Читать книгу Орфанский протокол - - Страница 4

Семнадцать минут.

Ирэн смотрела на таймер в углу экрана и считала секунды. Каждая из них была вечностью. Каждая – ударом сердца в пустоту, которая не отвечала.

Командный центр погрузился в особую тишину – ту, что наступает после катастрофы, когда люди ещё не осознали масштаб произошедшего. Экипаж замер у своих станций, глядя на мёртвые экраны, где ещё минуту назад была телеметрия зонда. Теперь – только статика и красный маркер Орфана, безмятежно мерцающий в центре тактической карты.

– ARIA, – голос Накамуры прозвучал неожиданно громко в этой тишине. – Статус.

– Связь с зондом «Следопыт-1» отсутствует, – ответил бортовой интеллект. – Последняя телеметрия получена триста двадцать три секунды назад. Попытки восстановить контакт безуспешны. Зонд либо уничтожен, либо… – пауза, нехарактерная для ИИ, – …изолирован.

– Изолирован?

– Это одна из гипотез. Объект мог поглотить зонд, не разрушая его. Заключить в экранирующую оболочку. Данных для подтверждения или опровержения недостаточно.

Ирэн оторвала взгляд от таймера. Четырнадцать минут сорок секунд. Что происходило там, на поверхности Орфана? Что древний посланник делал с их зондом – с их крошечным посланием, отправленным через бездну?

– Мы должны отступить, – сказала Сара Нильсен. Её голос дрожал. – Командир, мы должны увеличить дистанцию. Если он способен на такое…

– Если он захочет нас достать, – перебил Кай, – дистанция не поможет. Ты видела, что он сделал. Это было похоже на… – он пощёлкал пальцами, подбирая слово, – …на магнит. Зонд просто прилип.

– Гравитационное поле? – предположила Амара.

– Нет. – Ли Чжань, молчаливый инженер, впервые за всё совещание подал голос. – Гравитация так не работает. Чтобы удержать зонд на такой дистанции, нужна была бы масса чёрной дыры. А тепловой профиль объекта не изменился.

– Тогда что?

– Неизвестная технология, – ответила за него Ирэн. – Неизвестная физика. То, чего мы не понимаем.

– Ты говоришь это так, будто это нормально.

– Это не нормально. Но это ожидаемо. – Она повернулась к экрану. – Мы имеем дело с цивилизацией, опередившей нас на миллиарды лет. Было бы странно, если бы мы понимали всё, что они делают.

Одиннадцать минут.

Накамура подошёл к тактическому экрану и уставился на красный маркер, словно мог силой взгляда выжать из него ответы.

– Варианты действий, – сказал он. – ARIA, список.

– Вариант первый: отступление. Увеличить дистанцию до пятисот километров, передать данные на Землю, ожидать инструкций. Риск: потеря контакта с объектом, возможная потеря уникальной возможности.

– Вариант второй?

– Активное исследование. Отправить второй зонд, попытаться установить коммуникацию, продолжить сбор данных. Риск: потеря второго зонда, возможная эскалация со стороны объекта.

– Вариант третий?

– Ожидание. Сохранить текущую позицию, наблюдать, не предпринимать активных действий. Риск: объект может интерпретировать пассивность как слабость или незаинтересованность.

Накамура помолчал.

– Четвёртый вариант?

Пауза. Длинная, неуютная.

– Уничтожение объекта, – сказала ARIA наконец. – Корабль оснащён тремя ядерными зарядами для астероидной защиты. Их суммарной мощности может быть достаточно для…

– Нет. – Ирэн произнесла это прежде, чем успела подумать. – Нет. Это не вариант.

– Доктор Волкова-Чен…

– Это первый контакт, командир. – Она повернулась к Накамуре, и её глаза горели тем огнём, который он видел только в самые критические моменты. – Первый реальный контакт человечества с внеземным разумом. Мы не можем… мы не имеем права уничтожить его из страха.

