Читать книгу Урок для директора школы - - Страница 7

Я прошла вглубь учительской к шкафу с журналами, а потом сказала Саше:

– Привет, Павел тебя искал.

– А-а, – протянула она с безразличным видом и перевела взгляд на Виктора. – Да мы тут неделю математики и информатики обсуждаем.

– Я так и подумала, – ответила я, вытаскивая нужный журнал.

– Правда? – спросила Саша.

Виктор не дал мне ответить, проговорив:

– Пойду на урок. Я зайду к тебе позже, Александра. Обсудим. Я в таких мероприятиях спец. Как-никак, есть благодарственное письмо за выдающийся вклад в неделю математики в предыдущей школе.

– Ого. А у меня опыта нет совсем, – вздохнула Саша.

– Главное, у меня есть большой. Опыт, – произнёс Виктор и вышел.

– Саша, может, лучше к Павлу зайдёшь, пока звонок не прозвенел?

– Что? – переспросила она, смотря на дверь, через которую вышел Виктор.

– Ничего.

Я отправилась на урок к девятому классу. Всё было неплохо, пока один мальчик не решил научить меня моему же предмету. Сказал, что прошедшее время можно образовать, говоря в настоящем и добавляя «вчера».

– Я, вообще-то, два года в Таиланде с родителями жил, – заявил он.

– И как это связано с тем, что ты совершаешь ошибки в грамматике?

– Я там со всеми на английском общался. Язык практиковал. Там так и говорят: «Я еду на море вчера», «Возвращаете мопед вчера».

– А что, – поинтересовалась я, – английский государственный язык в Таиланде?

– Ну да, – уверенно заявил мальчик.

Некоторые засмеялись, а кто-то полез гуглить.

– Нет, там государственный язык – тайский! – объявила девочка с первой парты.

– Да ладно? Ты рофлишь, что ли?

– Всё, заканчиваем разговоры. А то ничего не успеем, – я попыталась их угомонить.

Остаток рабочего дня прошёл без приключений. Только в коридорах некоторые всё ещё сдерживали смех или переглядывались при виде меня. Нашли, над чем смеяться. Им что, других роликов в интернете мало?

Я вышла из школы и взглянула на спортивный стадион. Даже как-то грустно, что сегодня там никто не играет. Точнее, играет, но не тот, кто может засмотреться на меня так, чтоб получить сотрясение мозга.

Дома я дала себе час на отдых и тут же приступила к подготовке к следующему дню. В глубине души я боялась, что скоро не выдержу такой нагрузки, но прошло только несколько дней, и сдаваться быстро я не собиралась. К тому же я люблю детей. Это основная причина, по которой я решила сменить профессию с переводчика на учителя. Давно мечтала о своих детях, но в предыдущих отношениях заикаться об этом было бесполезно.

Телефон, валявшийся на столе, громко завибрировал. Я лениво потянулась за ним. На экране высвечивалось имя директора.

– Да, Роман Маркович, – ответила я.

– Добрый вечер, Екатерина. Не отвлекаю?

– Нет, конечно.

Повисла короткая пауза, после чего Роман Маркович продолжил:

– Я тут ещё раз пересмотрел то видео и подумал, что вам сегодня и правда было тяжело. Дети часто относятся к учителям без эмпатии, особенно к новым. Они могут быть довольно жестоки. Я вынудил вас решать эту проблему самостоятельно, а ведь всё произошло по моей вине.

Вот уж не ожидала, что директор сам станет звонить и беспокоиться. Пусть продолжает.

– Спасибо за беспокойство, Роман Маркович. Мне, конечно, было не по себе от всех этих взглядов и смешков, но я не из тех, кто впадает в панику. Я же знаю, что не сделала ничего плохого.

– Я рад, что вы стрессоустойчивы. Другой новичок мог бы просто сбежать.

– Хм, нет, это не про меня. Тем более, когда в школе такой эмпатичный директор. Только, подождите… Зубарёв же удалил видео при мне! Как вы его снова посмотрели? Или кто-то опять выложил?

– Я его скачал, – произнёс Роман Маркович немного виновато.

– Но зачем? – растерялась я.

– Честно, не знаю. На всякий случай, – ответил он и замолчал.

– Ну я думаю, вы это сделали, чтобы оставить доказательство для родителей Зубарёва.

– Да-да, именно так, – директора устроило оправдание, которое я ему придумала.

– Как ваше состояние?

– Нормально. Завтра выхожу. А то без меня сразу все расслабляются.

Хотелось съязвить, почему Анна Сергеевна не следит за порядком или её только мой внешний вид интересует, но промолчала.

– Отлично, буду вас ждать. Точнее, мы все будем вас ждать.

– Хорошо, Екатерина, – быстро проговорил Роман Маркович. – До завтра.

Мы попрощались, а я так и сидела весь вечер с глупой улыбкой на лице. Ничего не могла с собой поделать. Ну приятно мне его внимание и всё! Это ж не трудовик со странным запахом, а весь такой положительный и привлекательный директор школы. Да, чрезмерный перфекционист и не может до конца делегировать обязанности, но у всех свои недостатки.

