Читать книгу Все желанное со мной. Нарцисс и нарциссизм - - Страница 5

Для начала поговорим о различных формах взаимоотношений, знание которых является необходимым условием для понимания и сравнения возможных путей выхода Нарцисса из внутреннего конфликта.

СВЯЗЬ, НЕ ОСНОВАННАЯ НА НЕРАВЕНСТВЕ, ВЛАСТИ, ЗАВИСИМОСТИ И ПОДАВЛЕНИИ, НЕ ОСНОВАННАЯ НА ЭКСПЛУАТАЦИИ И ОБМАНЕ – БУДЬ ТО НА ИНДИВИДУАЛЬНОМ ИЛИ ОБЩЕСТВЕННОМ УРОВНЕ‚ – НАЗЫВАЕТСЯ МЕЖСУБЪЕКТНОСТЬЮ. ЕЕ ХАРАКТЕРНАЯ ЧЕРТА В ТОМ, ЧТО ЛЮДИ ПРИЗНАЮТ ДРУГ В ДРУГЕ ИНАКОВОСТЬ: ОДИН ЧЕЛОВЕК ПРИЗНАЕТ, ЧТО ДРУГИЕ – ЭТО НЕ ОН, ЧТО ОНИ ОТЛИЧАЮТСЯ ОТ НЕГО, И ВОСПРИНИМАЕТ ИХ КАК «НЕ-Я».

Однако часто под отношениями мы понимаем прямо противоположное: что мы должны быть как можно более похожими друг на друга, мыслить одинаково или хотя бы схожим образом, интересоваться одним и тем же, чтобы строить крепкие отношения или сообщества. Местами, конечно, допускаются и определенные различия – не в последнюю очередь для того, чтобы стимулировать живой и вдохновляющий обмен. Тем не менее само стремление к «похожести» влечет за собой раскол: люди незаметно начинают делить окружающих и их взгляды на правильные и неправильные, на хорошие и плохие – и склонны к тому, чтобы наказывать изгнанием всех, кто не хочет подстраиваться под «одинаковость».

Межсубъектная связь не имеет ничего общего с толерантностью или любовью. Она скорее является фундаментальным условием для того, чтобы человек мог стать «я»; и необходима для того, чтобы «я» вообще могло сформироваться. «Я» возникает только во взаимоотношении с другим, с «ты». «Я» всегда реляционно, то есть оно существует как субъект взаимодействия, как часть отношений: без «ты» нет «я» – и наоборот. Это ярко иллюстрирует и миф о Нарциссе: в своем отражении он не находит ни «я», ни «ты». «Тень, которую зришь, – отраженный лишь образ, и только. В ней – ничего своего», – пишет Овидий. Такое взаимодействие разрушает «я» – оно становится тюрьмой, в которой «я» умирает‚ как и получилось в случае Нарцисса.

Таким образом, мы зависим от «другого», от всех этих «ты», которые находятся вне «я», – чтобы быть собой. Два человека – минимальная единица отношений – в идеале вместе создают межсубъектное пространство: то есть, помимо «я» и «ты», появляется третий элемент – пространство, в котором возможны диалог, конфликт, консенсус и влечение. В межсубъектном пространстве не существует симбиотического слияния, потому что это означало бы уничтожение различия, которое всегда существует между двумя людьми. Это означало бы, что «я» и «ты» сливаются в одно. Тем самым разрушается творческое межсубъектное пространство, необходимое для развития личности как «я».

Многие романтические отношения строятся на более или менее симбиотическом принципе. Партнеры сливаются в единое целое: едят одно и то же, ложатся спать одновременно, ходят вместе гулять, ездят в отпуск – живут в одном ритме, в па-де-де. Это дает ощущение защищенности и стабильности. Но симбиотические отношения уязвимы: они подвержены манипуляциям, подчинению и, как следствие, могут привести к психологическим или физическим заболеваниям.

В межсубъектной связи единственное, что объединяет двух людей, – это взаимное признание различий. Оно также является условием для того, что мы называем свободой. Ее основа – именно межсубъектность, потому что она защищает людей от насилия – будь то социального, политического или личного – и сохраняет целостность каждого человека как личности, позволяя «я» творчески и свободно развиваться – и в отношениях, и в обществе. Такая форма признания другого включает в себя и то, что одно «я» не может возвышаться над другим – ведь если я признаю отличие другого, мое собственное «я» тоже становится относительным. Это и есть свобода: потому что доверие в отношениях, основанных на осознании зависимости «я» от «ты», препятствует нарциссическому разрастанию и, как следствие, формированию борьбы за власть. Признание отличия другого не подразумевает уравнивания, напротив: его можно переживать без создания иерархий, без подчинения, несправедливости и насилия. Это и есть суть свободы: возможность полагаться на личную ответственность каждого.

Интересная иерархическая сезонная вариация, замеченная у инуитов, описана американским антропологом Дэвидом Гребером и британским археологом Дэвидом Венгроу в книге «Заря всего», вышедшей в 2021 году: «Летом инуиты делились на группы по 20–30 человек, ловили пресноводную рыбу и охотились на карибу и северных оленей, – все это под руководством единственного мужчины-лидера. В это время они ревниво охраняли свое имущество, а глава семьи имел сильную, иногда даже тираническую власть над домочадцами. […] Однако в долгие зимние месяцы, когда стаи тюленей и моржей прибывали к арктическим берегам, происходил резкий переворот. Инуиты собирались в одном месте и строили большие иглу из дерева, китовых ребер и камней. В этих домах царили равенство, альтруизм и общественная жизнь. Имущество делилось, а мужчины и женщины под покровительством богини тюленей Седны практиковали свободный обмен партнерами».