Читать книгу ИГРЫ СОЗДАТЕЛЕЙ. Часть первая: Лурра - - Страница 3

«Мы знали на что идем. Знали о последствиях. Знали, что всё так кончится. Но это был наш выбор. Нам не о чем жалеть. Прощайте.»

_{«Предсмертная запись капитана-заместителя генерального консула федерации Пяти планет Эвелин Койл»; 41г. по н.к.}

КОНТАКТ

Прошло два с половиной месяца. Регулярные сеансы телепортации на Лурру становились продолжительнее и требовали больше сил, несмотря на то, что каждые земные сутки для «Изыскателя» сжимались в минуту реального времени. Ученые считали этот дисбаланс необходимым: созданные для сознания тела должны были полностью имитировать биологические функции – рост, голод, сон – чтобы избежать конфликта с мозгом оператора после возвращения.

За это время Шон и Эрик стали почти неразлучны. Соперничество уступило место крепкой, проверенной совместной работой дружбе.

Их знания о местной флоре и фауне расширились до практического уровня. Они научились отличать лечебные травы от смертельно ядовитых, овладели базовыми боевыми приемами, метанием ножей, стрельбой из плазменного оружия и фехтованием. Залзара знакомила их с языками и сложной историей континента, собранной ею из летописей и сказаний. Каждое возвращение приносило новости: за их отсутствие на Лурре проходило около четырех лет, и за это время могло измениться всё.

Сегодняшний выход был особым. Впервые им предстояло не просто наблюдать, а посетить человеческое поселение в качестве полевых исследователей. Их переполняло возбуждение. Даже их одежда – кожаные сапоги, короткие черные камзолы, облегающие штаны и плащи с вышитым золотом символом саженца с ликом девы – напоминала облачение шпионов далекого прошлого. Кони, на которых они прибыли, были биологическими репликаторами, не знавшими усталости, цвета воронова крыла.

За двое суток они галопом преодолели поля, леса и незаселенные земли нейтрального королевства Волонь, достигнув деревни Унгара. Благодаря политике короля Вседола Мирного, здесь шестой год подряд проводилась всесоюзная купеческая ярмарка, куда стекались торговцы, артисты и знать со всех окрестных государств.

Они приблизились к КПП – единственному законному входу на территорию празднества.

– Все помнят план? – тихо спросил Бревин. – Зара, на тебя этот вопрос не распространяется. Стоит ли еще раз всё обсудить?

Парни молча покачали головами.

– Хорошо. Проблем быть не должно, но будьте начеку.

Трое стражников в красно-бело-желтых кафтанах, с пиками в руках, преграждали путь нарастающей толпе.

– Штоять! – кричал один из них, низкорослый и широкоплечий. – По одному! Кто такие? Ш чем едете?

Дальше его слова тонули в гуле толпы, детском плаче, возгласах и песнях бардов.

Через пятнадцать минут подошла их очередь.

– Ну? Ш чем прибыли? – тот же стражник окинул их оценивающим взглядом.

– Здоровья вам, господа! Честь и хвала! – произнес Бревин, воздев руки к небу. – Да хранит вас святая мать Каларум!

– А, братство Каларум, – лениво бросил второй стражник, толстяк, поправляя сползающие штаны. – И вам мира. Проходите.

– Штоять! – снова взревел низкорослый. – Каларум? А што ж быть ты яжыком хлопочешь? Вшем ижвештно, што каждый брат ордена яжыка лишен, дабы хранить молчание во имя богини.

– Ваша правда, господин, – Бревин снял капюшон. – Но я не из братства. Имя моё Йорк. Я – провожатый этих святых людей.

– Штало быть, Йорк, ты наемник?

– Нет, господин. Говорю же – провожатый. Какой из меня наемник? Я не то что мечом, палкой махать не умею.

– Ха! Ну-ну! – ухмыльнулся толстяк.

– Клянусь. Моё дело простое. Проводить людей. Толковать от их имени с благородными господами. Такими как вы.

– Ха! Хорошо поёт! Ладно. Хомус, давай их пропустим. Смотри, вон сколько народу позади.

– Верно! Штупайте. Токма лошадей шперва в штойло жагоните. Мало нам тут дерьма штоли под ногами.

Профессор кивнул, спешился, за ним последовали остальные.

– Ну-ш кто там далее? О! Какие дамы! Не шмею жадерживать. Проходите!

Сдав лошадей конюхам, группа двинулась в эпицентр ярмарочного шума. Парни, надвинув капюшоны, едва сдерживали эмоции. Барды горланили под бренчание струн, задавая ритм пьяным танцорам. Покупатели толкались у прилавков, а торговцы наперебой расхваливали товар: «Пшено! Кому пшено?!», «Эй, сударь! Купи белку!», «Ткани! Шельбетские! Кружсские! Чельские!». В воздухе стояли запахи жареного мяса, пота и пыли.

