Читать книгу По соседству с бывшим мужем - - Страница 14

Агата.

На бодрый марш меня хватает минут на тридцать.

До дома ещё пять кварталов. Зубы отстукивают чечётку, тело покрылось мелкими мурашками. Я вымотана непрекращающимся дождём и собственными мыслями, что крутятся в голове заевшей пластинкой.

У Журавлёва роман.

И с кем? С длинноногой красоткой, словно сбежавшей со страниц глянцевого журнала. Самое грустное, что они очень подходят друг другу.

Она статная, грациозная, изящная, полная какого-то благородства и породистости.

А я совсем-совсем не такая. Я Агата Синичкина. Женщина, что путает направления, врезается в стеклянные витрины и вечно попадает в нелепые ситуации, вот как эта, к примеру.

Ну не могла ты что ли прикусить свой длинный язык и добавить жадному таксисту на чай? Да, незаслуженно. Да, это был шантаж и вымогательство, и в конечном итоге таксист оказался настоящим свином, но не вредничай ты, уже отмокала бы дома в пенной ванне.

При мысли о горячей воде, окутывающей тело, колени подкашиваются. На глазах выступают слёзы обиды.

Вечер, который должен был знаменовать мой триумф, стал вечером унижения и переосмысления той точки, в которой я нахожусь.

Думала ли я, что к тридцати трём годам у меня не будет ни семьи, ни детей? Кошка, и та не моя…

Нет. Я была уверена, что мы с Маратом обзаведёмся сначала лапочкой-дочкой, а потом и сыночком. Купим большой просторный дом за городом, возьмём какого-нибудь лентяя-кота британской породы для полного счастья. Вместе состаримся и скукожимся, по утрам на веранде будем пить кофе из кружечек с сердечками, а по вечерам, сидя в уютной гостиной, будем рассказывать внукам истории из нашей молодости.

Грандиозные были планы на будущее.

Они рухнули не в один день. Они разрушались медленно, как башня в игре «Дженга». Мы с Маратом медленно и методично вытаскивали бруски, лишая нашу семью основания и опоры. Оставили её без устойчивости. Хватило одного неосторожного дуновения ветерка, чтобы эта конструкция обрушилась в один прекрасный момент.

А теперь вот…

У Марата роман, а у меня…

Заставляю себя не думать об этом больше, потому что это лишь провоцирует неуместную сейчас жалость. А мне нельзя себя жалеть, пока до дома не доберусь – рискую совсем раскваситься и лечь прямо на асфальт, умирать под холодным дождём.

«Соберись, Агата! Ты сильная! Ты справишься!» – повторяю себе, как мантру.

И мантра работает.

Ровно до тех пор, пока каблук моей туфли не проваливается в канализационную решетку, и не застревает там.

– Чёрт… – Шепчу через плотно сжатые зубы и дёргаю туфлю на себя.

Застряла конкретно.

– Вылезай же ты, дурацкая хреновина! – Снова дёргаю, приложив все оставшиеся силы и…

Победа!

Туфля у меня в руках. Однако, уже без каблука.

Мои любимые… Дизайнерские… Дорогущие! Помню, как откладывала деньги на эти туфли. Покупка была не блажью, а заслуженной наградой за старания, упорство и трудолюбие.

И это становится последней каплей…

Прижав раненую туфлю к груди, вою белугой. Редкие прохожие отшатываются и рассыпаются в стороны, но мне совершенно наплевать на то, как я выгляжу сейчас.

А выгляжу я, должно быть, как настоящая городская сумасшедшая.

– Да почему? Почему? Почему?! – Воздаю взгляд к небесам. – Чего ты хочешь от меня?! Чтобы я сдалась?! Я сдаюсь, слышишь? Сдаюсь!

Тугие дождевые капли лупят в лицо, больно припечатывают к коже. Ступня мёрзнет, и я поджимаю озябшие пальцы на ноге.

– Сдаюсь… – утыкаюсь лицом в свободную ладонь, размазывая остатки туши, смешанные со слезами. – Хватит дождя… Я сдаюсь.

И небо, будто услышав мои просьбы и мольбы, решает сжалиться – дождь перестаёт барабанить по моим плечам и макушке.

Убираю ладонь и задираю голову вверх, но взглядом упираюсь не в небо, а в чёрный зонт, раскрытый надо мной.

Медленно поворачиваюсь.