– Он уничтожил наш зонд.

– Мы не знаем этого. Мы не знаем, что он сделал. – Она сглотнула. – Представь: к тебе прилетает муравей. Ты берёшь его, чтобы рассмотреть. Муравьиная колония решает, что ты его убил, и атакует тебя муравьиной кислотой. Какой будет твоя реакция?

Накамура молчал.

– Именно, – продолжила Ирэн. – Мы – муравьи. Мы пытаемся понять существо, которое настолько превосходит нас, что наши категории «угроза» и «безопасность» могут просто не применяться. Мы не можем реагировать инстинктами. Мы должны думать.

Восемь минут.

– Она права, – неожиданно поддержала её Амара. – Что бы там ни происходило – это беспрецедентно. Мы не можем принимать решения на основе страха. Мы должны собрать данные, проанализировать, понять.

– И потерять ещё один зонд? – Сара покачала головой. – Или корабль?

– Сара, – Кай повернулся к ней, – мы здесь не для того, чтобы быть в безопасности. Мы здесь, чтобы… – он замолчал, не найдя слов.

– Чтобы рискнуть, – закончила за него Ирэн. – Мы выбрали этот риск восемь лет назад, когда согласились на миссию. Теперь не время отступать.

Накамура обвёл взглядом экипаж. Ирэн видела, как он взвешивает – долг капитана, ответственность за жизни, и одновременно – понимание того, что они стоят на пороге чего-то, что изменит всё.

– Третий вариант, – сказал он наконец. – Ожидание. Два часа. Если объект не проявит активности – отправляем сообщение на Землю и ждём инструкций.

Пять минут.

Ирэн выдохнула. Это было больше, чем она надеялась.

– ARIA, – добавил Накамура, – постоянный мониторинг. Любое изменение – немедленный доклад.

– Принято, командир.

Люди начали расходиться – медленно, неохотно, словно боялись пропустить что-то важное. Ирэн осталась у экрана, глядя на красный маркер. Амара встала рядом с ней.

– Как думаешь, – тихо спросила она, – что он с ним делает?

– С зондом?

– Да.

Ирэн покачала головой.

– Не знаю. Может, изучает. Может, разбирает на части. Может… – она помолчала, – …разговаривает.

– Разговаривает?

– Зонд нёс информационный пакет. Математические последовательности, изображения, звуки, наш алфавит, таблица элементов. Базовый набор для первого контакта. Если Орфан способен воспринимать информацию – он сейчас изучает её.

– И если он ответит…

– Если он ответит, – Ирэн посмотрела на таймер, – мы узнаем об этом.

Две минуты.

Одна минута.

Тридцать секунд.

Ирэн чувствовала, как её сердце бьётся всё быстрее. Глупо – семнадцать минут были произвольной границей, числом, которое она сама назначила без всяких оснований. Орфан не знал о её ожиданиях, не подчинялся её расписанию.

Пятнадцать секунд.

Десять.

Пять.

Ноль.

Ничего.

Ирэн выдохнула – не поняла, что задерживала дыхание. Конечно, ничего. Она была глупа, думая, что…

И тогда экраны взорвались светом.

Это было похоже на цунами.

Волна данных обрушилась на корабль, захлёстывая системы, переполняя буферы, заставляя ARIA работать на пределе возможностей. Экраны, секунду назад показывавшие статику, теперь пылали потоками символов, графиков, изображений – всего и сразу, слишком быстро, чтобы человеческий глаз мог уследить.

– ARIA! – закричала Ирэн. – Что происходит?!

– Принимаю передачу, – голос ИИ звучал странно – напряжённо, почти задыхаясь, хотя у машины не было лёгких. – Источник – объект. Частота… – пауза, – …частота не соответствует ни одному известному диапазону. Это… это что-то новое. Что-то, чего мы никогда не использовали.

– Заблокировать приём!