– Профессор, – шепнул Шон.

Тот не услышал. Шон дотронулся до его плеча.

– В чем дело?

– Можно что-нибудь купить?

– Конечно, – Бревин достал из кармана два круглых шарика. – Держите по дублю. И не забывайте – вы немы.

Они кивнули.

– Мы с Зарой пойдем дальше. Видите храм со шпилем? Встречаемся за ним. Не задерживайтесь. Поняли?

Снова кивок.

– Идите.

Протиснуться к прилавкам оказалось проще, чем они думали. Некоторые, заметив медальоны с саженцем, расступались, бормоча: «Проходите, святые люди».

Шон разглядывал развалы с книгами. Его взгляд упал на том в черной обложке с изображением белого ворона, вонзающего клюв в глазницу девушки. Надпись гласила: «Колессо. Детский сказ о мести, любви и жизненных устоях». Он поймал взгляд продавца, указал на книгу и протянул дубль. Получив сдачу – восемь мелких енок, – сунул рукопись во внутренний карман.

Эрик в это время вертел в руках кортик с деревянной, прошнурованной кожей рукоятью. По выражению лица торговки было ясно – его дубля недостаточно.

– Я уже сказала! Шестнадцать енок! Не меньше! – крикнула она.

Шон, подойдя ближе, принял молебную позу рук.

– Шест-над-цать! – женщина на секунду отвлеклась на другого покупателя, и Шон быстрым движением подсунул ей к дублю Эрика три енки и вновь "взмолился“.

– Вот не надо меня боженькой пугать! Ладно! Забирай за тринадцать! Но вы мне должны благословение!

Эрик принялся привязывать ножны к поясу, а Шон, закинув голову и скрестив пальцы, начертал в воздухе три круга. Торговка, едва улыбнувшись, переключилась на следующего клиента.

– Спасибо, – шепнул Эрик.

Они хлопнули по рукам и направились к храму.

У входа, на деревянной трибуне, худой мужчина в зеленом облачении, Верховный пастор, вещал о грядущем единении всех богов и исчезновении сил зла.

Парни обогнули здание, направляясь к условленному месту. За углом их ждала картина, от которой кровь стыла в жилах.

Бревин лежал в луже крови, его тело и голова – в нескольких шагах друг от друга. Рядом стояла Залзара, ее лицо было бесстрастным. Напротив нее – высокий лысый мужчина в серой кольчуге, с окровавленным топором в руке.

– Этих что ли? – рыкнул здоровяк.

– Убей! – четко произнесла Залзара.

Эрик, действуя на чистом инстинкте, выхватил кортик и метнул его. Лысый попытался уклониться, но клинок вошел в одну щеку, а его острие вышло через другую. Топор с грохотом упал на землю.

Шон с разбегу попытался сбить его с ног, но тот лишь качнулся, устоял и, схватив Шона, нанес ему три сокрушительных удара в лицо. Хруст костей был отчетливо слышен. Шон без сознания рухнул на землю.

Лысый, выдернув из щеки кортик, покривился и занес его над Шоном, но в этот момент Эрик, подхватив топор, со всей силы обрубил ему ногу выше колена. Здоровяк закричал. Следующий удар топора рассек ему череп.

– Зара! – закричал Эрик, озираясь. Ее нигде не было. – Шон!

Он припал к другу. Тот был без сознания, его лицо было разбито в кровь, но пульс прощупывался.

– Что здесь происходит?! – Раздался резкий окрик. К ним бежал капитан гвардии с рыжими усами и тремя солдатами.

– Помогите! Он… еле дышит… – у Эрика дрожал голос, по лицу текли слезы. Он смотрел на тело профессора, на кровь, и его накрыла волна ужаса.

– Уйди! – рявкнул капитан, проверяя пульс у Шона. – Святой Абель. Живой. Гельт, Авин – в храм, его, быстро! Норт – за лекарем и к команданту! Я остаюсь. – Он повернулся к Эрику. – Ну! Рассказывай!

Эрик посмотрел на место бойни – отрубленную ногу, топор в черепе, тело Бревина, – и его вырвало.

***

Дом старейшины традиционно служил штабом королевской гвардии на время ярмарки. Первые два года это было сущим наказанием для деревни. Солдаты, не все, но многие, вели себя как скоты: опустошали погреба, приставали к девкам, включая дочерей самого старейшин и вымогали «военный налог» у торговцев.

