемалывающим амбиции в труху. В руке он сжимал смартфон, где в приглашении на вечер сияли лаконичные слова: «Rooftop Lab. Закрытая премьера. 21:00». Приглашение пришло две недели назад, когда он был на пике, когда его имя в определенных кругах произносили с почтительным придыханием. Тогда это был еще один знак признания. Сегодня – вызов. Испытание.

Он не мог не пойти. Остаться в этой стерильной тишине лофта, наедине с эхом собственных шагов и призраком только что сожженных мостов, было равносильно признанию поражения. Он должен был выйти в свет. Показать лицо. Доказать им – всем этим призракам из «Капитал Стратегий», самому себе, – что он не сломлен. Что его уход – не бегство затравленного зверя, а триумфальный марш освободителя.

Им нужно видеть, что я не сожалею. Что я выше их мелких интриг. Что мой мир – больше, чем их офисные кабинки.

Он оделся тщательно, но без прежней небрежной легкости. Черная водолазка из тончайшей шерсти, черные же шерстяные брюки, поверх – пиджак из неопреновой ткани с едва уловимым металлическим отливом, похожий на кожу робота или скафандр. Это был не костюм для работы. Это был костюм для битвы другого рода – битвы за восприятие. На ногах – кроссовки от нишевого итальянского бренда, стоившие как хороший мотоцикл. Никаких часов. Только обручальное кольцо из белого золота на безымянном пальце правой руки – наследие короткого, давно распавшегося брака в университете, которое он носил как талисман независимости.

Он оценил свое отражение в зеркале-купе. Образ был безупречен: технократичный, немного футуристичный, отстраненный. Он выглядел не как уволенный аналитик, а как основатель стартапа на стадии между seed и А-round. Как человек, у которого завтрак со венчурными капиталистами важнее вчерашних корпоративных драм.

Именно так.

Он вызвал такси. Пока машина, черный электрический седан, бесшумно скользила по ночным улицам к центру, Адриан пролистывал ленту «Фотосферы». Он зашел в аккаунт «Капитал Стратегий» – тишина. Никаких прощальных постов, никаких упоминаний о его уходе. Как будто его и не было. Это было даже хуже, чем публичный скандал. Это было стирание. Он почувствовал укол ярости и тут же подавил его. Неважно. Когда-нибудт они будут просить у меня интервью.

Он переключился на профили знакомых с вечеринки. Фотографии с предыдущих мероприятий Rooftop Lab: люди с бокалами в руках на фоне ночного неба, идеальные ракурсы, безупречные улыбки, подписи на английском – цитаты из Ницше, Курта Воннегута или безличные «Vibes». Мир, живущий по законам эстетики и полезных связей. Его мир. По крайней мере, тот, в который он так отчаянно хотел верить.

Машина остановилась у неприметного входа в реконструированное здание бывшей фабрики. Вывески не было, лишь маленькая неоновая надпись «LAB» у двери из матового стекла. Он назвал свое имя охраннику со списком в планшете, тот кивнул, и дверь беззвучно отъехала в сторону.

Лифт поднимался на крышу, и с каждым этажом привычный мир оставался где-то там, внизу. Когда двери открылись, его встретил не шум, а низкочастотный гул басов, смешанный с приглушенным гомоном голосов и шипением коктейль-шейкера. Воздух был прохладным, но его согревали многочисленные переносные тепловые пушки, замаскированные под арт-объекты из ржавой стали. Вечеринка происходила под открытым небом, на огромной плоской крыше, превращенной в ландшафт из светящихся геометрических платформ, барных стоек из цельного льда и прозрачных куполов-иглу с диванами внутри. Над всем этим парила, мерцая, световая инсталляция – облако из тысяч светодиодов, плывущее в такт музыке.

Людей было около сотни. Молодые, красивые, одетые в ту самую «тихую роскошь» или в смелые дизайнерские эксперименты. Здесь были знакомые лица из мира моды, арт-дилеры, парни из крипто-стартапов с горящими фанатичным блеском глазами, несколько наследников крупных состояний, пытающихся выглядеть как творческие бунтари. И девушки. Много девушек. Совершенных, как фарфоровые куклы, с безупречным макияжем «no makeup» и взглядами, скользящими по тебе, оценивающими твой костюм, часы, осанку, прежде чем задержаться на лице.