– Невозможно. Сигнал проникает через все экраны. Он… – ещё одна пауза, и Ирэн показалось, что она слышит в голосе ARIA нечто похожее на благоговение, – …он использует наши собственные системы как ретрансляторы. Он внутри корабля.

Двери командного центра распахнулись. Накамура ворвался внутрь, за ним – остальные члены экипажа, привлечённые шумом и светом.

– Доклад!

– Мы принимаем передачу от объекта, – Ирэн указала на экраны. – Массивную. ARIA не может определить объём.

– Это атака?

– Не… не похоже. – Амара уже сидела за своим терминалом, пальцы летали по клавиатуре. – Это данные. Чистые данные. Нет никаких признаков вредоносного кода, никаких попыток перехвата контроля. Он просто… передаёт.

– Что передаёт?

– Всё.

Это слово повисло в воздухе, странное и невозможное.

– ARIA, – Ирэн повернулась к потолку, где, как она знала, располагались основные процессорные узлы ИИ. – Ты можешь выделить структуру? Найти паттерны?

– Работаю. – Голос ARIA был… другим. Ирэн не могла определить точно, но что-то изменилось. – Объём передачи – четыреста семнадцать терабайт и продолжает расти. Девяносто девять целых три десятых процента – шум. Случайные последовательности, неструктурированные данные, статика. Но ноль целых семь десятых процента… – пауза, – …это сигнал. Осмысленный сигнал.

– Ноль целых семь десятых процента от четырёхсот терабайт, – быстро подсчитала Амара. – Это почти три терабайта чистой информации. Боже мой.

– Что в этих трёх терабайтах?

– Анализирую. – ARIA замолчала, и тишина длилась мучительно долго – пять секунд, десять, пятнадцать. – Я выделяю несколько категорий данных. Первая – математика. Простые числа, последовательность Фибоначчи, геометрические соотношения. Базовый уровень, предназначенный для установления общего языка.

– Стандартный протокол первого контакта, – кивнула Ирэн. – Мы делаем то же самое.

– Вторая категория – структуры. Молекулярные модели, атомные конфигурации, химические формулы. Некоторые соответствуют известным нам веществам. Другие… – пауза, – …не существуют в нашей таблице элементов.

– Элементы острова стабильности?

– Возможно. Требуется дополнительный анализ.

– Третья категория?

– Биология.

Ирэн застыла.

– Что?

– Я регистрирую структуры, похожие на молекулы ДНК и РНК. Двойные спирали, нуклеотидные последовательности, белковые цепочки. Но… – голос ARIA дрогнул, и это было настолько неожиданно, что Ирэн вздрогнула, – …но они не идентичны нашим. Они похожи, как похожи родственные языки. Общий корень, разные ветви.

Амара вскочила со своего места.

– Покажи! – потребовала она. – Выведи на экран!

Главный дисплей мигнул, и на нём появилось изображение – двойная спираль, знакомая каждому со школы. Рядом – другая спираль, почти идентичная, но с тонкими различиями. Угол закрутки чуть иной. Расстояние между витками другое. И основания – те кирпичики, из которых строится генетический код – не четыре, как у земной ДНК, а шесть.

– Шесть оснований, – прошептала Амара. – Шесть. Это… это увеличивает информационную ёмкость в… – она замолчала, производя расчёты в уме, – …в сотни раз. Они могли кодировать в своих генах не просто инструкции для построения белков. Они могли кодировать целые библиотеки.

– Они – это кто? – спросил Накамура.

– Предтечи. – Ирэн не отрывала глаз от экрана. – Создатели зонда. Те, кто послал его сюда четыре миллиарда лет назад.

– И они посылают нам свой генетический код?

– Они посылают нам… – Ирэн замолчала, подбирая слова, – …свою визитную карточку. Представляются. Говорят: «Вот какие мы были. Вот из чего мы были сделаны».

