Читать книгу Югэн - - Страница 3

Несколько недель пролетели незаметно. Учёба. Работа. Дом. Учёба. Работа. Дом. Если, конечно, её крошечную съёмную квартирку вообще можно было назвать домом. Хотя, стоит признать – ей повезло: у неё даже была ванна.

Каждое воскресенье в кофейню заходил он, мужчина с тяжёлым, чернильным взглядом. Теперь он не задерживался, просто забирал клубничные сладости с собой. Из коротких, отрывистых фраз Арина поняла: лакомства для младшей сестры-школьницы, которая обожает клубнику. Нет, ей не стало легче от этих сведений. И, конечно же, её отношение к нему не изменилось. Правда. Абсолютно. Она просто… убеждала себя в этом снова и снова.

Обслуживать его по-прежнему приходилось ей одной – коллеги шарахались, как от чумы, боясь даже взгляда. И она радовалась. Радовалась их трусости. Радовалась возможности подольше задержать его у прилавка, услышать хрипловатый голос, увидеть, как его сильная рука с выпирающими венами прикладывает карту к терминалу. Эти мелочи наполняли её недели смыслом. Она стала жить от воскресенья до воскресенья, как от вдоха к вдоху.

Суровый, молчаливый мужчина с насмешливой ухмылкой, покупающий клубничные пирожные для сестры. Что-то в этом разрыве между внешним и внутренним разило её в самое сердце. Она старалась не придавать этому значения, но мысли о нём возвращались – внезапно, назойливо, в самых обычных моментах.

А сейчас…

Арина стоит в вагоне метро, у окна. Едет на вечеринку – редкий случай, когда она всё-таки решилась. Хотела успеть до часа пик, пока весь город не хлынул в подземку. Хотела просто… отвлечься.

На ней – облегающее чёрное платье с откровенным вырезом, почти на грани японского приличия. Волосы распущены, лёгкий макияж. Губы подчёркнуты. И почему чёрт дёрнул её сегодня так нарядиться?

И тут… он.

Стоит у противоположной стены вагона. Рядом – другие пассажиры. Но её глаза видят только его. Он тоже смотрит. Внимательно. Его взгляд – чёрный, как штормовая вода ночью. Сдержанный, напряжённый. Как у голодного хищника, перед которым поставили мясо и сказали «нельзя».

Это их первая встреча вне кофейни. И она впервые ловит в его взгляде такое плотное, почти физическое напряжение. Лёгкий кивок. Она отвечает ему еле заметным наклоном головы, вцепившись до белых костяшек в поручень. И не успевает даже отвести взгляда, как двери открываются – и в вагон обрушивается толпа.

Люди давят, шумят, толкаются. Мужчина ругается себе под нос, и поток офисного планктона тащит его прямо в её сторону. И вот – он прижимает её к окну своим телом. Сильным. Массивным. Горячим. Не оставляя ни сантиметра пространства. Плотно.

Кажется, они оба в шоке.

Арина, инстинктивно поднимая руки, упирается в его грудь. Пальцы ощущают ткань – чёрную рубашку и твёрдую мускулатуру под ней. Она машинально замечает, что и он сегодня при параде. Что, тоже куда-то собирался? На свидание? Эта мысль вызывает в ней странную волну раздражения. Тёмную. Колкую.

Девушка отдёргивает руки, чтобы убрать их, но они застывают в воздухе между ними.

– Извини, – её голос дрожит и уходит в тишину между их телами.

Она прикусывает губу, поднимает взгляд… И снова эта улыбка. Насмешка в уголке губ. Но в глазах – ничего смешного. В них – буря. Жаркая, жадная, сдерживаемая.

– Всё в порядке, – хрипло выдыхает он. – Мне приятно.

Голос севший, низкий. Слишком близко. Слишком жарко. Он наклоняется.

Первое, что она чувствует – запах. Тёплый, терпкий, обволакивающий. Не парфюм – нет, это запах мужского тела: слегка вяжущий, с нотками кожи и чего-то металлического. Как будто он пахнет оружием и опасностью. И всё это – не отталкивает, а тянет ближе. Этот запах – не чужой, не пугающий. Он настоящий. Живой. Такой, от которого кружится голова и дрожат колени. В нём столько мужской силы, что хочется вжаться в него ещё ближе. Раствориться. Поддаться.