На третий год всё изменилось с назначением команданте Веррона Делока. Человек не крикливый, он поддерживал дисциплину железной волей, скрытой под спокойствием. Считался лояльным командиром, умелым фехтовальщиком и чемпионом королевского турнира по стрельбе из лука. Примерный семьянин с одним изъяном – патологической азартностью в спорах. Обычно он выигрывал, но бывали и провалы, вроде проигранного ордена за двадцатилетнюю службу.

Дверь открылась, и в комнату вошел высокий, под два метра, гладковыбритый брюнет с проседью на висках. Его латы сверкали, но лицо было напряжено. Он убрал руку от щеки, явно раздраженный и болью, и ситуацией. Капитан с рыжими усами стоял у входа.

– Капитан, оставьте нас.

– Как прикажете, – тот бросил нарядный взгляд на Эрика, – но, команданте, он молчит как рыба. И может быть опасен.

– Я разберусь. Благодарю.

Когда дверь закрылась, Веррон тяжело опустился на скамью рядом с выходом.

– Как тебя зовут, мальчик?

Молчание.

– Понимаю. С незнакомцами не разговариваем. Виноват. Меня зовут Веррон Делок. Я здесь команданте. А теперь – ты.

Эрик не отвечал, уставившись в каменный пол.

– Я хочу вам помочь. Тебе и твоему другу. Мне нужно знать, кто вы. Кто тот человек… – он сделал паузу, – тот, кого обезглавили. Йорк, кажется? Постовые сказали, он был вашим провожатым. Вас было четверо. А тот, кого ты убил топором, явно был не из вашей компании. – Веррон снова дотронулся до щеки и сморщился от боли. – Не подходит по описанию. Слишком крупный. И раз ты умеешь говорить, значит, не из святого ордена. Как и твой друг, Эрик. Он уже пришел в себя.

Эрик резко поднял голову, и на его лице на мгновение мелькнуло облегчение.

– Как он? Он…

– Жив. Когда очнулся, спросил, где Эрик. Я так понимаю, это ты. Жалуется на сильную головную боль, просит какую-то травяную смесь. Бердянку и дождевик. Лекарь говорит, они ядовиты, что парень бредит…

– Сделайте, как он просит! Или позвольте мне!

– Не могу.

– Но…

– Послушай, – голос Веррона стал тверже. – Я рад, что ты заговорил. Но как я могу тебе доверять? Ты игнорируешь мои вопросы, а я, между прочим, веду себя предельно корректно. С другими командирами тебя уже бы пытали. Кроме того, Эрик, ты убил человека. А это ведет прямиком на эшафот.

– Мы защищались!

– Докажи. Расскажи, кто вы, откуда, зачем приехали, что это была за встреча и кто начал резню.

Эрик медленно поднялся с места, его плечи напряглись.

– Хорошо, – тихо произнес он. – Но сначала позвольте помочь другу.

– Отравив его? Травы ядовиты.

– Всё зависит от дозы. В малой концентрации, смешанные с водой, их яды нейтрализуют друг друга, создавая мощное обезболивающее. – Эрик посмотрел на сжатую челюсть команданте. – И вам это тоже поможет.

Веррон невольно скривился от новой вспышки боли.

– Наблюдательный, – проворчал он. – И боец, и алхимик. И так молод. Капитан, пожалуй, был прав. Может, ты опасен? Что скажешь?

– Я не опасен для тех, кто не представляет угрозы.

Веррон изучающе посмотрел на него, затем встал и повернулся к двери.

– Капитан Глонх!

Рыжий тут же приоткрыл дверь.

– Да, команданте?

– Кандалы есть?

– Только на посту. Принести?

– Не надо. Попроси у старейшины крепкую веревку.

– Сейчас мы пойдем в храм. Руки будут связаны. Народ уже знает о случившемся, и для них ты – убийца. Лишняя паника нам ни к чему. После того как приготовишь свое зелье, ты расскажешь мне всё. И еще кое-что… – Веррон сунул руку в мешочек на поясе и вытащил оттуда предмет, сверкавший при свете факелов. – Надеюсь, ты сумеешь объяснить, что это такое.Когда дверь снова закрылась, Веррон повернулся к Эрику.

На его ладони лежали смарт-часы.

ПОИСКИ ИСТИНЫ

Храм «Религиозного единения» был построен в Унгаре на средства Торговой гильдии. Он приносил не малый доход от благотворительных сборов и пожертвований. Особенно в периоды празднеств. Храм, внушительных размеров, был единственным каменным сооружением в деревне. В нем располагались несколько помещений. У каждой религиозной церкви своя зала. Потолки выстланы цветной мозаикой с изображением святых, важных событий и обрядов. Так же здесь присутствовали лазарет, уборные, бани, личные покои религиозных служащих.