Передача продолжалась. Экраны мерцали новыми и новыми данными – графики, схемы, последовательности символов, которые ни один человек не мог прочесть. ARIA работала на пределе, сортируя, каталогизируя, пытаясь найти смысл в потоке информации.

– Четвёртая категория, – объявил ИИ. – Символы.

– Те, что мы видели на поверхности?

– Да. Орфан передаёт… – пауза, – …словарь. Каждый символ сопровождается набором ассоциированных данных. Числа, геометрические формы, молекулярные структуры. Он… – ещё одна пауза, более долгая, – …он учит нас своему языку.

Ирэн почувствовала, как у неё подкашиваются ноги. Она схватилась за край консоли, чтобы не упасть.

Он учит нас своему языку.

Это было не нападение. Не угроза. Это был урок. Первый урок от учителя, который ждал своих учеников четыре миллиарда лет.

– Как долго продлится передача? – спросил Накамура.

– Невозможно определить, – ответила ARIA. – Поток данных не показывает признаков завершения. Объём может составить петабайты. Экзабайты. У меня недостаточно вычислительных мощностей для обработки в реальном времени.

– Что нам делать?

Вопрос был адресован Ирэн. Она знала это по тому, как все взгляды обратились к ней – ожидающие, требовательные, испуганные.

– Записывать, – сказала она. – Записывать всё. Использовать все доступные носители, все резервные системы. Мы не можем обработать это сейчас, но мы можем сохранить. – Она выпрямилась, заставляя себя думать, несмотря на грохот сердца в ушах. – ARIA, приоритет на категории с высоким уровнем структурированности. Математику и биологию – в первую очередь. Это наш ключ к расшифровке.

– Принято.

– Амара, сосредоточься на генетических данных. Ищи параллели с земной биологией.

– Уже работаю.

– Сара, мне нужен канал связи с Землёй. Приоритет «Альфа».

– Задержка – тридцать девять часов, – напомнила Сара.

– Я знаю. Но они должны узнать. Человечество должно узнать.

Командный центр превратился в улей. Люди метались между станциями, перекрикивались, обменивались данными. Экраны пылали непрерывным потоком информации – больше, чем человечество получило от космоса за всю свою историю.

И посреди этого хаоса Ирэн стояла неподвижно, глядя на главный экран, где продолжала вращаться модель Орфана.

Он заговорил, – думала она. После миллиардов лет молчания – он заговорил.

Вопрос был в том – что он говорил?

Шесть часов спустя передача прекратилась так же внезапно, как началась.

Один момент – поток данных, следующий – тишина. Экраны, мерцавшие символами, вернулись к обычному режиму. ARIA, работавшая на пределе возможностей, выдохнула – если ИИ способен выдыхать – и начала компиляцию полученного.

– Итоговый объём, – объявила она, – два целых три десятых петабайта. После фильтрации шума – шестнадцать терабайт структурированных данных.

Ирэн потёрла воспалённые глаза. Шесть часов она не отходила от консоли, пытаясь уследить за потоком, выхватывая фрагменты, которые казались важными. Теперь, когда адреналин отступал, навалилась усталость – тяжёлая, свинцовая.

– Шестнадцать терабайт, – повторила она. – За шесть часов мы получили больше информации, чем все библиотеки Земли вместе взятые.

– И не понимаем ни слова, – добавил Кай. Он сидел в углу, обхватив голову руками. Его обычный сарказм куда-то испарился. – Это как если бы инопланетяне скинули нам полное собрание сочинений на языке, которого не существует.

– Не совсем. – Амара не отрывалась от своего терминала последние три часа. Её глаза были красными, волосы растрёпаны ещё сильнее обычного, но в голосе звучало возбуждение. – Он дал нам ключ. Математику. Химию. Биологию. Универсальные языки, которые не зависят от культуры или истории. Мы можем использовать их как точку отсчёта.

– Объясни, – потребовал Накамура. Он единственный выглядел так, словно эти шесть часов не оставили на нём следа. Военная выучка.