Чёрт. Рэн снова чертыхается про себя. Он ведь хотел держаться от неё подальше. А теперь – она в его объятиях. Её ладони – на его груди. А это платье… оно обтягивает её бёдра, грудь, талию – каждый соблазнительный изгиб её миниатюрного тела. Она такая крошечная, хрупкая. Макушкой едва достаёт ему до ключиц. А её ладошки… такие маленькие. Как бы они выглядели на его коже… Чёрт.

Он тряхнул головой, будто хотел стряхнуть с себя морок. Чёрт. Стоп. Она ведь может быть несовершеннолетней. Мысль врезалась в разум, как лезвие, как ледяное ведро воды, опрокинутое на голову. Он же не извращенец. Не «охотится за школьницами в метро». Он никогда… Господи, да он всю жизнь контролировал себя, знал, где черта, за которую нельзя. А сейчас – эта девчонка, её запах, её глаза – сводят его с ума, лишают воли и стирают границы.

Рэн сжал кулаки, заставляя себя дышать. Дыши. Просто дыши.

В этот момент поезд накренился на повороте. И девушка, воспользовавшись качкой, развернулась в его объятиях – теперь её спина прижата к его груди. Он стиснул зубы. Боги. За что ему это испытание?

Арина смотрит в окно и наконец немного приходит в себя. Её сердце бешено стучит, дыхание сбилось, а в животе клубится нечто тяжёлое и тёплое. Он нереальный… Нереально сексуальный. И нереально близко. Желание жарко пульсирует между бёдер. Она сжимает ноги, стараясь успокоиться. Но не может.

Она мечтала о таком моменте. Столько раз. Просто коснуться. Просто быть рядом. А теперь… она хочет большего. Хочет почувствовать его губы. Его руки. Хочет зарыться пальцами под рубашку. Хочет дотронуться до его груди, живота, бёдер. Ощутить, как он срывается за грань, как его хриплый голос шепчет её имя, ломаясь на звуках…

Вдруг он касается её волос. Осторожно, почти нежно, перекидывает их через плечо, обнажая шею. И его дыхание касается мочки уха.

– Ты только хуже сделала, глупая, – шепчет он. Его голос дрожит от возбуждения. Мужчина почти рычит сдержанно, хрипло, так близко, что от вибрации его слов у неё мурашки по спине. Он напряжён весь, до кончиков пальцев, и она чувствует это… всем телом.

Он почти не двигается, но этого достаточно. Она ощущает – прямо внизу спины, сквозь тонкую ткань платья – как он прижимается к ней. Твёрдо. Безошибочно. И теперь у неё нет сомнений – он хотел держаться подальше. Хотел не подходить. А теперь… его тело само говорит за себя.

У Арины перехватывает дыхание. Щёки обжигает жар, но он будто расползается глубже: к груди, к животу, между бёдер. Всё внутри ноет, пульсирует, тянет. Она словно перестаёт существовать – есть только он, его голос, его горячее дыхание у её уха, и это жёсткое, твёрдое доказательство его желания, от которого подгибаются колени.

И вдруг – всё исчезает.

Мгновение – и как будто дёрнули стоп-кран – и реальность резко сменила кадр. Двери открываются с привычным звуком. Вагон сотрясается от шагов. Люди вываливаются наружу, унося с собой наваждение, от которого ещё кружится голова. Становится зябко. Слишком быстро, слишком обыденно. Словно ничего и не было.

Но было.

Она знает.

И он знает тоже.

Арина разворачивается, оглушённая, и видит: он стоит на перроне. Прямо перед дверью. Чёрная рубашка, закатанные рукава, руки, увитые татуировками, в карманах. Он не двигается. Только смотрит – исподлобья, обжигающе. Челюсть сжата до боли, по скулам ходят желваки. Он будто сдерживает что-то – тёмное, острое и опасное.

И она – тоже не отводит глаз.

Двери закрываются. Вагон трогается. А они продолжают смотреть друг на друга.

Никто не двигается. Будто всё уже произошло – и в то же время ещё только начинается.