На следующий день в школу я шла в отличном настроении. На первом этаже сразу заметила Ксению, которая мило беседовала с Анной Сергеевной. Я поздоровалась с обеими. Ксения отошла от заместительницы директора и спросила:

– Вам удалось вчера всё уладить?

– Да, спасибо. Номер директора мне очень пригодился.

Вдруг к Ксении подбежал мальчик лет восьми.

– Мама, ты мне деньги на экскурсию забыла дать!

– Я сама Василисе Михайловне переведу. Иди на урок, – ответила она ему.

– Ну ладно, – мальчик убежал.

Я проводила его взглядом. Ксения улыбнулась и модельной походкой пошла в сторону лестницы. Я же медленно переваривала услышанное и увиденное. Это её сын. Интересно, имеет ли он отношение к директору? Скорее всего. Вот почему Роман Маркович взял её на работу – у них общий ребёнок. Это многое объясняет.

– Екатерина Евгеньевна! – услышала я голос Анны Сергеевны. – Пройдите ко мне в кабинет.

Этого ещё не хватало. Но я повиновалась и пошла за ней.

– Вы зачем понаставили двоек восьмому классу? – начала она, как только дверь её кабинета закрылась за нами.

– Потому что они не слушали тему, болтали, сидели в телефоне. Я рассудила, что они всё знают, но правильно ответили лишь единицы.

– Так делать нельзя! Вы должны исправить двойки.

– Они могут пересдать, тогда я рядом поставлю новую оценку.

Именно так и делали, когда я сама училась.

– Куда столько двоек?! – перешла на крик Анна Сергеевна. – Вы считаете, что можно лепить в журнал всё подряд? Родители будут недовольны!

– Но разве не учителю решать, какую оценку ставить? – произнесла я, опешив. – Понятно, что родители могут быть недовольны, но это их проблемы и проблемы детей, которые ничего не делают на уроке.

– Вы будто с луны упали! – снова накинулась заместительница директора. – Нам скандалы не нужны. Во-первых, зачем портить статистику английским? Это не математика. Во-вторых, завучу уже звонил отец девочки из этого класса. Лично звонил. А он, между прочим, зам заместителя помощника вице-губернатора по образованию! Думаете, он станет долго терпеть такое?

– Во-первых, не надо на меня повышать голос, – процедила я, чувствуя, как меня начинает потряхивать от напряжения, – я не собираюсь ставить пятёрки тем, кто не знает мой предмет. Смысл тогда в моей работе?

– Екатерина Евгеньевна, – Анна Сергеевна попыталась говорить спокойнее, – начало четверти и уже двойки. Так не делается.

– Двойки же только у тех, кто их заслужил. Тем более я только за, если они всё пересдадут.

Я покосилась на часы, висящие на стене. Мне бы уже пойти в свой кабинет, а то скоро урок начнётся.

– Извините, но мне надо готовиться к уроку, – сказала я, – я могу идти? И, кстати, первый урок как раз у восьмого класса.

– Мы с вами так ничего не решили, – Анна Сергеевна не сдвинулась с места, – вы пока подумайте над моими словами. Идите.

Она вздохнула и села в кресло с деловым видом. Хорошо, что директор – не она. А то пугает меня какими-то замами замов.

Восьмой класс уже толпился у кабинета. Краем глаза заметила, что кое-кто стоит с распечаткой неправильных глаголов и повторяет их шёпотом. Я удовлетворённо улыбнулась и открыла дверь.

– Начнём с проверки, – сказала я, – пять глаголов на пятёрку. Кто хочет начать. Пока по желанию, потом буду вызывать.

На этот раз примерно половина ответила на «четыре» и «пять». Особенно те, кто вызывался сам. Дальше я пошла по списку.

– Кристина Цветкова.

Девочка встала с места с таким видом, будто я подняла её с лежака на пляже. Перед ней лежал список глаголов, который ей, видимо, передал одноклассник.

– Переверни, пожалуйста, свои подсказки. Подглядывать никуда не надо.

Кристина цокнула языком и слегка его отодвинула.

– Я попросила перевернуть.

Она закатила глаза и сделала, как я прошу.

– Ну что, в прошлый раз ты не смогла ответить «wear». Начни с него.

Девочка принялась ворочать головой в поиске подсказок. Не найдя таковых, произнесла:

– Wrote, wrote.

– Нет, – я покачала головой, – следующий.

– Всё! Я отвечать не буду. Вы меня спрашиваете самое сложное. Почему меня не спросили глагол «have» или «do»?

– В чём проблема выучить все глаголы?

– Там слишком много!

– Я тебя спросила один из самых распространённых глаголов. «Wear» как переводится?

Кристина напрягла лоб.

– I wear school uniform every day, – привела я пример.

– Я ношу школьную форму каждый день, – быстро проговорила она, – а-а, «носить».

– Вторую и третью формы можешь вспомнить?

Кристина опять напряглась, но на этот раз ничего не выдала.

– Садись. Если ты так будешь к каждому уроку готовиться, то двойки в четверти не избежать.