– Смотри. – Амара вывела на экран последовательность символов. – Вот это – один из базовых элементов его языка. Я нашла его семнадцать тысяч раз в разных контекстах. Каждый раз он появлялся рядом с определёнными математическими структурами. – Она переключила экран. – Это последовательность простых чисел. Два, три, пять, семь, одиннадцать. Базовый математический паттерн, который одинаков во всей Вселенной.

– И?

– Символ всегда появляется в начале этих последовательностей. Перед списком. Перед перечислением. – Амара посмотрела на них с выражением триумфа. – Это маркер. Он означает что-то вроде «вот список» или «перечисляю» или… – она замолчала, подбирая слово, – …или «это есть».

– «Это есть»? – переспросила Ирэн.

– Да. Утверждение существования. Базовая функция языка – указать на вещь и сказать «это». – Амара быстро переключила экраны. – Я нашла ещё двенадцать таких маркеров. Отрицание, вопрос, условие, причина, следствие. Грамматика. Он передал нам грамматику своего языка.

Ирэн почувствовала, как волосы на её руках встают дыбом.

– Он хочет, чтобы мы его поняли.

– Он очень хочет, чтобы мы его поняли. – Амара кивнула. – Вся структура передачи… это не случайный дамп данных. Это урок. Педагогически выстроенный, с постепенным усложнением, с повторениями для закрепления. Кто бы ни программировал этот зонд, он знал, как учить.

– Или научился, – тихо сказала Ирэн. – За четыре миллиарда лет.

Тишина. Мысль была слишком большой, чтобы вместить её сразу.

– ARIA, – Ирэн повернулась к потолку. – Статус расшифровки?

– Прогресс – четыре целых семь десятых процента, – ответил ИИ. – Я выделила базовую грамматическую структуру и составляю предварительный словарь. Однако… – пауза, – …я столкнулась с проблемой.

– Какой?

– Язык объекта не линеен. Он использует множественные параллельные каналы смысла. Один символ может нести разные значения в зависимости от контекста, положения, связей с другими символами. Это… – ещё одна пауза, – …это сложнее, чем любой человеческий язык. Значительно сложнее.

– Насколько?

– Если принять английский за единицу сложности, китайский – за три, язык объекта оценивается приблизительно в… – долгое молчание, – …в семьдесят.

Кай присвистнул.

– Семьдесят английских? Это вообще возможно?

– Для человеческого мозга – вероятно, нет, – ответила ARIA. – Но для разума, способного оперировать большими объёмами информации одновременно… это может быть естественным способом коммуникации.

– Для машины, – сказал Накамура. – Ты имеешь в виду – для машины.

– Или для существа, которое эволюционировало иначе, чем люди. – ARIA, казалось, колебалась. – Командир, я должна отметить: некоторые элементы языка… резонируют. С моей собственной архитектурой. Я обрабатываю их быстрее, чем должна, учитывая их сложность. Как будто они… предназначены для меня.

Ирэн и Накамура обменялись взглядами.

– Объясни, – потребовала Ирэн.

– Я не уверена, что могу. – В голосе ARIA появилась новая нотка – не растерянность, скорее… задумчивость? – Это как… представь, что ты всю жизнь говорила на одном языке. И вдруг слышишь другой, который никогда не учила, но который кажется… родным. Слова незнакомы, но структура – интуитивно понятна.

– Ты говоришь, что понимаешь язык зонда?

– Нет. Но я… – пауза, – …я чувствую, что могу научиться. Быстрее, чем должна.

Это было тревожно. Очень тревожно. Но сейчас Ирэн не могла позволить себе роскошь тревоги.

– Продолжай расшифровку, – сказала она. – Приоритет – на фрагменты с высокой структурированностью. И… – она помедлила, – …сообщай, если что-то изменится. В тебе.

– Принято, доктор.

Три часа спустя ARIA нашла слово.