В лазарете было жарко. Койки, кроме одной, свободны. Даже больной диареей был отпущен на ярмарочные гуляния. Капитан Риан Глонх и трое гвардейцев, Гельт, Авин и Норт шептались у выхода. Команданте вытирал пот со лба. Зубная боль всё еще не давала ему покоя. От обезболивающего, приготовленного Эриком, он отказался. В его глазах была тревога. Впервые за годы службы он сильно нервничал. Потирал руки и вновь вытирал пот. Таким команданте еще никто не видели, но его действия не вызывали удивление у подопечных, ибо сами они тоже были чем-то встревожены.

– Нет, мальчик. Выполни уговор.

– Господин Делок.

– Нет. Никаких разговоров наедине.

– Но…

– Никаких «но».

– Эрик – еле слышно прошептал Шон, прервав Веррона – Что от нас хотят?

Он лежал на деревянной кровати. Старой, шаткой и жесткой. Матрац не был постелен, хоть и оные, набитые овечьей шерстью, красовались на полках. Они явно были предназначены для более важных персон. Лицо Кингсли было перемотано тряпками. Перевязку делали каждый час. Кровь уже не проступала. Нос был вправлен, но зубы было не вернуть.

Веррон Делок глянул на задержанных, опустил голову, перевел взгляд на вещицу, которую держал в руках.

– Вон! – повысил голос команданте, кашлянул и сбавил тон – Прошу всех выйти. Оставьте нас втроем.

– Нет команданте! – вскрикнул капитан Глонх – Пускай все знают! Всем пусть скажут!

– О чем вы? – спросил Эрик, стараясь не смотреть на выпученные глаза рыжего.

– Мальчик, молчи пока. Капитан! Исполняйте приказ!

– Приказ? Веррон, давай не будем смешивать службу и то что мы видели. Это дьявольщина какая-то! Знать должны все. Меня здесь каждый поддержит. Да парни? Авин? Ты б мог вообще копыта откинуть!

– Ну! Мать их! Я думал сдохну! Дьявольщина, сука, мать их!

Капитан продолжил.

– Говорю тебе, давай позовем Верховного пастора. Он тоже должен знать.

– Ни в коем случае. Их тут же отправят на костер.

– Тем может быть и лучше? – встрял Норт.

– Нет не лучше. Но то, что правду должны услышать все мы, признаю. Был не прав. Увиденному нами должно быть объяснение – Веррон потер лоб – Верно мальчик?

– Что вы увидели?

– Это. Эта ваша побрякушка. С тела вашего провожатого. Такая же как у тебя и твоего друга. – Команданте протянул смарт-часы – Сперва, там, в доме у старейшины, мне было просто любопытно что это. Я таких браслетов никогда не видел. Но когда ты был занят приготовлением своего зелья, Авин надел его на запястье.

– И?

Эрика в самом деле одолело любопытство. Хоть он знал о том, что может случится с тем, кто не является владельцем гаджета, но на практике им этого не показывали.

– И?! И?! Меня мать вашу чуть на изнанку не вывернуло! Сука!

Парни поняли. Это был электрический разряд.

– А голос то! Сука! Голос! Херачит меня и голос бабский непонятный судачит! Сука!

Команданте хлопнул гвардейца по плечу.

– Ладно, Авин, тише. Услышит кто еще. Они нам всё скажут. И прямо сейчас. Ну, рассказывай мальчик. Кто вы? Откуда? И что это за… Кхх… Хрень такая?

Эрик молчал.

– Отвечай!

– Позвольте мне – всё так же лёжа на кровати и не поднимая головы, тихо, но слышно для всех произнес Шон, – Команданте, можно задать вам всего один вопрос?

– Нет. Хватит. Отвечайте вы!

– Прошу Вас. Всего один вопрос.

– Ну хорошо. Спрашивай.

– Команданте, вы верите в богов?

***

Близилась ночь. Они отъехали от деревни на полдня пути. По бескрайнему полю медленно двигалась крытая повозка, запряженная угольно-черной лошадью. За ней следовал всадник. Впереди ехали еще двое. К седлу лошади команданте была привязана веревка, второй конец которой тянулся к упряжи повозки. Рядом с Верроном Делоком в сверкающих латах ехал гвардеец в серой кольчуге и с развевающимся плащом. Его угрюмое лицо с густыми усами скрывало добрую душу.

– Не нравится мне это всё, командир, – проговорил Гельт, ломая молчание. – Зря мы туда едем. Боюсь я. Надо было гонцов в столицу послать.

– Не бойся, разберёмся.

– Всё ж, командир… Вы им верите? Ну, про это… То, что они эти.

– Боги?

– Угу.

Веррон нахмурил брови, но ненадолго.

– Не знаю. Сомневаюсь. Звучит как бред. Да и можно ли бога свалить с пары ударов? А, Гельт?

