Читать книгу Ставропольский протокол: Новый путь - - Страница 13

Воздух. Обычный, холодный, ноябрьский воздух Кисловодска, напоенный ароматом хвои и предгорной свежести, стал для Игоря величайшим наслаждением. Каждый глоток он воспринимал как дар. Врачи вынесли вердикт: месяц – никаких тяжестей, первые две недели – только короткие прогулки у дома. Его тело, еще недавно могучее и подчинявшееся железной воле, теперь требовало бережной осторожности.

Он чувствовал себя как гоночный автомобиль, поставленный на аварийный режим. Мозг рвался к действию, к нагрузкам, но физическая оболочка напоминала о себе колющей болью в груди при слишком резком движении или глубоком вдохе. Первую неделю он практически не выходил из дома, погрузившись в учебу. Дистанционный формат, столь ненавистный ему ранее, теперь стал спасением.

К его удивлению, он не так уж много пропустил. Университетская программа казалась ему после больничного кошмара удивительно простой и структурированной. Лабораторные работы, теоретические выкладки, даже ненавистные гуманитарные предметы – все это было логично и решаемо. Не то что хаос и беспомощность в больничной палате. Он наверстывал упущенное с такой яростью, словно это был новый норматив, который необходимо было взять. Через две недели он уже уверенно участвовал в онлайн-семинарах, его голос, окрепший и уверенный, звучал в общих чатах, а одногруппники, зная о его происшествии, с уважением прислушивались к его мнению.

Его возвращение в универ после новогодних каникул было триумфальным. Его встречали как героя, вернувшегося с войны. Игорь отшучивался, но внутри теплилось странное чувство. Эта борьба за жизнь, этот провал и это возвращение сделали его своим в этом мире, который он когда-то презирал за его «мирность». Он больше не был изгоем, неудачником, не поступившим в военное. Он был Игорем Соколовым, который выжил. Он был своим.

Пока Игорь боролся с болезнью, жизнь Виктора Громова шла по накатанным, идеально просчитанным рельсам. Учеба в филиале СКФУ в Невинномысске давалась ему легко. Его аналитический ум схватывал инженерные дисциплины на лету. Зачетка пестрела отличными оценками, «хорошо» были редким гостем и воспринимались им как досадная оплошность.

Но мир внес свои коррективы – пандемия. Дистант. Для Виктора, человека действия и практики, необходимость изучать сопромат или теорию машин и механизмов через пиксельный экран была сродни пытке. В марте 2020-го, когда Москва закрывала парки и «Крокус Сити» превращался в госпиталь, их лекции ушли в Zoom. Это был хаос: постоянно глючащая связь, преподаватели, не умеющие работать с техникой, лавина непроверенных заданий в чатах.

– Как можно дистанционно научиться проектировать узел? – возмущался он как-то раз во время звонка с отцом, когда в конце марта правительство закрыло все КПП, включая границу с Беларусью. – Это же нужно видеть, щупать, понимать масштаб! Думать головой нужно, а не тыкать в кнопки!

Его спасла работа. Строительная отрасль в период карантина не встала. Наоборот, появилось много объектов, где нужно было наверстывать упущенное время. Виктор, уже числившийся в компании отца, теперь уже прораба, техником, брал любые смены. Работа на стройке в маске, введенной повсеместно тем же летом, была адом. Во время монтажных работ, особенно в закрытых помещениях, дышать было неимоверно трудно. Маски мгновенно промокали от пота и конденсата, превращаясь в влажную тряпку на лице. Вакцинацию на стройке никто не делал, «Спутник V» только-только анонсировали в декабре, а ковид в их бригаде воспринимался как очередной грипп, с которым нужно просто переболеть.

Именно в один из таких дней, на объекте, его вызвал к себе в бытовку директор компании, немолодой уже мужчина, с трудом осваивающий цифровые реалии.

– Виктор, ты ж у нас компьютерный гений, – начал он, протягивая свой телефон. – Вот это приложение, «Госуслуги». Там для бизнеса нужно что-то заполнить, отчетность. Я все никак. Помоги, разберись, и компанию там зарегистрировать онлайн, как бизнес.

Виктор, уставший, пропыленный, взял телефон. Дело было несложное – внести данные компании в реестр для получения очередной справки. Он привычно зашел в нужный раздел, начал заполнять поля. Список учредителей. Он вносил имена, сверяясь с бумажной распечаткой директора. Вносил отца, других совладельцев. Его взгляд зацепился за поле «добавить учредителя». Палец сам дрогнул – от усталости, от невнимательности, от желания поскорее закончить. Он машинально ввел свои данные: «Громов Виктор Алексеевич». Система проглотила информацию без вопросов и запросила внести его долю в уставный капитал. Список из 26 человек стал списком из 27. Виктор на секунду замер, увидев свою фамилию. «Странно… Ладно, ерунда какая-то, – мелькнула мысль. – Возможно, ничего не будет. Ошибка. В 2020-м все глючит». Он стер историю браузера, отдал телефон директору. – Готово.

Чуть позже, уже дома, его будто что-то толкнуло. Он зашел в личный кабинет на сайте налоговой. И там он увидел это. Себя. В списке учредителей строительной компании «Гром-Строй». С долей, пусть мизерной, чисто символической, но он был там. Сердце его екнуло. Это была не просто ошибка. Это был юридический факт, влекущий за собой ответственность: от налоговых обязательств до проблем с военкоматом, так как учредитель – лицо, вовлеченное в предпринимательскую деятельность, что могло повлиять на его статус. Он сидел и смотрел на экран, и холодная ползучая тревога начала подниматься по спине. Он тайно, глупо надеясь, что это останется незамеченным или что он сможет все исправить потом, внес в уставный капитал виртуальные 10 тысяч рублей, чтобы все выглядело правдоподобно. Как же он будет проклинать тот день, свою усталость и эту роковую невнимательность.

Дмитрий Аристократов

Первый год в Академии ФСБ для Дмитрия был не учебой – выживанием. Его московская романтика быстро испарилась, сменившись суровой, выматывающей реальностью. Подъем затемно, изматывающая строевая подготовка на плацу, бесконечные пары по спец дисциплинам, на которые мозг отказывался реагировать к концу дня. Они учились до седьмого пота, падая без сил на койки в казарме, чтобы через несколько часов снова встать. Еда была топливом, сон – редкой привилегией. Он, деревенский парень, оказался крепче многих столичных отпрысков. Его выносливость, воля и тот самый «харизматичный» ум, умение схватывать суть, помогли ему не просто выжить, а стать одним из лучших. До отличия он не дотянул – сказывалось гуманитарное направление, но его результаты были более чем достойны.