Читать книгу Гравитация падения. «Они выбрали друг друга. А потом – всё остальное» - - Страница 3

Прошло три недели. Три недели попыток жить как прежде. Марк погрузился в работу, в игры с детьми, в ремонт дачи. Он целовал Елену в щеку по утрам, обсуждал с ней планы на лето, и каждый его жест был актерской игрой, за которой скрывалась пропасть. Анна стала навязчивой идеей. Ее образ всплывал в самый неподходящий момент: во время совета директоров, когда он смотрел на графики; когда читал детям сказку на ночь; когда делал любовь с Еленой в темноте их спальни, закрывая глаза и представляя другое лицо, другой голос, другое тело под собой. После этого его охватывало такое отвращение к себе, что он едва сдерживал рвотные позывы.

Анна, в свою очередь, пыталась заполнить пустоту. Она записалась на курсы керамики, затеяла перестановку в квартире, устраивала долгие ужины с подругами. Сергей был в своей привычной серии ночных дежурств и сложных операций. Его мир был стерилен, точен и предсказуем. Мир Анны теперь был полем брани, где ее рассудок и тело вели жестокую войну. Тело помнило каждый случайный касание Марка, каждый украденный взгляд. Оно просыпалось по ночам влажным и взволнованным от снов, в которых его руки были не абстракцией, а конкретной тяжестью на ее бедрах, а его губы – не метафорой, а горячей реальностью на ее коже.

Их первая настоящая встреча после того ужина произошла случайно. Вернее, так они потом убеждали себя. Город с населением в миллионы человек оказался поразительно маленьким, когда судьба решала сыграть с тобой в злую шутку.

Марк зашел в маленький букинистический магазин в центре, искал старую книгу по архитектуре для Елены. Пахло пылью, бумагой и временем. И вдруг – этот запах перебил все. Сандал и груша. Он обернулся.

Она стояла у полки с поэзией, в простых джинсах и свитере, без макияжа, с волосами, свободно спадавшими на плечи. Она выглядела моложе и беззащитнее. Увидев его, она замерла, и книга, которую она держала, выскользнула из рук и с глухим стуком упала на пол.

Никто не сделал шага. Они просто смотрели друг на друга через узкий проход, заставленный стеллажами. Воздух между ними сгустился, стал вязким, как мед. Марк чувствовал, как бьется его сердце – гулко, как набат. В ее глазах он увидел то же самое: панический ужас и непреодолимую тягу.

«Анна», – наконец произнес он, и его собственный голос показался ему чужим.

«Марк. Какая… неожиданность».

Они вышли из магазина почти одновременно, не сговариваясь. На улице был промозглый ветер. Она куталась в легкое пальто.

«Пойдем», – сказал он, не задавая вопроса. Она кивнула.

Они шли молча, куда-то в сторону набережной. Их шаги отстукивали единый, нервный ритм. Он нашел неприметную дверь маленькой кофейни, спрятавшейся в арке. Внутри было пусто, тепло и пахло свежей выпечкой.

Заказав два эспрессо, они сели у окна. Молчание было громким, наполненным всем, что они боялись произнести.

«Как ты?» – спросил он, наконец.

«Ужасно», – ответила она с горькой улыбкой, не отрывая взгляда от черной поверхности кофе. «Я пытаюсь забыть. Забыть то, чего даже не было».

«Оно было», – тихо сказал Марк. «Каждый наш взгляд, каждое несказанное слово… Это было. Это есть».

Она подняла на него глаза. В них стояли слезы. «Что нам делать, Марк? У нас есть все. Дома, семьи, люди, которые нам доверяют…»

«И которые не видят, что мы медленно умираем рядом с ними», – перебил он. Сказав это вслух, он ощутил и страшную правду этих слов, и чудовищную неблагодарность.

«Я не спала три ночи после того ужина», – призналась она, опуская голос до шепота. «Я представляла… Я представляла, как ты прикасаешься ко мне. Как ты целуешь меня. Здесь». Она едва заметно провела пальцем по своей шее, чуть выше ворота свитера. Простой жест заставил кровь ударить Марку в виски.

«Перестань», – прохрипел он. «Ради всего святого, перестань. Я не выдержу».

«Я тоже», – прошептала она. «Я больше не могу. Это как гравитация, Марк. Я падаю, и остановить это невозможно».

Он протянул руку через стол и накрыл ее ладонь своей. Это было первое сознательное, преднамеренное касание. Не случайность, не необходимость. Выбор. Ее пальцы дрогнули, а потом сцепились с его пальцами с такой силой, словно тонущая хватается за спасительную веревку. Тепло ее кожи обожгло его. В этом простом соединении было больше страсти и интимности, чем во всех его последних любовных актах с женой.

Они просидели так десять минут, может, двадцать. Говорили о пустяках, но их диалог вело не это. Их вело это соединение рук, этот мост, перекинутый через пропость долга. Они строили планы спасения, произнося слова о том, что нужно прекратить это, нужно забыть, нужно быть сильными. И все это время их руки говорили об обратном: «Держи меня. Не отпускай. Ты мое спасение и моя погибель».

Когда они вышли, уже стемнело. Они стояли под аркой, и ветер кружил вокруг них опавшие листья.

«Я не знаю, когда увижу тебя снова», – сказал Марк, глядя в ее лицо, освещенное фонарем.

«Знаешь», – ответила она. И встала на цыпочки, чтобы поправить ему шарф. Ее лицо оказалось в сантиметрах от его. Ее дыхание, теплое, пахнущее кофе, коснулось его губ. Он почувствовал головокружение. Каждая клетка его тела рвалась к ней. Он видел, как ее зрачки расширились, как она облизнула губы.

Но она не поцеловала его. Она лишь прикоснулась ладонью к его щеке – быстро, нежно, с непереносимой нежностью – и повернулась, уходя прочь, не оглядываясь.

Марк прислонился к холодной кирпичной стене, пытаясь отдышаться. На щеке горело место ее прикосновения. Он понял, что точка невозврата пройдена. Они уже не просто люди, которых тянет друг к другу. Они – соучастники. В их молчаливом согласии, в этом касании, был заключен пакт. Пакт против всего мира. И против самих себя.

Он пошел домой, и каждый шаг отдавался в нем эхом: «Гравитация. Я падаю».