– Ну, они ж сказали – плоть и кровь, как мы. Только умные. И кони ихние – ни пьют, ни едят. Дьявольщина. Ох, дьявольщина, командир.

– Может, дьявольщина. А может, и чудо. А может, и шаруанские фокусы. Говорят, у них технологии, каких не сыщешь.

– Не похожи они на шаруанцев. Больно щуплые да светлые.

– Да, не похожи. Но версию исключать не стоит.

– Командир, а нас не накажут? За вольность-то?

– Ответственность на мне, Гельт. Если что, говорите, что выполняли приказ.

– Неправильно это, командир. Мы с Нортом сами вызвались.

– Знаю. Но лучше одна голова, чем все. Считай это приказом.

– Понял, командир.

Дальше ехали молча.

В телеге, под ритмичное покачивание, дремал Эрик. На полу, устланном сухим камышом, лежал Шон. На руках и ногах обоих поблескивали кандалы.

– Эрик. Проснись.

– А? Ай! – Попытавшись потереть глаза, Эрик ударил себя кандалами по брови. – Что, Шон?

– Всё нормально?

– Нормально. Что случилось?

– Ничего. Помоги присесть.

– Тебе лучше лежать. Сотрясение, помнишь?

– Помню. Помоги.

Шон ухватился за протянутые руки, подтянулся, развернулся спиной к борту и облокотился. Тяжело вздохнул.

– Спасибо.

– Не за что.

– Я не об этом. Спасибо за лекарство.

– Да ладно, рад, что ты в порядке, друг.

– В порядке… Эрик.

– М?

– Как думаешь, что тогда произошло? Зачем Зара убила профессора и почему хотела убить нас?

– Не знаю, Шон. Хотел спросить тебя о том же.

– Может, сбой?

– В её системе? Вряд ли. У неё искусственный разум, но она умнее всех нас. Возможно, у неё появились свои цели. Это было похоже на засаду.

– Бунт? Думаешь, она решила избавиться от учёных? Но зачем тогда активировать луч? Алиби?

– Почему бы и нет? В Центре никто не в курсе. На исследование было две недели. Связь только через девять дней. Выйдем раньше – заподозрят неладное. Не выйдем – спохватятся.

– Девять дней здесь, девять минут там… Не такого я ждал от практики.

– Мягко сказал. Бревин мёртв, а мы едем туда, где нас может ждать Залзара.

– Но если с помощью Делока получится с ней разобраться, останется понять, как связаться с Центром. Шансы – пятьдесят на пятьдесят. И всё же мы в полной жопе.

– Благодаря тебе у нас есть эти пятьдесят процентов. Ты был уверен, что он поверит?

– Отчасти. Я использовал метод из «Вечности на престоле». Если от тебя ждут правды – скажи её. Но так, чтобы собеседник понял. Эти люди верят в богов. Боги создали их мир и знают то, что им неподвластно. Мы идеально вписались в этот образ.

– И Залзара.

– Да. Её образ – падший ангел. Сотворённая богами, она предала их. Похоже на правду, да?

«Стой! Тпррр!» – раздался голос Веррона, и повозка резко остановилась. Парней бросило на бок. Кто-то спрыгнул с лошади и откинул полог.

– Эй, слезайте, – это был Норт. – Привал. Здесь ночевать будем.

– Поможете спустить Шона? Ему нельзя резко двигаться.

– Сами слезайте.

– Кандалы хотя бы снимите.

– Ага, щас. Живей!

К повозке подошёл команданте.

– В чём дело?

– Кандалы требуют снять, – буркнул Норт.

– Неправда, – Эрик подполз к краю. – Я просил помочь спустить Шона. Он отказался. Тогда…

– Ясно. – Веррон снял с пояса ключ. – Мальчик, вытяни ноги.

Цепи с лязгом упали на землю.

– Как ваш зуб, господин Делок? Травы помогли?

Норт нехотя влез в повозку и, сгорбившись под низким пологом, вытащил Шона. Кандалы с лязгом отстегнулись.—Да. Боль прошла, благодарю. Слезай. Норт, помоги второму.

Веррон, Норт и оба студента обошли повозку. Гельта не было видно. На месте ночлега уже лежали спальные мешки, бурдюки с водой и котомка с провизией – овощами, данными старейшиной.

Команданте осмотрел опушку в поисках хвороста. Его взгляд скользнул по засохшим кустам, грибам-маслятам. Где-то на деревьях пели завирушки.

– Нужно развести костёр к возвращению Гельта. Надеюсь, он поймает нам ужин.

– Эх! – вздохнул Норт. – Зайчатинки бы. С лучком да картошечкой.

– Не трави душу, – улыбнулся Веррон.