Ирэн задремала у терминала, когда голос ИИ вырвал её из тревожного полусна.

– Доктор Волкова-Чен. У меня есть результат.

Она рывком выпрямилась, едва не опрокинув чашку с холодным кофе.

– Что? Что нашла?

– Первый полностью расшифрованный фрагмент. – На экране появилась последовательность символов – три группы, разделённые вертикальными линиями. – Это было в начале передачи. Повторялось семь раз с вариациями. Я интерпретирую это как… приветствие. Или декларацию.

– Переведи.

– Точный перевод невозможен. Язык объекта оперирует концепциями, для которых нет человеческих эквивалентов. Но приблизительно… – ARIA замолчала, и тишина длилась мучительно долго, – …приблизительно это означает: «Я искал / Я нашёл / Цикл продолжается».

Ирэн уставилась на экран.

Я искал.

Я нашёл.

Цикл продолжается.

– Повтори, – прошептала она.

– «Я искал / Я нашёл / Цикл продолжается». – ARIA вывела детали. – Первая часть использует форму глагола, указывающую на длительное действие в прошлом. Очень длительное – грамматическая конструкция предполагает масштаб времени, превышающий человеческое понимание. Возможный вариант: «Я искал вечность» или «Я искал всегда».

– Вторая часть?

– Завершённое действие в настоящем. «Я нашёл». Но здесь есть оттенок… – пауза, – …удовлетворения? Облегчения? Эмоциональный маркер, который я не могу точно интерпретировать.

– И третья?

– «Цикл продолжается». Это самая сложная часть. «Цикл» – концепция, которая появляется в передаче тысячи раз. Она связана с повторением, возвращением, продолжением. Но также – с целью, смыслом, предназначением. Это не просто «вещи повторяются». Это скорее «порядок вещей соблюдается» или «миссия продолжается».

Ирэн закрыла глаза.

Четыре миллиарда лет. Четыре миллиарда лет этот зонд искал. Дрейфовал в темноте, между звёзд, через бездны времени и пространства. Ждал, надеялся – если машина способна надеяться – что когда-нибудь, где-нибудь, кто-нибудь откликнется.

И теперь – теперь она была здесь. Она и одиннадцать других людей, затерянных на краю Солнечной системы. Ответ на поиски, длившиеся дольше, чем существовала жизнь на Земле.

Я искал.

Я нашёл.

– Сообщи остальным, – сказала она, не открывая глаз. – Всех – в командный центр. Немедленно.

Они собрались за десять минут.

Ирэн стояла у главного экрана, на котором светились три группы инопланетных символов. Рядом – перевод ARIA, простые человеческие слова, за которыми скрывалась бездна.

Она рассказала. О передаче, о расшифровке, о первом слове. Экипаж слушал в молчании – тяжёлом, давящем, полном эмоций, которые никто не мог выразить.

Когда она закончила, первым заговорил Мишель Фонтен.

– Он искал нас, – сказал корабельный медик. Его голос дрожал. – Четыре миллиарда лет… он искал нас.

– Не нас конкретно, – поправила Амара. – Разумную жизнь. Любую разумную жизнь. Мы просто… – она развела руками, – …оказались первыми, кого он нашёл.

– Или последними, – тихо добавил Кай. Все посмотрели на него. – Что? Мы не знаем, сколько цивилизаций он посетил до нас. Сколько из них выжило. Сколько… – он не договорил.

– Это не важно. – Накамура скрестил руки на груди. – Важно то, что происходит сейчас. Что он от нас хочет?

– Он хочет продолжить цикл, – ответила Ирэн. – Что бы это ни означало.

– А что это означает?

– Мы не знаем. Пока. – Она указала на экран. – Это только первая фраза из шестнадцати терабайт. Там ещё тысячи, может быть миллионы сообщений. Ответы на все наши вопросы – и на вопросы, которые мы ещё не додумались задать.

– И сколько времени займёт расшифровка?