Адриан сделал шаг в этот аквариум света и звука. Он почувствовал на себе десятки взглядов. Не такие, как утром в офисе – испуганные, осуждающие. Здесь взгляды были иными: сканирующими, заинтересованными, конкурентными. Кто это? Новый? Откуда? Стоит ли с ним говорить? Его пиджак и отсутствие часов работали как идеальная загадка. Он не вписывался в привычные категории.

Он взял у бармена бокал минеральной воды с ломтиком лайма – алкоголь был сейчас опасен, нужна была абсолютная ясность. И начал движение по периметру, как акула, выискивая знакомые лица или точки входа в беседу.

Первые полчаса были ритуалом вливания. Легкие кивки знакомым, короткие, ничего не значащие диалоги: «Привет, как дела?» – «В движении, как обычно. Ты?» – «Работаю над новым проектом, детали пока не разглашаю». Он ловил на себе вопросы в глазах, когда упоминал «новый проект», но не давал ответов. Загадочность была его броней.

Он видел, как некоторые перешептывались, кивая в его сторону. Новость, видимо, уже добралась и сюда. «Слышал, его вчера выставили с позором с презентации» – «Нет, говорят, он сам уволился, послав всех» – «Интересно, что будет делать». Шепот был частью фона, как шипение динамиков.

Именно в этот момент, когда он стоял у перил, глядя на море огней Москвы-Сити, к нему подошла она.

Сначала он почувствовал легкий, почти неуловимый аромат – не парфюм, а смесь дорогого мыла, чистых волос и чего-то холодного, мятного. Затем услышал голос. Низкий, немного хрипловатый, поставленный – голос, привыкший быть услышанным.

– Простите, у вас не найдется огня?

Он обернулся. Она стояла в метре от него, держа тонкую длинную сигарету без фильтра в пальцах с идеальным маникюром цвета пыльной розы. Она была высокая, почти вровень с ним, в простом черном платье-футляре из тяжелого трикотажа, которое обрисовывало каждую линию тела без тени вульгарности. На ногах – балетки, не туфли. Ее светлые волосы были собраны в тугой, низкий пучок, открывающий длинную, лебединую шею и идеальные черты лица: высокие скулы, прямой нос, чуть полноватые губы естественного цвета. Но главное – глаза. Большие, серо-голубые, как лед на рассвете. В них не было ни кокетства, ни наигранного интереса. Был только холодный, аналитический расчет и глубокая, почти физическая усталость, тщательно замаскированная.

Он узнал ее. Не лично. По «Фотосфере». София Лазарева. Два с половиной миллиона подписчиков. Аккаунт «sofia.perfect» – история о том, как девочка из Перми с двумя чемоданами и мечтой приехала в Москву и «сделала себя сама». Ее контент – это не просто фото с вечеринок. Это исследование «эстетики успеха»: как обставить квартиру, чтобы она выглядела на миллион, не потратив и половины; как составить капсульный гардероб из вещей, которые «говорят»; какие книги читать (и показывать в кадре), чтобы слыть интеллектуалкой; как вести себя на собеседовании, на свидании, на светском рауте. Она продавала не товары, а образ жизни. Или, точнее, образ себя, живущего идеальной жизнью.

– К сожалению, нет, – ответил Адриан, не отводя взгляда. – Не курю.

– И правильно, – она улыбнулась, но улыбка не дошла до глаз. Она сунула сигарету обратно в маленькую серебряную сумочку. – Я тоже не курю. Это просто… реквизит для разговора. Работает безотказно. Особенно когда нужно подойти к тому, на кого все шепчутся.

Она сказала это прямо, без предисловий. И в этом было что-то освобождающее. Она играла в игру, знала все ее правила и не стеснялась в этом признаваться.

– И на кого же все шепчутся? – спросил Адриан, слегка склонив голову набок.

– На вас, конечно, – она сделала глоток из своего бокала – тоже, судя по цвету, вода. – Адриан Серегин. Вчера – золотой мальчик «Капитал Стратегий», сегодня – персона non grata с рукописным заявлением об увольнении. Говорят, ты сегодня устроил маленькую революцию в их уютном мирок.

Она употребила «ты», перейдя на неформальное обращение с первой же фразы, обозначив равенство. Или претензию на него.