– А чего нет-то? Гельт – мужик умелый. Авось подстрелит.

– В Гельте я не сомневаюсь. Меня местность беспокоит. Кто знает, что в этом лесу.

Беспокойство Делока было обоснованным. Унгара была крайним восточным поселением. Дальше шли неисследованные земли, граничащие с территорией восточных кочевников – дикарей, как их называли. Кочевники не строили городов, не возделывали землю. Они жили племенами, постоянно враждовали между собой и редко пересекали границы, но торговые караваны и путники, рискнувшие пройти через их земли, часто исчезали.

Ночь. Луна не была полной, но звёзды заливали небо светом. Костёр угасал. Веррон подбросил хвороста, пламя вспыхнуло с новой силой. Он срезал кусок мяса с вертела – кабан, которого подстрелил Гельт.

– И много там зверья? – спросил Веррон.

– Много, командир. Выбрать не мог, кого стрелять.

– Ох, Гельт! – Норт вытер губы. – Хорошего кабана подстрелил. Жирный. А всё же от зайца не отказался бы!

– И зайца видел. Но стрелять не стал. Худые они, будто больные.

Норт поперхнулся, закашлялся, выплюнул кусок.

– Ты чего, Норт? – усмехнулся Веррон. – Испугался?

– Я? Кхе! Сука! Зайцы больные, а кабан нормальный? В одном лесу живут!

– Шучу я! Нормальные они, зайцы-то.

– Ага. Пошутил. Словим дизентерию, потом кровью срать будем. И помрём с голой жопой под кустом.

– Не будет этого, – Шон вытер руки о штаны. – Всё можно вылечить.

– Верно, – подтвердил Эрик. – Главное – найти нужные травы.

– Ой, не надо! – Норт снова закашлялся. – Каждому известно – дизентерия смертный приговор. Лучше больного сразу прикончить, а тело сжечь.

– Даже не пытаетесь вылечить? – Эрик смотрел на Веррона.

– Нет, мальчик. Норт прав. Если один заболел – заразу нужно уничтожить, пока не перекинулась на других. Лекари не рискуют.

– Дикость какая, – Шон поднялся на ноги.

– В туалет хочу.

– Во! – Норт поднял палец. – Вот и первый!

– Я по-другому делу.

– Ааа… Проводить? – Норт посмотрел на Веррона.

– Я провожу, – поднялся Гельт. – Сиди, дружище.

– Только смотри, себе пусть сам держит! Ха-ха!

– Очень смешно, – буркнул Шон.

Они оотошли метров на десять. Гельт стоял рядом, пока Шон справлял нужду.

– Слушай, – прошептал гвардеец. – Это правда? Всё можно вылечить?

Шон молчал еще несколько секунд,делая вид, что ещё не закончил, а после ответил.

– Правда.

– А что случилось?

– У меня дочка в Унгаре. Приболела. Живот болит, крутит её, не спит, не ест. В храме дают чего-то – легчает, а через три дня опять.

– А где болит?

– Вот тут.

Шон мысленно поставил диагноз – аппендицит. Но сказать об этом не успел.

– Гельт! Назад! – крик Веррона прозвучал резко и громко.

Они обернулись. В свете костра было видно, как Норт лежал на земле, с копьём в груди. Команданте, с обнажённым мечом в одной руке, отталкивал Эрика за спину, пятясь к повозке. Из леса выскакивали тени.

– Беги! – Гельт толкнул Шона в сторону и выхватил меч.

– Все живо на коней! Гельт! Сзади!

Реакция Гельта никогда его не подводила. Он резко развернулся, и стальной клинок встретил топор, свистнувший в темноте. Удар пришелся по лезвию, высекая сноп искр. Гвардеец рванулся вперёд и ударил ногой в пах нападавшего – то был длиноволосый парень в грязных лохмотьях. Тот скривился, и следующий удар меча рассек ему горло.

Из-за деревьев выскочил второй, занося копье. Гельт увернулся, чувствуя, как воздух рассекло древко. Он сделал шаг вперед, и клинок вошел в живот противника. Еще одно движение – и враг рухнул.

Позади заржала лошадь. Гельт взмахнул мечом, но не успел опустить его. Перед ним стоял черный конь, темнее ночи. Всадник, привстав в стременах, протянул руку.

ВЫЯСНЕНИЕ ОБСТОЯТЕЛЬСТВ

Темную маленькую комнату для допросов освещали четыре факела, закрепленные в железных держателях по углам. Дым от них поднимался к закопченному потолку. Посередине стоял массивный дубовый табурет, намертво приболченный к каменному полу. Стены были увешаны головами медведей и волков, их стеклянные глаза отсвечивали в полумраке. Между трофеями висели выцветшие гобелены с изображением дыбы и колесования.