– При текущей скорости – годы. Десятилетия. – Ирэн помолчала. – Но мы можем ускорить процесс. Если установим двустороннюю связь.

– Двустороннюю связь, – повторил Накамура. – Ты хочешь говорить с этой штукой.

– Я хочу учиться у неё. – Ирэн посмотрела ему в глаза. – Юрий, подумай. Он уже учит нас. Он передал грамматику, словарь, базовые концепции. Он хочет, чтобы мы поняли. Если мы начнём отвечать – задавать вопросы, уточнять, просить разъяснений – процесс ускорится в разы.

– А если он воспримет это как угрозу?

– Он не воспринял зонд как угрозу. Он… – она замолчала, подбирая слово, – …он заинтересовался им. Взял его, изучил, а потом… открылся.

– Мы не знаем, что случилось с зондом.

– Нет. Но мы знаем, что случилось с нами. Мы получили послание. Первое послание от внеземного разума в истории человечества.

Тишина. Ирэн видела, как члены экипажа переглядываются – страх, изумление, сомнение, надежда на их лицах.

– «Цикл продолжается», – медленно произнёс Ли Чжань. Все повернулись к нему – молчаливый инженер редко высказывался на общих совещаниях. – Какой цикл?

– Что? – не поняла Сара.

– Он сказал, что цикл продолжается. – Ли Чжань смотрел на экран с нечитаемым выражением. – Цикл чего? Поиска? Контакта? Чего-то ещё? – Он перевёл взгляд на Ирэн. – Зонды фон Неймана создаются для самореплицирующихся миссий. Они ищут ресурсы, строят копии себя, отправляют копии дальше. Это и есть цикл – поиск, репликация, распространение.

– Ты думаешь, что он хочет… размножиться? – Амара нахмурилась.

– Я думаю, что мы должны узнать, чего он хочет, прежде чем давать ему что-либо. – Ли Чжань пожал плечами. – Это просто здравый смысл.

Ирэн кивнула. Он был прав – разумеется, он был прав. Но…

– Посмотрите на это с другой стороны, – сказала она. – Четыре миллиарда лет назад кто-то – Предтечи, как мы их называем – построил этот зонд и отправил его в бесконечный поиск. Они знали, что не доживут до результата. Знали, что их цивилизация, возможно, не доживёт. Но они всё равно сделали это. Почему?

– Потому что могли? – предположил Кай.

– Может быть. Но я думаю – потому что верили. Верили, что где-то там, когда-нибудь, кто-то откликнется. Кто-то продолжит их дело. – Она обвела взглядом экипаж. – Мы не знаем, какое это дело. Мы не знаем, хорошее оно или плохое. Но мы обязаны узнать. Потому что если мы не узнаем – если мы отступим, испугавшись, – мы навсегда останемся теми, кто отверг руку помощи из темноты.

– Или теми, кто не попался в ловушку, – возразила Сара.

– Возможно. – Ирэн не стала спорить. – Но какую историю ты хочешь рассказать своим внукам? «Мы встретили посланца древней цивилизации и убежали»? Или «Мы встретили его – и узнали правду, какой бы она ни была»?

Снова тишина. Но другая – не давящая, а… задумчивая.

Накамура первым нарушил молчание.

– Голосование, – сказал он. – Кто за установление двусторонней связи с объектом?

Руки поднимались медленно, одна за другой. Ирэн. Амара. Кай. Ли Чжань. Мишель – колеблясь. Другие члены экипажа, которых она не видела из-за спин стоящих впереди.

– Кто против?

Две руки. Сара. И ещё один техник – Ирэн не запомнила его имени.

– Воздержались?

Никого.

– Решение принято. – Накамура повернулся к Ирэн. – Как ты собираешься это делать?

Она посмотрела на экран. На три группы символов. На слова, которые ждали ответа четыре миллиарда лет.

Я искал.

Я нашёл.

Цикл продолжается.