Адриан почувствовал знакомый прилив – не гнева, а азарта. Это была не атака. Это было фехтование. И его партнерша знала толк в клинках.

– Революции не бывают маленькими, София, – ответил он, опуская голос, чтобы его слова тонули в басах. – Они бывают только громкими и неудобными. Я просто покинул платформу, которая перестала соответствовать моей скорости. Когда поезд едет слишком медленно, разумнее сойти и построить свой.

Она прищурилась, оценивая его. Ее ледяные глаза скользнули по его лицу, по пиджаку, задержались на кольце.

– Свой поезд, – повторила она задумчиво. – Интересная метафора. Дорогая. И очень одинокая, я полагаю.

– Одиночество – это цена за то, чтобы сидеть в кабине машиниста, а не в общем вагоне, – парировал он. – Ты, наверное, знаешь об этом не понаслышке. Судя по твоему… контенту. Одной строить целую вселенную из картинок и текстов.

Он ударил в ответ, намекая на искусственность ее мира. Он ожидал, что она обидится или начнет оправдываться. Но София лишь тихо рассмеялась – сухим, безрадостным смешком.

– О, ты сразу въехал в суть. Да, я архитектор иллюзий. Строитель замков из песка, которые люди принимают за гранитные крепости. Но, видишь ли, в этом и есть сила. Если все верят, что песок – это гранит, то он им и становится. На время.

– До первого крупного шторма, – заметил Адриан.

– Шторм можно переждать. Или… сделать так, чтобы его волны разбивались о чужие замки. – Она сделала паузу, ее взгляд стал пронзительным. – Мне сказали, ты ушел, не извинившись. Даже перед тем… как его звать? Максим?

Имя, произнесенное ею, повисло в воздухе между ними, как лезвие. Адриан почувствовал, как мышцы его спины напряглись. Как она знает? Насколько глубоко она копнула?

– Это не твое дело, – сказал он, и в его голосе впервые прозвучала сталь.

– О, прости, – она подняла руки в шутливом жесте капитуляции, но в ее глазах не было ни капли раскаяния. – Я просто интересуюсь технологиями выживания. Ты использовал очень редкую и рискованную тактику – «сжигание всех кораблей». Большинство после такого плавают в истерике или в алкоголе. А ты стоишь здесь, в самом эпицентре тусовки, и говоришь о строительстве поездов. Это либо гениальная уверенность, либо мастерски отрепетированная игра. И я, как знаток игр, хочу понять – что именно.

Он смотрел на нее, и постепенно до него начало доходить. Она не просто любопытная блогерша. Она была таким же, как он. Таким же одиноким хищником в стае прекрасных павлинов. Таким же архитектором фасадов. Ее «эстетика успеха» была близнецом его «Алмаза» – оба продукта продавали упаковку, образ, обещание преображения. Она строила личный бренд. Он строил технологию для построения личных брендов. Они были двумя сторонами одной медали. Или двумя пауками, почуявшими друг друга в одной паутине.

– А если и то, и другое? – наконец сказал он, позволяя углу рта дрогнуть в подобии улыбки. – Уверенность – это и есть игра. Самый важный навык. Играть так, чтобы самому поверить в свою роль. И тогда поверят все.

В ее глазах вспыхнула искра настоящего, неигрового интереса. Это было признание. Ты говоришь на моем языке.

– Мне нравится, как ты мыслишь, – сказала она просто. – Большинство здесь думает, что успех – это когда тебя приглашают на такие вечеринки. Они не понимают, что успех – это когда ты можешь устроить свою вечеринку и решать, кого на нее пускать.

– Именно, – кивнул Адриан. – Они потребляют чужую реальность. А мы… создаем свою. И заставляем других в ней жить.

Они стояли друг напротив друга у перил, и мир вокруг – музыка, смех, свет – отступил, стал просто декорацией. Между ними возникла напряженная, почти электрическая тишина взаимопонимания. Это не была химия влюбленности. Это была химия родственных душ, узнавших в друг друге ту же пустоту, тот же голод, то же мастерство по ее маскировке.

– И что ты создаешь? – спросила София, опуская голос до доверительного шепота. – Твой «поезд». Он уже на рельсах?