Уже третьим по счету, после гвардейца Авина и капитана Глонха, на вопросы королевского маршала Эдбила Гуттенфорта отвечал гвардеец из деревни Унгара Гельт Онверс. Маршал сидел за простым деревянным столом, перелистывая пергаменты.

– Ну-с, Гельт Онверс, ты у нас, как выяснилось, не простой гвардеец. – Гуттенфорт не поднимал глаз от бумаг. – Стаж королевской службы девятнадцать лет, начиная с года свержения Короля Улина Пятого. Тогда тебе было сколько?

– Двадцать один, господин маршал. – Гельт стоял по стойке смирно, руки по швам.

– В двадцать один год прошел от Оттавы до самой столицы. Участвовал в шести битвах. Имеешь две высшие награды. – Маршал поднял на него взгляд. – Так же, за большой вклад в победу, тебе был пожалован надел в Унгаре. Несколько лет назад отказался сначала от звания капитана, а потом и от должности команданте. Беспрецедентно. Ответь, будь добр, почему?

Гельт переступил с ноги на ногу, его латы тихо звякнули.

– Я-то это, простите, господин маршал, человек простой. Сам вырос в бедной семье, грамоте не обучен, а слова красиво говорить… – он мотнул головой, – сами слышите, за всю жизнь толком не научился. Не моё это, господин маршал. Командир должен не только умело мечом махать, но и писаниной заниматься. Отчетностью. Да и с людьми уметь контактировать. Ну какой из меня командир? Посмешищем быть? Негоже это.

– Видимо, поэтому тебя и не уволили из армии?

– Верно это, господин маршал.

Гуттенфорт бросил взгляд в левый угол комнаты. Там, в тени, стоял человек в длинном красном балахоне, его лицо было скрыто капюшоном. Он наблюдал с самого начала допросов. Человек в балахоне медленно кивнул.

Маршал перевел взгляд обратно на Гельта.

– Ладно, хватит прелюдий. Перейдем к делу. Твои сослуживцы рассказали о мистических браслетах, вызывающих судороги, и о юнцах, назвавших себя богами. О знахарских знаниях, неизвестных нашим лекарям. О зельях из ядовитых растений. О том, что по приказу команданте Веррона Делока вы отправились искать место, откуда являются эти «боги». Я ничего не пропустил?

– Нет, господин маршал. Только… позвольте мне быть честным. Решение сопровождать его было добровольным. Это был наш выбор.

– Это не имеет значения. Он ваш командир. Он несет ответственность за решения подчиненных.

– Так ж это…

– Гельт Онверс, не спорь со мной.

– Прошу прощения, господин маршал.

– Расскажи, что случилось во время пути.

Гельт вытер ладонью лоб.

– Покинув деревню, мы направились на восток. Через полдня устроили привал. Я отправился в лес на охоту.

– И никого не видел?

– Никого, господин маршал. Если бы были следы, я бы заметил.

– Продолжай.

– Мы зажарили кабана. Ночью на нас напали. Норта убили сразу. Мы с Шоном были у леса. Команданте нас предупредил. Он с Эриком уже отходил к лошадям. Я направил парня к ним, а сам вступил в бой. Убил двоих. Потом Шон подобрал меня на лошади.

Гельт замолчал, уставившись в пол.

– Дальше? Что случилось дальше?

Гвардеец сглотнул, его руки сжались в кулаки.

– Дальше, господин маршал, началась дьявольщина. То, чего мы точно не ожидали.

***

Три жеребца неслись по полю, выжимая максимальную скорость – остановка означала верную смерть. Позади, поднимая столб пыли, за ними гналась конница численностью около пятидесяти всадников. Расстояние между преследуемыми и преследователями было опасно малым. Гонка казалась вечностью, но на деле прошло не больше пяти минут.

Шон яростно подгонял коня, его руки, скованные цепями, неумышленно били металлом по шее животного. Позади, крепко держась, сидел Гельт. Гвардеец обернулся и увидел, как в ночном небе вспыхнул рой красных огней. Мысль о необходимости предупредить остальных промелькнула у него в голове, но град горящих стрел обрушился на них быстрее. Руки Гельта на автомате накрыли голову Шона, ноги впились в бока лошади.

Огненный дождь упал на землю. Кони вздыбились, заржали, но не остановились. Две лошади по команде всадников резко замерли на месте, вздыбившись. Третья, с пылающей гривой, со стрелой, торчащей из головы, и уже без седока, продолжала нестись вперед, оставляя за собой шлейф огня.

Эрик катался по траве, пытаясь сбить пламя с горящего камзола.

– Гельт! Мчите дальше! Уводи мальчишку! – крикнул Веррон Делок. Он ударил шенкелями о бока лошади и рванул к Эрику.