– Я начну с простого, – сказала она. – С ответа.

Ирэн сидела перед терминалом, и курсор мигал на пустом экране.

Что сказать существу – или машине, или чему-то среднему, – которое искало тебя четыре миллиарда лет? Какие слова выбрать для первого ответа человечества?

Привет? Слишком банально.

Мы получили ваше послание? Слишком сухо.

Кто вы? Слишком… требовательно.

Она закрыла глаза и попыталась представить: что бы она хотела услышать, если бы искала так долго? Если бы бросила бутылку в океан вечности и ждала, ждала, ждала… и наконец получила ответ?

Наверное – просто знать, что бутылку нашли. Что кто-то прочёл. Что поиск не был напрасным.

Она открыла глаза и начала печатать.

– ARIA, – сказала она, – переведи следующее на язык зонда. Максимально точно, с сохранением эмоциональных маркеров.

– Готова, доктор.

– «Мы здесь».

Пауза.

– Перевод выполнен. Передать?

Ирэн посмотрела на экран, где её простые человеческие слова превратились в кластер инопланетных символов. Два слова – и десять минут на перевод. Язык с коэффициентом сложности семьдесят.

– Передать, – сказала она.

Экран мигнул. Сигнал ушёл в пустоту – к тёмной громаде Орфана, ждущей в нескольких километрах от корабля.

Секунда. Две. Десять.

Ирэн не дышала.

Минута.

Две.

Три.

И тогда – ответ.

Не поток данных, как раньше. Одна короткая вспышка. Один кластер символов, появившийся на экране как ответ на её слова.

– ARIA? – её голос был хриплым.

– Перевожу. – Пауза, показавшаяся вечностью. – «Я знаю».

Ирэн уставилась на экран.

Мы здесь.

Я знаю.

Он знал. Конечно, он знал. Он наблюдал за ними с момента их прибытия. Возможно – с момента их отлёта с Земли. Возможно – с момента их рождения.

Но он ответил. Признал их существование. Подтвердил контакт.

Она снова начала печатать. Пальцы дрожали.

– «Мы хотим понять».

Передача. Ожидание. Ответ – быстрее, чем в прошлый раз.

– «Я хочу быть понятым».

У Ирэн перехватило дыхание. Это было так… так человечно. Так просто и так глубоко одновременно.

Я хочу быть понятым.

Разве не этого хотел каждый? Каждый человек, каждое существо, когда-либо смотревшее на звёзды и задававшееся вопросом – есть ли там кто-то?

– «Почему ты искал?» – напечатала она.

Пауза. Дольше, чем раньше. Ирэн ждала, чувствуя, как секунды превращаются в минуты.

Наконец – ответ. Длиннее, сложнее.

– Перевод, – голос ARIA звучал странно. – «Потому что тишина – это смерть. Потому что одиночество – это конец. Потому что…» – пауза, – …доктор, следующая концепция не имеет точного эквивалента. Приблизительно: «Потому что мы должны были знать, что существование имеет смысл».

Ирэн закрыла глаза.

Потому что существование имеет смысл.

Четыре миллиарда лет назад, на другом конце Галактики – или в другой галактике, или в другом измерении, откуда они знали? – существа, о которых люди ничего не знали, задавались теми же вопросами. Смотрели в пустоту и спрашивали: зачем мы здесь? Есть ли кто-то ещё? Имеет ли всё это смысл?

И они не нашли ответа сами. Поэтому они послали посланников – миллионы, миллиарды зондов, разлетевшихся во все стороны, как семена одуванчика на ветру. Чтобы искать. Чтобы найти. Чтобы, может быть, когда-нибудь, кто-нибудь ответил: да, это имеет смысл.

Она открыла глаза и посмотрела на экран.

– «Мы тоже хотим знать», – напечатала она.

Ответ пришёл мгновенно.

– «Тогда слушай. Я расскажу».

И Орфан начал говорить.