Адриан колебался секунду. Раскрывать ли карты? Но в ее взгляде он не видел угрозы. Он видел потенциального союзника. Или, как минимум, ценного критика.

– Представь сервис, – начал он, глядя не на нее, а на огни города, как будто рисуя в воздухе схему. – Который анализирует весь твой цифровой след – соцсети, переписки, даже стиль общения – и создает идеальную профессиональную маску. Не просто резюме. Инструкцию по тому, как говорить, как думать, как выглядеть, чтобы получить любую работу, произвести любое впечатление. Алгоритмический «Алмаз», отшлифовывающий человека до блеска, нужного рынку.

Он рискнул. Выложил свою самую сокровенную идею. И наблюдал за ее реакцией.

София не засмеялась. Не нахмурилась. Она слушала, и ее лицо стало сосредоточенным, как у хирурга, изучающего сложный случай.

– Ты хочешь автоматизировать то, чем я занимаюсь вручную, – наконец сказала она. – Только в масштабах. И для бизнеса. Это… цинично. Гениально и цинично.

– Цинизм – это просто трезвое видение мира, – возразил Адриан. – Люди не хотят меняться. Они хотят казаться. Я дам им инструмент для этого. А ты… – он повернулся к ней, – ты могла бы быть его лицом. Идеальным кейсом. Девушка из Перми, которая «сделала себя сама» с помощью алгоритма. Это же твоя история, только на новом уровне.

Он предложил ей сделку. Не сейчас, не явно. Он бросил приманку.

София медленно улыбнулась. На этот раз улыбка коснулась уголков ее глаз, но сделала их не теплее, а еще более проницательными.

– Ты быстро работаешь. Уже ищу лицо для несуществующего продукта. Мне это нравится. – Она сделала глоток воды. – Но у меня есть одно правило. Я не связываюсь с проигравшими. Даже временно проигравшими. Мой бренд строится на безупречности. Мне нужны доказательства, что твой «Алмаз» – не просто красивая идея, за которой стоит только твое самомнение.

– Я их предоставлю, – немедленно ответил Адриан. – Первый прототип, первые инвесторы. Скоро.

– Хорошо, – кивнула она. – Тогда давай останемся на связи. Как два стратега, наблюдающие за движением войск. – Она достала из сумочки не телефон, а маленькую, тонкую визитку из черного матового картона. На ней было только имя «София» и номер телеграм-канала. Ничего лишнего. – Пиши, когда будет что показать. А пока… – она окинула взглядом вечеринку, – наслаждайся пиром. Он, как ни странно, помогает. Создает нужный фон. Заставляет других гадать, что у тебя на уме, пока ты стоишь с бокалом воды и смотришь на город, как на шахматную доску.

Она легким движением положила визитку ему в карман пиджака, едва коснувшись ткани. Это был не флирт. Это был деловой жест.

– Было приятно поговорить с кем-то, кто не притворяется, что все это, – она кивнула на сияющую толпу, – имеет какое-то значение.

– Для нас имеет, – поправил ее Адриан. – Как ресурс.

– Точно, – она улыбнулась в последний раз и, не прощаясь, растворилась в толпе, исчезнув так же внезапно, как и появилась.

Адриан остался один. Он вынул из кармана визитку, повертел ее в пальцах. Черный матовый прямоугольник казался обетом, контрактом с темной стороной его собственной натуры.

Он снова посмотрел на вечеринку. Шум, смех, блеск теперь казались ему не угрозой, а инструментарием. Он пришел сюда за подтверждением, что он не лузер. И он получил больше – потенциального союзника. Зеркало, в котором увидел свое отражение и не испугался его.

Он сделал глоток воды. Она была теплой и безвкусной. Но он чувствовал во рту привкус чего-то нового. Не триумфа. Не счастья. Но и не того леденящего холода, что был после разговора с Максимом. Это был вкус амбиции, встреченной и понятой. Вкус начала новой игры.

Он провел на вечеринке еще час. Общался с парой знакомых из венчурных фондов, намекая на «секретный проект», вызывая интерес. Его история об уходе из «Капитала» теперь обрастала легендами, и он сам давал им пищу, не отрицая и не подтверждая, лишь улыбаясь загадочно. Он снова чувствовал себя центром, но теперь это был не центр всеобщего восхищения, а центр интриги. И это было даже лучше.