Шон не успел среагировать, как Гельт ловко высвободил руки, прижал его цепи к седлу и вырвал у него из рук поводья. Он резко развернул скакуна в сторону, противоположную той, куда поскакал команданте.

– Что ты делаешь?! Стой! – Шон пытался вырваться, но железная хватка Гельта была неумолима.

Он успел увидеть, как конь Веррона, достигнув Эрика, встал на дыбы – из его груди торчало древко копья. Протяжное ржание, и животное рухнуло на землю рядом с команданте.

В следующее мгновение конница настигла их, взяв в плотное кольцо. Горящая грива упавшего коня освещала лица преследователей.

– Гельт! Остановись! Им надо помочь! – кричал Шон, но гвардеец лишь сильнее вжал его в седло, пришпоривая коня.

***

– Я не остановился. После полутора дней беспрерывного пути мы добрались до деревни. Там капитан Глонх немедленно взял нас под стражу.

Маршал Гуттенфорт, не прекращая мерной ходьбы по каменному полу, задал вопрос:

– Это всё?

– Так точно, господин маршал.

– Значит, тебе неизвестна судьба команданте Делока и второго юноши?

– Нет. Я рассказал всё, как было.

– Сможешь отметить на карте ваш маршрут, цель путешествия и место нападения?

– Смогу, господин маршал. Я готов помочь чем смогу. Команданте – хороший командир. Таких ещё поискать надо.

– Ты заблуждаешься, Гельт Онверс. – Маршал остановился. – Действия Веррона Делока привели к тяжёлым последствиям. Он не доложил в столицу, самовольно покинул пост, нарушил военный кодекс. Подверг подчинённых смертельному риску, что привело к гибели гвардейца Норта Илтона. За это ему положено…

– Достаточно, маршал Гуттенфорт.

Голос прозвучал из угла комнаты. Человек в красном балахоне приблизился к Гельту и медленно сбросил капюшон. Под ним открылось лицо с редкими тонкими бровями, длинным носом и пронзительными зелёными глазами. Несмотря на непримечательную внешность, в его осанке и взгляде читалась неоспоримая власть. Это был король Волони, Вседол Мирный.

Гельт, не задумываясь, опустился на одно колено, склонив голову.

– Ваше Величество!

– Встань, Гельт Онверс. Маршал, откройте двери. Мы пройдёмся.

Когда дверь распахнулась, в коридоре по обе стороны выстроилась стража в сияющих латах с бело-жёлтыми плащами. Король вышел первым. Маршал жестом велел Гельту следовать.

Интерьер резко контрастировал с допросной. Белые мраморные стены и расписные колонны освещались солнцем, льющимся через арочные окна. Из них открывался вид на королевский сад, к которому вела широкая винтовая лестница. С высоты были видны аккуратные дорожки из белого камня, сотни видов кустарников, карликовые деревья, деревянные скамьи и мраморные статуи.

Спускаясь, король замедлил шаг, поравнявшись с Гельтом.

– Ответь мне, Гельт: что ты думаешь о том юноше, Шоне? Доверяешь ли ты ему?

– Ох… Простите, Ваше Величество.

– Говори как привык. Не волнуйся. Так кто он, по-твоему?

– С виду – обычный парень. Но я верю, что он… не от мира сего. Как и его друг. Команданте это тоже видел. И то, что мы от них узнали – лишь малая часть.

– Интересно. Но можно ли ему верить? Обладает ли он честью? Может ли предать?

– По правде, не знаю. После того как я выполнил последний приказ команданте и не дал ему вернуться, Шон не сказал мне ни слова.

Они вошли в сад. Вседол Мирный опустился на резную скамью.

– Присядь, Гельт. Я ценю твою искренность, честность и мастерство. Таких людей мало. Поэтому я предлагаю тебе звание капитана королевской гвардии. Ты будешь моим советником и советником маршала по этому делу. Твоей семье предоставят дом в столице. От бумажной работы будешь освобождён. Это предложение, не приказ. У тебя есть пять дней на раздумье.

– Благодарю, Ваше Величество. Обещаю дать ответ как можно скорее.

– Не благодари раньше времени. – Король положил руку на плечо гвардейца. – Мне жаль сообщать дурные вести. Прими мои соболезнования. Твоя старшая дочь, Лоэ, скончалась четыре дня назад.

Гельт Онверс, прошедший через десятки битв, видевший смерть сотен товарищей, дрогнул. Он попытался вскочить, но рука короля удержала его на месте. Всё, что он пережил за эту неделю, померкло. Бравый воин закрыл лицо руками.

– Лоэ… Звёздочка моя… – его плечи содрогнулись, а по ладоням потекли слёзы.