– Вы мне угрожаете?

– Как по-английски «угрожать»?

– Скоро вы узнаете, – процедила она.

Отличное начало дня. Я сделала вдох и выдох: это просто работа. Везде есть недовольные клиенты, и в школе тоже. Ведь, кажется, учителей теперь считают поставщиками услуг? Отлично. Услуга «двойка» доступна без предварительной записи.

После первого урока у меня было «окно». Я направилась в учительскую поставить журнал восьмого класса на место. Там уже сидела пара учителей. Не у всех были свои кабинеты, и учителя часто проводили время в учительской. Напротив них стояла завуч с бумагами.

– Так, – она смотрела в свои записи. – На открытии недели Ломоносова начальная школа будет выступать. Татьяна Фёдоровна, танец с ними отрепетируете?

Учительница ритмики кивнула:

– Да, выучим.

– Неделя Ломоносова? – спросила я. – Это каждый день будет какое-то мероприятие?

– К вам это не относится, Екатерина Евгеньевна. Английский не задействован.

Плакать по этому поводу не буду.

– Старшеклассники будут первоклассникам показывать презентацию в актовом зале, – завуч продолжила смотреть в записи, – сын Ксении Анатольевны, Андрей, будет у нас объявлять номера.

– А он не мал для этого? – спросила я. – Или Роман Маркович готовит своего сына к публичным выступлениям смолоду?

Завуч странно на меня посмотрела:

– А при чём тут Роман Маркович?

– Я думала, он его сын, раз Ксения…

– Нет, это сын Ксении Анатольевны от второго брака, – усмехнулась завуч.

– Ясно, – кивнула я.

Завуч поспешила дальше по своим делам, а сидящая у окна учительница ОБЖ, женщина в фиолетовой блузке и с янтарными бусами, наклонилась вперёд и просветила меня в полголоса:

– Ксения Анатольевна изменила Роману Марковичу и забеременела от другого.

Я округлила глаза от такого экскурса в личную жизнь директора. Видя мою реакцию, женщина продолжила:

– Они развелись, Ксения вышла замуж за любовника, только он её бросил, оставив в долгах, алименты не платит. Роман Маркович её взял на работу по доброте душевной. Она же на журналиста училась, теперь вот русский преподаёт.

– Звучит как сюжет для телешоу.

– Да-да, – активно закивала учительница ОБЖ, которая, кажется, получила удовольствие от того, что поделилась этим знанием.

– Понятно, – проговорила я и вышла из учительской.

По коридору в сторону кабинета директора плёлся Зубарёв в сопровождении родителей. Вид у него был поникший, наверное, родители пообещали отобрать телефон или компьютер.

Поймала себя на мысли, что Романа Марковича за целый день я так и не увидела. Но тут же себя одёрнула. Какая разница? На прошлом месте работы я, наоборот, старалась держаться от начальника подальше. Вдруг в очередной раз заставит переводить спам-письма о том, что он наследник богатств нигерийского принца.

После уроков решила проверить самостоятельные работы в школе, а не тащить их домой. К таким тяжестям я не привыкла. Освободившись позже, чем обычно, я удивилась, что за окном уже начало темнеть. Как-то рановато для сентября.

Оказалось, что потемнело из-за туч, которые плотно затянули небо и резко лопнули в ту секунду, когда я вышла на улицу. Вода хлынула стеной. Я отошла подальше под козырёк крыльца и посмотрела на свою лёгкую куртку, туфли и отсутствующий зонт. Мне что, теперь ждать в школе окончания ливня? Это же когда я домой вернусь? Придётся вызывать такси, только всё равно успею промокнуть насквозь, ведь такси на территорию школы заехать не сможет.

Позади меня хлопнула дверь. Я обернулась.

– Добрый вечер, Екатерина, – Роман Маркович стоял с портфелем в руке и с большим зонтом-тростью.

– Добрый вечер, у вас лодки не найдётся? Думаю, быстрее будет доплыть, чем ждать такси.

– Такси? – переспросил он и оглядел меня с головы до ног. – А вы далеко живёте?

– Нет, отсюда минут двадцать.

– К сожалению, лодку сегодня я оставил у причала. Зато есть машина. Вас такой вариант устроит?

– Роман Маркович, – я смутилась, – я не просила меня подвозить. Просто пошутила. Я вызову такси, не стоит беспокоиться.

Не знаю, почему я так испугалась его предложения. После распространения того видео мне казалось неправильным ехать с ним в одной машине.

– Мне не сложно, пойдёмте. – Он открыл зонт. – Подходите ближе, а то намокните.

Я приблизилась, так что моя куртка иногда шуршала при соприкосновении с его плащом. Мы вместе спустились с крыльца и подошли к большой чёрной машине, стоящей в метрах пятнадцати. Ноги всё равно успели намокнуть за эти полминуты, что меня теперь совсем не волновало. Струи воды стекали с края зонта, размывая вид школьного двора перед глазами.

– Прошу, – Роман Маркович открыл дверь, продолжая держать надо мной зонт, пока я окончательно не спряталась под крышей автомобиля.