Читать книгу Прорастая любовью. Лирика, том 2 - - Страница 3

Хрустит трава морозной жестью.

Парит дыханье. Листьев стая.

Все знаки зимнего предвестья.

Всё больше золотого в рощах,

Всё крепче стеклышки закраин.

Ощипан ветром кустик тощий,

Уснул до мартовских проталин.

Не выйдя памятью из лета,

Уже бредём листвой опавшей,

И те прощальные рассветы

Погасли под дождём вчерашним.

Тают зимы. Человек

Весь растянут межсезоньем

Между лужей и сугробом.

Между вьюгою и громом,

Где давление и пульс

Каждый день меняют курс…

Надо же!

Хлопья густыми стаями

Вместо дождя,

И на рябинах важные

Свиристели.

Позавтракать прилетели,

Ребята северные.

Во дворе снеговик

С криками лепится.

Ну точно: зима! Не верится!

Вдруг! Под каблук

Ледок запорошенный!

Очки в крошево!

Неосторожно как!

А может…

Лучше бы дождик?

Зябнет сырая Балтика.

Птицы шарами мягкими

Качают рябины маятник.

Тусклое небо сыпется

Наземь хрустящим крошевом.

Думаю о хорошем:

Нужно земельке выспаться!

От белых тяжелых снегов

Больное, сырое тряпье

Сереет в ложбинах лесов.

Звенящая спевка синиц,

Гремящий в капели карниз,

Небес голубеющий лист

И крики лебяжьих станиц, —

Все в трепете скорой весны.

И мы, мое сердце, и мы…

Бьёт с ночи в лужи шумною картечью.

Он неуютен, тёмен этот вечер.

Уже в пути полярные метели.

Тепло закрыто в коконах бетонных,

Трава ржавеет на краях асфальта,

И бесконечность до проталин марта.

Но чай горяч, и кресло так удобно!

С обеда сумерки густеющею мглой.

Но завтра, завтра! На шажок, на малый

Мы ближе к солнцу, ближе мы с тобой.

А там снега, поймав весенний ветер,

Вольют в ручьи оттаявшую кровь.

И рифмой вечной к ней – любовь

Уговорит нас жить на этом свете.

Назавтра дождь, крупа и снова дождь.

Погода мечется за сумрачным окошком,

И к праздникам зонты раскрыть пришлось.

Но как же радостны природные движения:

Снежинок шепот, ветров хоровод.

И с ними ты в таинственном вращении.

Летишь, покорный притяженью,

Черкнув стихами о небесный свод.

Песка и соли… И поэтов,

Что скачут рифмой по снегам,

Замерзшим рекам и полям.

В солёной жиже тонут башмаки,

Краюшки льда невидимы и грозны.

Дождинками исчерчены очки,

И вместо снегирей орут вороны.

Но будем ждать, как чуда, крепкий лёд,

Ночной морозец, иней, хлопья!

И для души снежинок хоровод.

Для встречи царственной зимы.

Весны поспешные мгновенья

И лета скорого пролет,

Осенних месяцев старенье, —

Все к белым, вечным снам ведёт.

Здесь успокоенность природы

Под снегом прячет дни и годы.

Где пел ручей, там стынет лёд.

И наша жизнь, как он, замрет.

Сезон потерянных перчаток.

С трудом смывает ночи тушь

Рассвет. И день печально краток.

Искрятся в памяти огни,

Тепло песка, смешинки взглядов.

Но снег пошел. Мечты и сны

Уже заносит снегопадом.

И жизни поздней зимний день

В нас смотрит искренне и строго:

– Доволен ли своей дорогой?

И не жалеешь ли о ней…

Общипанные ветром, мёрзнут клёны.

И острый месяц на мороз заточен,

И к небу дым – пушистою колонной.

Земля, застыв, хозяйку ждёт смиренно,

Что с царских плеч подарит миру шубу.

И сон желанный, от трудов забвенье,

И чистый снег, – на сор от жизни шумной.

Лес, сверкая, приветствует солнце.

В горностаевом мехе деревья —

От осинки до мачтовых сосен.

Без чинов, справедливо и щедро

Иней брошен торжественно белый.

Не качнется былинка от ветра,

Ждут прихода царицы деревья.

А к полудню вода уже живая.

Степлело ночью, молодой восход

Весенними румянцами сияет.

В лесах не видно ни клочка зимы.

Грачи воруют ветки у соседа.

Мир ближе к свету, ближе к солнцу мы.

К нему все первоцветы и надежда.

Горелый воздух радостных костров

Над городом, уже совсем весенним.

И долгие, холодные сомненья

С души сбегают, как вода ручьев.

Снега, отяжелевшие водою,

Ползут с бугров, сочатся ручейками.

Декабрь, как гриппом, заболел весною.

Над нами,

Отбросив всех календарей устав,

Хлопочет дождь.

Стоит декабрь с намокшей шубой.

Снегов сверкающие груды

Живут лишь в памяти моей.

Ветрами треплет календарь,

Смешат прогнозы на неделю.

Зима… И ей уже не верю.

Не быть тому, что было встарь.

За тихой радостью прошедшего сезона,

Где руки жили напряженьем бодрым,

Касаясь тела ласковой земли.

Где все цветы тянулись ароматом

Ко мне за хлопоты мои о красоте,

Где грубою ладонью гладил

Пионов молчаливых лепестки.

Слетает снег с нахмуренный небес

И накрывает белым одноцветьем.

Лист земляничный, кустик голубики,

Всего меня.

Надолго.

До весны.

Потоки мутного и бешеного снега.

Осиротевшая, ослепшая земля

Тоскует о пропавшем синем небе.

Циклон! Накрыло. Окна в «молоко».

Весь мир качается в неистовой метели.

Зима – царевна! Грозно и легко

Летит в санях по белой карусели.

Солёной грязи, долгих снов,

А жизни тающий остаток

Опять замёрз в тоске снегов.

Подрезала ночи свод.

Лёд, о котором мы грезили,

Вот он, родимый, вот.

В холодных блёстках леденистых луж.

Нет с неба ни единой белой крохи,

Ни запаха забытых русских стуж.

В сырой тоске январских ожиданий

Обманный календарь ругали мы,

А за окошком в белоснежной тайне

Уже кружились бабочки зимы.

Немая музыка полуночного танца,

Снег на земле, как слой упавших нот,

И девственная в утреннем румянце

Земля – невеста встретит свой восход.

В осколках неба, тронутого синью,

В кусочках дня под именем «дела»,

Ушла сезоном тусклым, а не жизнью.

И солнечный холодный абажур

Лил полусвет на зябнувшее время,

На скудные обрывки снежных шкур

В тени домов, где жили наши тени.

Страшусь весны, но не могу не ждать,

Волнуюсь живо ветром потеплевшим,

Зелёная трепещет благодать

Над юношей внезапно постаревшим.

Ах, юность, юность – Родина моя!

Весною снова прорастаешь в память,

Призвав к ответу искреннее «Я»,

Отбросив прожитое, между нами.

Увидеть свет, единственность познав,

Не изменив любви, закрыться в прошлом,

Свой календарь навечно разодрав,

Все 30 лет быть понарошку взрослым.

Весна в полях белёсых зябнет,

В гнездовье птица не хлопочет,

Лежит земля холодным камнем.

Томимся памятью апреля

И кликов ждём с немого неба,

Но клина нет. Не долетели.

А полдень дышит свежим снегом.